Хотеть не вредно.

      Громкий, задорный и оттого такой противный хохот режет уши. Он чёртов спусковой крючок для злобы Ноя, что готова разлиться в нём цунами. Злобы в перемешку с животным ужасом. Непредсказуемый коктейль. Это лишь вопрос времени, когда прогремит выстрел. Кашель мужчины из ванной комнаты оборвался стоило двери закрыться полностью. Хлопок, и вот уже не слышно ничего, кроме этого смеха. Отвратительного, поганого, тошнотворного смеха. Скоро барабанные перепонки не выдержат, затрещат по швам, и после вовсе лопнут.       А, может, это и не так уж плохо…       Одна лишь мысль, что там за стеной находится человек, истекающий кровью, совсем беспомощный и обречённый, заставляет страх циркулировать вместе с кровью по венам, становясь чем-то единым. Отвратительная по своей сути субстанция. Пальцы впиваются в пластиковый корпус камеры с гораздо большей силой, нежели того требовала необходимость удержания аппаратуры. Мужчина держал её, так словно это было его единственное оружие, луч света в кромешной тьме. Хотя по сути это не так уж далеко от правды. Съёмка. Максвелл фиксирует всё это безумие, заполняя им карту памяти до отказа и тем самым не даёт себе забыть через, что он прошёл и продолжает проходить по сей день. По сей грёбаный вечер.       Ной не герой, он не ринется бежать спасать незнакомца. Конечно, нет. Его ноги даже на миллиметр не двинутся в сторону этого… этой «Привычки». Но чисто по-человечески страшно от осознания столь незавидной участи, хотя формулировка «ужасающей судьбы» подошла бы лучше. И больше всего страшно оказаться на его месте. Холодок по коже.       Время тянется, как изжёванная порядком жвачка. Долго. Слишком долго. Рука скользит, фокус камеры смещается. Теперь существо в центре внимания объектива. Надо продолжать снимать. Надо продолжать… Когда же она наконец оборвётся. Он не понимает, что происходит. Не понимает, что произойдёт в следующую секунду. Он не понимает ПРИВЫЧКУ. И это изводит до чёртиков. — Кто это, блять, был? — Ноа с усилием выталкивает из горла слова, несмотря на это голос зазвучал гораздо звонче, нежели раньше. Горе видеоблогер хочет, чтоб страх стал топливом для его ярости. Хочет представлять из себя хотя бы что-то, чтобы иметь возможность дать отпор. Но кишка то тонка. И они оба это знают.       Но хотеть не вредно. От этого не умирают. А от гостеприимства демонической сущности ещё как. — Я не знаю. Бездомный. В наше время люди постоянно прогуливаются по чужим домам. Ты, конечно же, должен знать «мистера Злоумышленника» — Каждое новое слово Привычка подкреплял очередным взмахом мачете. Его лезвие сверкало в чертовской близости раз за разом, держа мужчину в таком напряжении, что он и вздохнуть-то не мог. Демон напротив него прекрасно это понимал и с особым упоением лицезрел плоды своего умелого запугивания. Сейчас это было единственным в чём Максвелл был уверен. Мелькнувшее (на этот гораздо раз ближе) перед глазами острие мачете вывело из размышлений. Вновь вздрогнув, он наконец ступил ватными ногами назад. Половицы отозвались скрипом. Ной невольно поморщился. Привычка же не из тех, кто медлит идти в наступление. Пара выпадов вперёд и быстро удалось сократить расстояние между ними, которое уже одним шагом не вернуть к прежнему. — Итак. — Демоническая тварь смолкла на мгновение, и в голове перестало колотить. Но напряжение вопреки ожиданиям не спало, а наоборот, возросло лишь с новой силой. Что-то явно идёт в разрез сценарию. Так подсказывало чутьё Ноа. Чутьё на ещё большие беды. Неприятности в квадрате. Называйте это, как хотите. Но сейчас происходило именно это. Мужчина уже успел увязнуть в этом болоте по щиколотки. Минимум. — Хочешь выпить?       Ной словно по щелчку пальцев отмер. Теперь он слышал собственное приглушенное, но отчётливо тяжёлое дыхание. Почувствовал наконец кончики пальцев. Разум прояснился на миг, чтобы задаться одним единственным вопросом: «Что?»       Это предложение Хэбита было столь неуместным, неправильным в их ситуации, что Ной сначала подумал, что ему почудилось. Неужто слух начал подводить его так рано?       Привычка же стоял там, где стоял и смотрел на него. Даже своей побрякушкой перестал махать. Абсолютная концентрация. Так хищники выжидают подходящий момент. Момент для броска. Вот же ж… Плохо дело.       Из горла само по себе потянулось до жути глупое и протяжное: — Эээээ…       Половицы скрипнули, неприятно резанув слух. Демон рывком поддался вперёд, налегая всем телом на стол, попутно отправляя своё мачете в свободный полёт. Лязг отдаётся звоном в голове где-то за пределами периферийного зрения. А ноги то вновь, как назло, вросли в землю, горе видеоблогер не успевает среагировать, да и даже мысленно принять хотя бы какое-то решение. И вот уже кисть обжигает хватка чужих пальцев. Что за фокусы такие? Ногти впиваются в плоть, глаза напротив сверкают, а рот искривляется в такой выразительной в своём больном веселье улыбке, что кишки холодеют.       Ной и не мог подумать, что «бросок» может быть буквальным!       Животный страх тянет поводья контроля изо всех сил. Все возможные человеческие инстинкты бушуют внутри, трезвонят в колокола. В голове пульсацией расползается лишь одна мысль: «Бежать. Бежать. Бежать.» Все «системы» приходят в действие. И Максвелл, движимый паникой, дёргает руку, и ещё раз, и ещё раз. Чужие ногти лишь глубже погружаются в податливую, мягкую кожу. Капкан захлопывается окончательно. Кусачая боль обжигает в тот же миг. Всем телом блогер отталкивается от стола, к которому его натурально пригвоздили. Ответная атака не заставила себя долго ждать. Рывок на себя, и вот Ной громко сругивается, будучи сам чуть ли не разложенным на этом чёртов столе в компании маньяка-психопата, это бодрит. Неприятно, но эффективно. Однако он всё ещё в ловушке. Тяжелое дыхание, как после неплохого такого забега. Когда он, блять, успел выдохнуться?       Это определённо отличалось от того, как Хэбит до этого касался его руки. Да давление и физическое, и психологическое, несомненно, ощущались, но не так. Сейчас всё было больше похоже на то, что его руку сжали тисках. Небо и земля.       Ной ощущает, как слова застревают в глубине горла, царапая слизистую. Скоро там образуется целая пробка. Мысли тягучие, вязкие, бесхребетные переплетаются, не давая друг другу дышать и образуют единый ком. Всё такой же тягучий, вязкий… по своей сути. Ощущение, что его мозги поставили вариться на конфорку, выкрученную до максимума. И скоро клубом пойдёт пар. Если он ничего не ответит. Если не выдавит хотя бы что-то. Хотя бы… Или же всё дым? Новый рывок. Нет времени проморгаться, раздуплиться. И вот уже Привычка тащит его к себе. Поэтапно, грубо. Так рыболовы, накручивают леску с хорошим уловом. Безжалостно и заворожённо. Хэбит заставляет его сгибаться всё ещё больше и больше. Знает ли он, что человеческая спина не рассчитана на такую нагрузку? Определённо. Демон на то и демон, чтобы доставлять неудобства. Кисть уже не горит. И камера вовсе перестала ощущаться в руке. Существо ближе, чем положено для такой твари, коей оно является. Из пасти смердит. Он вообще знает, что такое зубная паста? А если и знает, то в курсе, что её не просто едят? На секунду разум Максвелла прояснился, и промелькнула одна отчётливая мысль: «Да чтоб у тебя… у тебя все зубы сгнили и выпали». И вот Привычка перестал тянуть. Хватка не ослабла, но всё же. Передышка — это всегда хорошо. Ной не успевает выдохнуть сам, как чужое тяжелое дыхание опаляет лицо. Естественная реакция не заставляет ждать. Ной от отвращения морщится. Демон слишком близко. Это, блять, неправильно по всем пунктам.       Осознание ударяет холодным лезвием тяжелого тесака. Дело не в незнании гигиены. Это запах мяса и его постепенного гниения. Максвеллу приходится начать шевелить мозгами, чтобы сложить пазл воедино. Эти многочисленные кровавые разводы на лице и одежде сущности — своего рода тест Роршаха, но с одним конкретным ответом. Ной не из… да, блять, сейчас не время играть в героя! О, Господи…! Его же сейчас стошнит. Прочесть по лицу мужчины, как он берется со своими рефлексами не так уж и сложно. Так что реакция твари не заставила себя ждать. И вот в ответ уже доносится хриплое довольное хихиканье под аккомпанемент кашеля. Рот Привычки раскрывается каждый раз так, словно, он дикий зверь, готовый начать пускать слюни на свежую плоть. Впрочем… Это не так уж далеко от реальности. Блять! Нет, нужно выбить из головы подобные мысли. К чёрту. Просто к черту! Ной всем своим существом съёжился, подавляя новый позыв.       И… Боже правый. Почему он вообще продолжает снимать? Разве это тот контент, который он должен показывать своей аудитории? Демонстрировать свою слабость в очередной раз? Или причина была другой…? Всегда одной и той же?       Максвелл позабыл всё на свете, кроме того как дышать. Гонять воздух туда-обратно — это единственное, что сейчас он может делать. Это охлаждает раскалённые до предела мозги. Хотелось бы сказать, что и успокаивает, но нет. Не в этой ситуации и не в этой компании. Тут нужно гораздо большее, чтобы на душе стало хоть чуток легче. Как минимум быть свободным и в тысячи километрах отсюда. Говоря об этом, Ноа перестал чувствовать руку. После продолжительного кашля в горле неприятно першит.       Хэбит не сдвинулся с места, его не смущал ни единый аспект их обстановки. Это считывалось сразу, взгляд горящих глаз и широкая улыбка с поблескивающими каплями слюны на губах выдавали с потрохами его распустившееся веселье. Такое пугающе в своей искренности и открытости. И больное.       От ногтей станутся следы так уж точно. И болеть будет ещё некоторое время. Если Максвелл, конечно, выберется. Паника плавно начинает перетекать во что-то иное. И это не агрессия, как хотел бы того Ной. Смирение? Отчаяние? Вот это уже подходит больше. Выберется ли он — хороший вопрос. Но должен ли? Это ведь не первый раз, когда он был на волоске от смерти, уже готовый переступить черту. Но всё же сердце в его грудной клетке всё ещё бьётся, а мозги худо-бедно, но работают. Значит, всё-таки должен?       Точно он хочет помнить.       Ной поднимает голову. Демон не сводил глаз всё это время, и этот огонёк никуда не делся. Всё ещё потрескивает. Он не понимает ПРИВЫЧКУ, не может предвидеть ни один его последующий шаг, не понять ни мотивов, ни стремлений. Почему этот псих рассказал ему про могущество странного символа? Ной не знает. Почему держит в ванной человека? Ной… не знает, но, если честно, не очень-то хочет. И почему сейчас схватил и вцепился, как голодная пиранья? Ной понятия не имеет. Мужчина смог убедиться лишь в одном: демон действительно выжидает его слов. Это терпеливое молчание заставляет чувствовать мужчину себя странно. Ладони покрылись потом. И когда успели? Сбивчивое дыхание медленно приходило в норму. Максвелл и не знал, что демон на это способен, если судить по его характеру и… поступкам. Особенно, если по проступкам.       Вот и повисла полная тишина, которую так жаждал ощутить Максвелл ещё пару минут тому назад. Он всем своим нутром мечтал, чтоб Хэбит наконец-то смолк, и вот. Ничего, кроме убаюкивающего постукивания настенных часов и еле слышимого хрипения на фоне. Даже почему-то собственного сердцебиения слышно не было. Что ж. Мечты действительно имеют свойство сбываться. Иногда. Планка идеала, конечно, не достигнута. Но это куда лучше нескончаемого смеха и потока непонятной информации (которой ещё неизвестно можно ли доверять), верно? Интересно. Какая марка часов? Звук такой знакомый…       Осознание к Ноа пришло не сразу, оно заползло в мозг медленно, как слизняк под шиворот куртки, жаля каждый дюйм тела мерзким холодком и ужасом. ОН ДЫШИТ ОДНИМ ВОЗДУХОМ С ПРИВЫЧКОЙ. И его больше не тошнит. НИ КАПЕЛЬКИ. Что… Что просто может быть хуже?       Они дышат в унисон.       Часы. Казалось бы обычный предмет интерьера и обихода. Почти у всех они есть. А ведь тот самый момент был упущен. Ной проморгал и контрольная точка была пройдена. Чёртовы часы. Ничему нельзя доверять.       Всё нормально. Скоро стены станут пылью. Это лишь сон. Больная фантазия распалённого мозга, и ничего более. Даже меньше, чем «ничего». Оказия. Точно! Вышло недопонимание, и он ошибся дверью. Можно и ногу из капкана достать. Всё человеку подвластно, лишь бы захотел.       Скрежет половиц режет слух. Немного отрезвляет, даруя возможность бешеному потоку мыслей остановиться на миг. Самое время начать понимать, что происходит. С самим Ноем в первую очередь.       Заподозрить неладное не составило труда на самом деле. Что-то странное и всё такое же инородное сворачивается клубком внутри блогера, заставляя содрогнуться разом. В тот же миг рука Хэбита вдавливает ладонь мужчины в стол с особым усилием. Он хотел, чтоб Ноа почувствовал на собственной шкуре и понял. Но что? Разве только, что он поехавший психопат-убийца со своими закидонами. Да уж… Было бы странно, будь демон безразличен. Он же как голодная собака, ожидающая броска любимой кости и реагирующая на любое движение. И слюни почти так же пускает. Сегодня у блогера особенно ярко работает воображение, словно отрабатывая все предыдущие годы безустанного отлынивания.       Правда… Уже не тошнит. Ноа почти что готов вобрать воздух глубже в лёгкие, чтобы он там потерялся навеки. Это ещё пока что… правильно? Потрескавшиеся губы приоткрываются. Щелчок настенных часов. Кажется, нет. — Иди нахуй. — Прошептал не своим голосом прямо в чужие приоткрытые губы еврей, уже не морщась от зловонного аромата, а от чего-то другого, непонятного. Это было всё на что оказался способен его мозг. Больше аргументов в такой ситуации он не имел. Использовал свой туз. Спасёт ли ругательство от допотной хтони, которая терроризирует человечество с пелёнок? Глупый вопрос.       Можно было ожидать, что угодно. Резкий выпад и нож вонзившийся в ладонь, тем самым приколачивая её к столу — было первым о чём довелось подумать порядочному блогеру. И только уже после тысячи других сценариев пронеслись перед глазами, один краше другого. Однако он не угадал. Мимо, снова мимо. Хотя чему удивляться? Он ведь не понимает ПРИВЫЧКУ. — Не хочешь задерживаться? — Демон в свою очередь тоже перешёл на шепот, а голос его больше не подходил на человеческий, и якобы оправдано поддался вперёд ещё больше. Да. Да. Ведь именно этого Ною и не хватало. Всё правильно, Хэбит, всё правильно. Они дышали друг другу в лицо, опаляя жаром и гоняя один общий кислород в перемешку с углекислым газом. Что-то аморально-отвратительное всё ещё витало в воздухе и, кажется, продолжало заполнять собой комнату с каждой секундой всё больше… Тут то Ною уж совсем дурно стало, и закружилась голова. И дело было не в запахе, а совсем в другом, что понять и осознать не мог. Это было вопросом времени, когда он задохнётся, заигравшись, когда дойдет до ручки… и дверь ему никто не откроет. Демон будто бы тянул до последнего, прежде чем объявить: — Отлично. Это взаимно.       Нервы словно накрутили на кулак и сжали до посинения.       Не успел Максвелл опомнится, как половицы издали знакомое скуление и давление сменилось той самой стальной хваткой. За это время он успел почувствовать конечность, так что резко впившиеся в старые раны ногти заставляли дёрнуться, болезненно вскрикнув. Возмущение было проигнорировано. Демон отстранился, выходя из-за стола. Он всё тянул и тянул Ноа на себя, не отпуская улова. Хэбит так взбодрился, словно ждал этих слов целую вечность и уже больше был не в силах усидеть на месте. — Так что позволь мне пройти и открыть для тебя дверь. Я уверен, ты торопишься. Помни, о чём мы с тобой говорили, это буквально единственная вещь, которая спасёт тебе жизнь, лады? Я жду пиццу. И не хочу, чтобы ты получил кусочек. — Дверь очень не по-гостеприимному распахивается. Капкан распахивается. Произошло невообразимое, и освобождение пришло. А вместе с ним порыв отрезвляющей прохлады.       Значит, удача всё же не совсем отвернулась от Ноя. Вот только почему-то ноги не слушаются вновь, противясь ранее желанному. Это… неправильно. — Но я даже не знаю где я! — Разве это имеет значение в таком-то существовании на постоянке? Сколько отговорок он хочет ещё озвучить? Это бред. И самое ужасное — еврей сам это понимает. — Круто. М-м-мне плевать. Убирайся из моего дома. Ты можешь уйти из моего дома так, а можешь со сломанной рукой. — Уголки губ демона приподнимаются синхронно с плечами. Поразительна та непринуждённость присущая его словам. Может ли быть более хороший стимул взять и поверить? Максвелл сглотнул. Небольшое запугивание то, чего ему не хватало. На этот раз серьёзно. Пора брать контроль над обмякшим телом и крутить педали. Пока судьба улыбается ему, пока он ещё не забыл, что хочет помнить. Ну же! Ну же, быстрее. Перебирая всё такими же ватными ногами, Ной направился к выходу. Раз. Два. Стоило руке лечь на ручку, как из-за спины послышалось. Блять. Стоило только собраться, как… Блять. — Я знал, что ты выберешь этот вариант, так и думал.       Как на иголках. Каждый чёртов раз.       Ноа поёжился. По инерции обернувшись, он столкнулся с этой улыбкой. Помутило моментально. Непонятной дрожью пробрало всё тело. И это не страх. Иррациональное чувство вызывает отторжение на всех возможных уровнях. И всё же этот раз особенный. Доселе ничего подобного блогер не ощущал. Мерзкое послевкусие не заставило себя ждать. Инородное. Неправильное. Беспочвенное. Неуместное. Хм, как бы ещё описать? Он начинает беситься ещё больше. Выносить это становиться невозможно. Рывком мужчина открывает дверь ещё шире, что она чуть ли не стукается о стену.       Неизведанная даль снова манит как никогда. Вечерняя прохлада обдувает лицо, щекочет нос и с концами теряется в кудрях. Вот бы… Дверь скрипнула, открываясь шире. Глаза невольно цепляются за тень, распластавшуюся на деревянных досках. Из правого пчела вырастает вторая голова. Привычка хватается за косяк. Такое чувство, что как бы он не гнал Максвелла, всё равно не хотел выпускать его из цепких рук. А Ной… Ной просто хотел убраться отсюда, оказаться в родном, пускай и небезопасном уголке. Это правильно. А правильно… это правильно. Ведь несложная цепочка? А то… просто продукт помутившегося сознания. Лучше забыть. Освободить голову. И бежать. — Помни, Ной. Единственный человек, который может тебя спасти, это ты сам. Удачи. Уёбывай. — Хлопок двери. Тени слились с темнотой. Единство. И вот уже голос демона оборвался, как пару секунд назад. А он стоит здесь на крыльце, как самый настоящий беспризорник. Отдалённый гул двигателя машины, проезжающей на соседней улице, приводит в чувства. Это ещё как реально. А он, кажется, всё прохлопал, утопленный собственным мыслями. Вот же чёрт. — Ты не можешь просто бросить меня здесь!       Ной шагает обратно к двери. Ночную тишину разрезает громкий стук. Раз. Два. Щелчок. Свет слепит. Чёртов демон.       Что-то неправильное безвозвратно пустило свои корни в разуме Ноя Максвелла. Это можно попытаться забыть, отмахнуться, но вот оно уже не покинет тебя никогда.