25. Попытка узнать лучше

***

«Воображение - это женщина С которой я каждый раз засыпаю под утро Она ложится ко мне только  Когда на работу спешит улица Прячут лица люди за воротниками А я своим утыкаюсь в её волосы, шею, грудь Я пустой без неё, как гильза без пули Нас не разнимешь и сон слаще печенья "полёт"»

• макулатура — нейт диаз.

***

      Помещения штатской тюрьмы были достаточно хмурыми и мрачными. Рэймонд со своими документами и надзирателем в лице молодого светловолосого мужчины петляет тут, казалось, целую вечность. Он на нервах. Сюда удалось пробиться только спустя две недели! Поражает, насколько долго пришлось торговаться чтобы получить встречу с Торресом. Рэймонд предоставил все записи с камер, а также возможный список подозрительных личностей, которые ошиваются рядом (учитывая, сколько в Нонане безработных и бездомных, это должно быть очевидно). Рэймонд хочет знать, кто заказал убийство его дочери, и как этот человек причастен к криминалу и к новому делу, но, без того, кто исполняет приказы, это попросту останется в тайне. Как бы ему ни хотелось встречаться с этим уродом, он не может допустить, чтобы отель «Дверей» прогорел. Пока репутацию удается держать на плаву, но, это точно не надолго, если не добиться правосудия и здравого наказания. Мужчину водят тут кругами, пока надзиратель не останавливается возле одиночной камеры. Он возится некоторое время, чтобы открыть замок, а затем кратко отчеканивает что-то угрожающе. Рэймонд этого не слышит, потому что просто думает о том, что происходит. Пустые глаза сверлят пол, пока тот не встречается взглядами с Торресом, убийцей своей дочери. Парсонс скрипит зубами, пока Энгель флегматично его разглядывает в полумраке корпуса. Он щурится, будто пытаясь угадать, зачем этого чудика сюда привели. Энгель изменился с того времени, как его заключили под стражу. Помутненные зеленые глаза стали смотреть на людей с еще большей апатичностью, от жженных обесцвеченных волос осталась лишь короткая стрижка, как и подобается заключенному. Русые отросли, а сам он стал выглядеть как-то… Спокойнее. Будто безинициативно даже. Телосложение же никак не изменилось, все такой же подтянутый. А еще Рэймонду приходится поднимать взгляд, чтобы заглянуть в чужие глаза. Когда они доходят до специальной комнаты, надзиратель сперва осматривается по сторонам, а после запирает дверь, не желая лишних ушей и глаз. Рэймонд спокойно присаживается за небольшой стол в переговорной, наблюдая за тем, как Энгель поступает точно так же. — К делу. Мне нужна твоя помощь, — Парсонс с ним особо не церемонится. — Здравствуйте, — Энгель слегка саркастично улыбается, чтобы его пристыдить за такое вторжение. — В чем помощь? Как оплачивать будете? — В общем. У меня сейчас проблемы. Трудности в виде внезапных убийств, — Рэймонд вздыхает. Торрес хмыкает. — Я хочу, чтобы ты сказал, кто заказал убийство моей дочери, Кейтлин. Это важно. — М-м. Не-а, — Энгель дружелюбно пожимает плечами. — Какие условия договора? Простите, но такие сведения могут стоить мне жизни. — Зато ты поможешь сохранить чужие, да? — Рэймонд приподнимает брови. — Я не герой, мистер Парсонс. Объясните всю ситуацию, и я подумаю об оплате. Только не в двух словах. Я разбираюсь в той сфере, в которой работаю сейчас для Вас, — Торрес опирается на спинку стула, закидывая ногу на ногу. — Ты убил мою дочь. В то же время возле моего отеля чуть не убили девушку, изнасиловали ее при этом. Теперь убили другую девушку, тоже возле моего отеля. В ста метрах от прошлого покушения, — Рэймонд выглядит серьезным. — Мне нужно знать, кто заказал убийство, чтобы у меня не было проблем дальше. — А что насчет детектива? — Энгель незаинтересованно поднимает взгляд, особо не следя за темой разговора. Ему не очень хочется вникать в проблемы Рэймонда. Пока несчастный директор не может его ничем заинтересовать помимо своего жалостливого выражения лица. Энгель абсолютно апатично смотрит на него, замечая явные следы усталости и веществ. Как минимум, он мог учуять легкий запах уксуса, исходящий от Парсонса лишь едва. Иногда приходилось иметь дело с наркоманами внутри группировки, поэтому можно сказать, что Рэймонд выглядит как образцовый героиновый. Торрес усмехается про себя, сияя от своей резкой находчивости. — Я пытался достучаться до одного, но, думаю, перейду к другому частному, — Парсонс скрещивает руки на груди. — Знаешь Мэллори? — Торрес хмурится. — И? — Энгель слегка нервничает. — Знаю. Мужчина сидит, вжавшись каждой частичкой тела в стул, на который сейчас так глупо опирался и надеялся. Энгель не мог слышать эту фамилию, не мог переваривать ничего, что касается Вайта, потому что знал, что непременно сорвется. Ему трудно. Трудно говорить о Вайте, потому что прогнозы его дальнейшей жизни весьма печальные в данный момент — Роджер обозначил это достаточно четко на одной из их встреч, просто передавая информацию из рук в руки. Тогда Энгель впервые услышал о чужой затяжной депрессии на фоне стресса. — Он мне не ответил, — Рэймонд пожимает плечами. — Я думал, что ты можешь знать о нем что-то. — Да, знаю. Может быть, работает с другим делом сейчас. Мне так говорили в последний раз, когда я слышал о нем что-либо, — Торрес не собирается особо распространять информацию о том, с кем он на данный момент в отношениях. Это слегка опрометчиво. Не говорить же прямо, что детектив Мэллори гниет в квартире.

Ну и правильно сделал, что не ответил. Хоть что-то хорошее из новостей.

      — Ты знаешь в этой сфере больше меня. Стоит ли продолжать пытать удачу? — Рэймонд приподнимает одну бровь, задавая вопрос. — Не думаю, — Энгель бы мог порекомендовать Мэллори, если бы они были незнакомы. — У меня есть для Вас предложение. — Слушаю, — Парсонс заинтересованно к нему склоняется, опираясь локтями на поверхность стола. — У меня есть любимый человек, находящийся не в очень хорошем положении. Я даю Вам сведения о том, кто заказал убийство — Вы переводите деньги на счет каждый месяц в размере трех тысяч. Это все, что от Вас потребуется, — Энгель пожимает плечами. — Идет? Торрес не мог себе позволить оставить Вайта без всего. Если не получается быть рядом — надо помочь ему хотя бы так. Он не может прикоснуться к чужим волосам, не может успокоить и сказать, что все хорошо, не может поцеловать и обнять, но может заставить давиться несчастными тремя тысячами в месяц. Это покроет расходы на алкоголь и лекарства, но Энгель понимает, что Вайту от этих денег ничего не будет. Ему не будет лучше. Он вообще может их сжечь, если посчитает хорошей идеей! Но, по-другому нельзя. Не сейчас. Может быть, позже, спустя вечность. Энгель скучает. Искренне скучает. Он хочет встретиться, сказать многое, но вынужден лишь прокручивать в голове чужой силуэт и бесконечно размышлять. Даже мысли о Рори ушли на второй план, и, может, вот это — любовь? На это он сейчас так странно наткнулся, в одиночной тюремной камере с клеймом опасного преступника. А Рори… А Рори? Что там с ним? От мыслей голова так яростно гудит, что Энгель тупо пялится куда-то вдаль, не замечая, как Рэймонд мнется. — Идет, — Парсонс сдержанно улыбается, пытаясь выглядеть порядочно. — Я переведу сразу же, как получу от тебя информацию. — Ладно, — Торрес вздыхает. — Вы хотите конкретную информацию? — Назови мне хотя бы имя того, кто это сделал и сумму, которую тебе заплатили, — Рэймонд ощущает, как ему становится хуже с каждым произнесенным словом. — Около десяти тысяч. Скорее всего, это с процентом моему начальству. Заказчика зовут Даниэль. Может быть, поддельное имя. Там много нюансов, — Энгель выглядит напряженнее. Рэймонд прокручивает в голове цифры, варианты того, кто это может быть и не находит ничего. Пустота. В голове пусто. Ничего нет, кроме страха. Он нервничает, глотает лишнюю слюну и упорно моргает, пытаясь скрыть, что готов разрыдаться. Кейтлин… В глазах лишь каменный монумент и картины в его офисе, нарисованные ее руками. Теми руками, которые Рэймонд в панике щупал, когда обжигал холодную кожу горячими слезами. Снова потрясывает. И, Энгель, кажется, испытывает нечто похожее. Они затихают, отвлекаясь на себя. Торрес думает. Долго думает о том, что ощущает по отношению ко всему этому, что ощущает по поводу Кейтлин и Рори. Ему стыдно, но он уверен, что здесь определенно нет никакого прощения и оправдания. Энгель понял, что натворил слишком поздно, когда начал отплачивать своей больной любовью. Ему жаль. И он не успел полоснуть себе руку лезвием, не обозначил то, что виноват во всем этом. Но, тем не менее, он может раскаиваться сколько угодно, только толку от этого не будет. Энгель — ужасное чудовище, которому нет прощения. И почему Вайт вообще понял его? Почему он не оставил после очередной "влюбленности" в подростка, которая оказалась лишь попыткой доказать самому себе свой травматичный опыт? Проецировать свои детские травмы на других — это полная бессмыслица. И ведь Мэллори это понял. Не Мэллори, а Вай это понял. Он это просто принял, потому что хочет видеть хорошее там, где его нет. А может и есть, Энгель не особо себя понимает: что можно назвать хорошим, а что нет в данной ситуации? — Когда заказали? — Рэймонд звучит абсолютно потерянно. Бледные губы еле шевелятся, а голос отдает хрипотцой. — Не помню… Ну, к концу августа? — Энгель пожимает плечами. — А ты убил ее быстро или медленно? — карие глаза застывают. Парсонс смотрит на него, не моргая. — Я… — Энгель нервно сглатывает. — Давайте мы вернемся к теме? — он судорожно выдвигает предложение, ощущая, как голова начинает барахлить. Рэймонд вздыхает. Он прикрывает лицо руками, а затем издает очень короткий хрип. Энгель умеет удивительно хорошо чувствовать людей, поэтому просто понимающе на него пялится. Самому становится тяжело: и от чувства вины, и от состояния сидящего напротив Парсонса. Мужчина, кажется, даже начинает тихо плакать, беззвучно, но очень болезненно, пока слезы скатываются по его запястьям. У Рэймонда в голове вертится куча мыслей. Зачем говорит такую чушь убийце? Просто окончательно сходит с ума, пытаясь уцепиться за свою мертвую, но любимую дочь. Он никогда не простит себя за то, что сделал, что поспособствовал этому. Пора обращаться к психологу, а лучше к психиатру. Лучше вообще никогда не вспоминать больше о том, что он сейчас сказал. Но, Энгель это не забудет. — Я переведу на карту, продиктуй счет, — Рэймонд трет пальцами уголки карих глаз, смахивая скопившиеся слезы. — Будьте осторожнее с конкурентами, — кратко говорит ему Энгель, начиная диктовать номер — заучил наизусть. Он надеется, что деньги придут Вайту достаточно быстро. Сейчас он в них нуждается как никогда, потому что перестал выходит на работу вербовщика, предпочитая проводить время абсолютно бессмысленно и печально, пребывая в вечных депрессии и самобичевании. Интересно, что Б.. никто давненько не видел. Наверное, это еще одна причина, по которой Энгель согласился на этот допрос. Ему ничего не будет по сути. Их сотрудничество можно считать прекращенным, ведь по условиям контракта, если человек Б.. попадает за решетку — то он больше не является частью ОПГ. Что о конфиденциальности? На нее Торресу плевать. Конфиденциальность — страшная вещь в контексте их группировки. Он помнит, как обрабатывал раны Ричарда, когда его хорошенько избили за то, что случайно сказал своим друзьям о некоторых преступных делах. Эванс ужасно болтливый и хвастливый человек, как ни крути. Его постоянные наказания — это плата за то, что парень тешит свое эго за счет услуг Б.. и его ресурсов. Поэтому Энгель считает, что мистер не заслуживает никакого уважения. Была бы возможность, то плюнул бы в чужую наглую морду и отпинал бы как следует. Но, тем не менее, известия о смерти Ричарда были для него достаточно шокирующими. Проболтался. Снова. Ему не повезло, что Б.. оказался рядом, когда дело дошло до опроса. Энгель знает только то, что Эванс пребывал в психбольнице какое-то время. Из-за него. Из-за того, что свел ребенка с ума. Но, была ли эта в полной мере его вина — Торрес сказать не мог. Слишком много было обстоятельств, которые должны были отправить Реми в психбольницу. Это было лишь вопросом времени. Рэймонд встает из-за стола, а затем, траурно опустив голову, плетется к выходу из комнаты. Он оборачивается напоследок. — Спасибо за информацию, — это скорее из банальной вежливости. По Парсонсу видно, как он хотел бы плюнуть в чужое лицо. — С меня три тысячи каждый месяц. Только обещай, что если найдешь еще что-то — сообщишь. — Будь по-Вашему, — Энгель пожимает плечами. Рэймонда выводит надзиратель, оставляя Торреса в комнате. Парсонс бредет по коридорам тюрьмы, просто молча глядя в пол. На его лице ничего не написано. Он даже не испытывает никакого раздражения — скорее всего, последствия употребления героина, и мозг забывает, как чувствовать без наркотиков. Во рту противно вяжет, а в голове чудовищно гудит. Жутко. У него уже есть догадки, что за Даниэль заказал убийство. У Рэймонда был один приятель на начале пути. Тогда они познакомились случайно, из-за курсов по ведению бизнеса, но позже стали иногда контактировать. После их пути разошлись, но тот решил действовать слишком радикально. Из-за чужого влияния огромной сети тот знакомый почти закрыл отель «Дверей». Но, Рэймонд вовремя нашел спонсоров, и идея Стива прогорела. Теперь, он мог вернуться для мести. Гнилой человек, как Парсонс и думал. Мужчина вздыхает, выходя из штатской тюрьмы. Он достает из кармана телефон, а затем набирает своему другу — Тайлеру Расселу. Его сын, Джон, работает в детективном агентстве. Может, это не такой уж и плохой вариант, если Колдер не планирует снова рваться помогать ему в данный момент?

***

      В номере отеля горит свет. Эшли все вертится и вертится у зеркала, не переставая себя разглядывать. Нормально ли лег тональный крем? Не многовато ли румян? Ровный ли контур у губ? Девушка щупает лицо, недовольно прикусывает губы. Щеки пухлые, нос выглядит плохо даже оформленным. Опять отеки и вечные проблемы с питанием… Как ее настроение с легкого и игривого переключилось на печальное? Она не любила свое отражение. Боялась смотреть в зеркало и видеть себя в нем. Не надевала облегающее, не позволяла себе декольте, прятала ноги. Пытаясь вылечиться, Хьюз преодолела чудовищную худобу, но опять пришла к тому, что ненавидит себя. Опять тошно от еды, тошно от своего пухлого лица. Навязчивые мысли пожирают ее, пока Эшли пытается не отводить взгляд. Трудно вступать в бой с самой собой. Отвлекает от всех лишних движений звонок телефона, завибрировавшего рядом на тумбочке. Эшли спешно хватает его, прислоняет к уху, перед этим отвечая. Это был Курт. Они часто переговаривались по телефону, даже несмотря на то, что до общения с ней Курт никому не звонил и не разговаривал так долго. Теперь это вошло в привычку. Можно сказать, она его переучила. «Привет, чем занимаешься?» — слышится по ту сторону. — Приветики, собираюсь на прогулку, — Эшли снова поправляет распущенные волосы. Обычно на работе она убирает их в два пучка, но сейчас был особый повод. «Я не отвлекаю? Я просто поболтать хотел, пока готовлю ужин», — Курт шуршит чем-то, пока говорит с ней. Хьюз находит это забавным. Затем снова смотрит в зеркало, поправляет водолазку и темно-синие джинсы. — Да нет, все хорошо. Ты впервые готовишь, что ли? — Эшли насмешливо к нему обращается. Когда Курт переехал, он стал более хозяйственным — это заметила сама Эшли. Когда в его номере был жуткий беспорядок, в квартире царила идеальная чистота. Ни одной соринки. Все полы сияли, а гарнитура сверкала. Хьюз уже хвалила его за это, но делает это еще раз в мыслях. Да, Курт и вправду молодец. А чего она добилась за все это время, пока другие развивались? Эшли нервно сглатывает. «Нет конечно. Я вообще не один, Майк захотел мне помочь. Тебе оставить кезешпецле?» — Курт успел слегка приучить ее к немецкой кухни. — Ха, нет, не стоит. Поешь. Куда мне? — Хьюз отворачивается от зеркала, решая уже выходить из отеля. Надоело. Сейчас окончательно испортит настроение своим жалким видом. «Если что, я все равно оставлю. Ладно, ты уже выходишь? Встретить тебя потом?» — а еще Мюллер стал беспокоиться по мелочам. — Нет, в наше время мужчины, зовущие на прогулки, могут защитить своих дам самостоятельно, — Эшли подкрашивает губы теплым оттенком помады, а затем хватает кожаную черную сумочку, стоящую на столешнице, на кухне. «Услышал тебя. Ладно, не буду отвлекать от свидания. Личная жизнь — это хорошо», — Курт усмехается. — Не бойся, вечером наберу. Расскажу все. Ты моя любимая сплетница из всех подруг, — Хьюз улыбается. «Спасибо, гуляй с удовольствием», — он почти иронизирует, но кладет трубку. Эшли вздыхает. Курт поднял ей настроение своими глупыми шуточками, но легче не стало. Она все такая же толстая и непривлекательная. Хьюз не хочет, чтобы Б.. видел ее в таком плачевном состоянии. Она мнется. Идти или не идти на эту встречу? Стоит ли портить и ему настрой? Нужно лишь решиться… Еще пару мгновений раздумий, и Эшли устремляется к выходу из квартиры. Хуже уже ничего не будет. Не зря ведь она делала укладку и макияж. Она накидывает сверху теплый кардиган, ссылаясь на то, что на улице не так уж и холодно. Ну, и вправду. Было небольшое потепление. Ноябрь был менее свежим чем октябрь, что достаточно странно для их климата. Но, наверное, стоит перестать удивляться. Все еще до сих пор недостаточно холодно, чтобы накидывать теплую куртку. Пятьдесят градусов, конечно, это не семьдесят, но жаловаться было действительно не на что. Эшли выходит из номера, закрывая за собой дверь. Она опаздывала уже на пять минут! Б.. показался ей безумно пунктуальным, поэтому, скорее всего, он давно ждал ее на месте. Он делился, что не любит тех, кто задерживается, называя этих людей просто невыносимыми. А Хьюз крайне не хочет быть невыносимой, поэтому и мчится на место встречи с такой скоростью, будто за небольшое опоздание ее лишат головы, и, развернувшись, уйдут. — Эшли? — спрашивает ей вслед Джек — один из работников отеля. — Ты куда так спешишь? — Я… Это… — она останавливается, чтобы не покатиться кубарем с лестницы. — На встречу важную, конечно. — Осторожнее, Том не так давно помыл полы, не поскользнись! — он доброжелательно улыбается. Эшли кивает пареньку, но теперь идет более спокойно, быстрыми шагами, сопровождающимися стуком небольших каблучков на сапогах с ремешком. Сегодня можно было принарядиться, а не бегать как обычно по городу, все время поправляя полицейскую фуражку. Такие моменты свободы Эшли ценила особенно, потому что крайне любила время без лишней суеты и переживаний. Можно было беспечно наслаждаться деньками и, в конце концов, жить. Этого они позволить себе не могли. Когда Эшли выходит на ресепшен, приглаживая волосы, она видит то, как Бенджамин спокойно болтает с Глэмом — консьержем. Те выглядят хорошими друзьями. Хьюз часто замечала, что они общаются слишком много, будто знали друг друга целую вечность. Иногда это ее забавляло. Выглядело очень мило. Эшли дожидается, пока Сайрус посмотрит в ее сторону, напоследок щелкая пряжкой сумки. Тот поднимает глаза от стойки регистрации, за которой как раз стоял Глэм, а после глядит на Хьюз. На чужом лице тут же расплывается сдержанная, но нежная улыбка. Было в этом что-то магнетическое, будто притягательное даже. Девушка неловко ему машет, подходя поближе. Б.. кидает на консьержа хищный взгляд, что-то ему говорит. Глэм усмехается. — Здравствуй, — Бенджамин шагает ей навстречу. — Замечательно выглядишь, — он осматривает внешний вид Эшли, задерживая взгляд на чужом лице. — Спасибо большое. Ты долго ждал меня? — она разворачивается, начиная идти к выходу. — Я могу и подождать. Все равно пришел не так давно. Мне нужно было поговорить с другом, знаешь, — Б.. устремляется за ней. — Ты не опоздала, не стоит. — Хорошо-хорошо, но если что, ты можешь на меня злиться, ага? — Эшли легко улыбается, подпихивая его в локоть. — Ты такой зажатый, расслабься! — Я всегда такой, — Сайрус удерживает перед ней дверь, пропуская Эшли вперед. — Нет конечно, не всегда, — та качает головой. — На работе ты выглядишь счастливее. Б.. не знал, что сказать насчет этого. Может, это действительно было так. Он не был всегда веселым и милым, но хотя бы пытался вести себя так с Эшли, даже когда не получалось. Бенджамин и вправду старался, просто иногда нельзя было подобрать нужные слова в голове, чтобы ответить так, как ожидают другие. Ему трудно. Очень трудно, но надо попытать удачу. — Нет, вообще не так, — Сайрус отрицательно хмурится. — Ты врушка, Эшли. Очень большая врушка. — Во-от, продолжай в том же духе, и тогда я не уйду, — Хьюз хихикает. — Куда мы пойдем? В лицо дует зябкий ветер. Девушка инстинктивно съеживается, когда порывы устремляются прямо к их незамысловатому дуэту. Неприятно покалывает щеки, на них остается холодок. Такой жуткий и невыносимый ноябрь был у них впервые за долгое время. Только снега не хватает для полноты картины. Сейчас хотелось чего-нибудь согревающего, например какао или кофе, в конце концов, горячего шоколада. Было бы славно погреть руки о теплый стакан со жгучим напитком. — Я знаю одно место, где подают очень вкусный том ям, — Б.. засовывает руки в карманы, будто тоже слегка замерзает. — У них в принципе очень вкусные супы. Похвально для Штатов. — О, а ты ценитель, да? — Эшли усмехается. — Можем сходить туда. Я не очень голодна, но у тебя попробую. — Нет, я закажу тебе суп. Это самое лучшее кафе в городе, поверь мне. Нигде, кроме улиц Паттайи и этой забегаловки не подают настолько вкусный том ям, — Бенджамин выглядит очень увлеченным, когда рассказывает о родной еде. Он хоть и не жестикулирует, но прямо светится от счастья. Хьюз впервые видит его таким оживленным. Жаль, что ей совершенно не хочется есть и заставлять Б.. тратить деньги. Неудобно же как-то. Просто попьет легкий чай или кофе, если в этом кафе есть, конечно. Не хочется становится ненасытной в чужих глазах, тем более быть обузой и сидеть на шее. Пока достаточно денег, которые она получает с работы. — Нет, давай я действительно просто попробую. Я поела дома, — конечно, она врет. А еще совершенно не умеет это скрывать, поэтому Эшли думает, что сейчас Сайрус упрекнет ее в этом. — Хорошо, но если ты захочешь есть, тебе стоит сказать, — Бенджамин кивает. — Это кафе не так далеко, на Уолл-стрит. Около десяти минут короткой дорогой — и будем там, — он будто прокладывает карту маршрута. Нет, все же, реакция Бена была подозрительной. Хьюз всегда рассекречивали все те, кто когда-либо ловил ее на лжи. Особенно Ллойд или Джеймс — первый просто ненавидел лгунов, а второй подозрительно относился к любому высказыванию Эшли об еде и прочих прелестях жизни, которые ей пришлось пережить. А Б… Он просто не реагировал. Ноль реакции, будто действительно не заметил никакого подвоха, а может и заметил, но умолчал. Странно. Очень странно. Они шли, попутно болтая об обыденных вещах. Эшли было приятно общаться с ним. Бенджамин выглядел очень умным и образованным человеком, еще имел хорошее чувство юмора и умение располагать к себе людей. Правда, порой, выглядел слегка пустым, но тем не менее был достаточно утонченным, чтобы понравиться Хьюз. Как личность, конечно. — Еще немного, и мы будем на месте, — Б.. вел ее какой-то абсолютно непонятной дорогой, которую та впервые видела, если честно. Над ними начинали сгущаться тучи, и было понятно, что еще немного — и пойдет ливень. — Почему я ни разу не слышала про этот путь? — дома здесь казались серыми. Если в остальном Нонане обстановка была получше, то кажется, они забрели в слегка неблагополучный райончик. — Я тут тоже редко хожу. Держись поближе, пожалуйста, — Бенджамин незатейливо ухватывает ее за руку, пододвигая к себе. — Но, это лучше, чем тащиться около двадцати минут по прямой. — Да я могу за себя постоять, — Эшли пожимает плечами, но руку сжимает в ответ, ощущая, насколько Сайрус стал напряженным. — Ты не при исполнении, — кратко комментирует ее слова Б… — Просто я не хочу, чтобы местные придурки к тебе лезли. Я не собираюсь их подпускать. Бенджамин выглядел угрожающе. Казалось, что сейчас он сканировал местность на возможные опасности, пристально оглядывая всех проходящих мимо людей. Эшли заметила, что те лишь нервно на него покосились, проходя мимо. У нее было много вопросов, но Хьюз не хватит решимости, чтобы спросить у Сайруса об этом напрямую. Лучше просто не смотреть по сторонам и представить, что они не здесь, и что она не чувствует явный неприятный запах табака и гари. Те доходят до кафешки без происшествий, если не учитывать все происходящее ранее. Эшли умиляется с симпатичной вывески, выполненной в уютном азиатском стиле и темно-красных тонах. Казалось, что Б.. даже чем-то походил на это место. В его духе. Внутри помещения оказалось тепло, а еще очень приятно. Пахло ароматными пряными специями, а еще какой-то вкусной едой. В нос приятно ударил запах трав, когда те прошли ближе, к самим столикам с белыми скатертями и приставленными к ним стульями из темного дерева, обшитыми алой тканью. На самом столе, выбранном ими, стоял стандартный набор из салфеток, зубочисток, соли и перца. Здесь было немного людей: только две старушки, сидящие рядом и девушка на другом конце зала, уткнувшаяся в телефон. — Как тут замечательно, — отмечает Эшли, присаживаясь за стул, который ей вовремя выдвинул Б… — Я ходил сюда с матерью раньше, — Бенджамин усаживается напротив, подзывает официанта. — Мне нравится традиционная кухня. — Я заметила, да, — Хьюз улыбается. — Приятно с тобой поужинать. — Мне тоже, — он выглядит сдержанным, но одаривает ее снисходительной улыбкой. Именно в этот вечер Эшли признается ему в том, что том ям в этом месте и вправду шикарен, пусть она и никогда не пробовала данный суп в привычной для Б.. среде, в Таиланде. За ужин им еще многое предстоит обсудить, и Эшли расскажет и о своем отряде, и о своей семье, про некоторых братьев и сестер. Правда Б.. так и не расскажет ничего о своем окружении, но Хьюз считает это не таким уж важным. Все же, не все так сразу в один день, правда? Да и тем более она пока не хочет прекращать с ним общение.

Так почему все так нервно косились на них в неблагополучном районе?

***

      Камирра копошится ключом в замочной скважине, шаркает ногами, предпочитая стереть всю грязь с ботинок еще до захода в квартиру Вайта и Теренса. Женщина пришла проведать первого. Нет, конечно, не из беспокойства, а потому что белокурый мудак игнорирует звонки абсолютно всех, а бомбер, присланный ему Феликсом оказался крайне нерабочим. Не было другого выхода, кроме как попросить у Рэдклиффа ключи и прийти в их скромную обитель лично. Вдруг Вайт вообще там умер? Та спешно забегает внутрь. В нос ударяет резкий запах перегара, каких-то нормальных духов, пота и еще чего-то абсолютно отвратительного. Возможно, что-то скисло. Но, отчетливого зловонного трупного запаха не было, что ее крайне порадовало. — Вайт, если ты сейчас же не соизволишь что-то сказать, я убью тебя! — Камирра скидывает с ног ботинки, громко произнося это. Тишина. Та неуверенно устремляется в чужую комнату, обходя личное пространство Теренса, а затем понимает, откуда взялось все множество отвратительных ароматов, которое только что почти заставило ее упасть в обморок. Вайт печально лежал на диване, укутавшись в плед, при этом устремив свой взор в потолок, будто намереваясь там что-либо найти. Настолько противного и жалкого зрелища Камирра не видела за свою жизнь в целом. Нет, конечно, Мэллори представал перед ней в самых разных позах и состояниях, но до такого уже клинического случая было далеко. — Что за дела, скажи мне? — она недовольно ставит руки на пояс, затем осматривает обстановку в его комнате, решаясь открыть окно. — Вайт, я с тебя в ахуе, — Грей перешагивает через множество пустых бутылок вина, параллельно успев запнуться о мусорный мешок и гору одежды где-то на проходе. Наконец, она открывает окно, запуская в квартиру чистый воздух. — Уйди, — кратко выпаливает тот безэмоционально. — И без тебя херово. — Я не уйду, ты даже не мечтай, — она качает головой. — Объяснись. Что в твоей жизни пошло не так, что ты решил все бросить, запереться в комнате и уйти в запой? — Я не хочу говорить с тобой. Уйди, — Вайт все так же флегматично продолжает этот бессмысленный разговор своими глупыми отговорками. — Зачем ты приперлась? — Придурок, ты понимаешь, что за тобой вся ОПГ бегает? — Камирра явно возмущена. — Меня прислали тебя найти, сделать фотоотчет, что ты жив и здоров. — Убей меня, — Вайт вздыхает. — Нахер я им сдался всем? — Правильно, я тоже так думаю, — Камирра над ним откровенно иронизирует. — Блейк хотел тебя увидеть, знаешь. Он беспокоится. — Видно, — Мэллори отвечает ей с сарказмом. — Меня все хотят увидеть блять! Камирра понимающе на него смотрит, затем опирается на подоконник позади себя, снова возвращаясь к интерьеру помещения. Здесь было темно, потому что Вайт предпочел не включать свет. За месяц было опустошено примерно десять бутылок вина, потом выкурено около двух пачек сигарет, судя по столу, который мужчина отодвинул ближе к телевизору. На полу лежал слой пыль толщиной минимум половину дюйма. Также была замечена куча то ли грязной, то ли чистой одежды, два пакета с мусором и еще какие-то огрызки бумаги, хаотично покоившиеся на том же полу. Одним словом, Камирре находиться тут было тошно. Ее бы стошнило от всей обстановке в квартире, если бы она не стояла у окна. — Это из-за Энгеля? — спрашивает она уныло спустя пару секунд неловкого молчания. — Нет, из-за Б.. так себя веду. Назло хочу ему вот так себя вести, — Вайт прикрывает глаза руками, саркастично издеваясь над ее глупым вопросом. — Да. Давай не о нем. Я и так не могу о нем не думать. Камирра видела безысходное положение Вайта сейчас. Ей было его по-человечески жаль. Все же, эта утрата сильно по нему ударила. Грей изначально полагала, что Мэллори будет все равно на судьбу Энгеля, но теперь, как выяснилось, это не так, что очень ее расстраивало. Она думала, что хорошо его понимает, чтобы предугадать чужую реакцию, но эта депрессия, длившаяся месяц, уже успела въесться Вайту в мозг очень глубоко. — А что с Теренсом? Он за тобой не приглядывает? — Камирра вопросительно смотрит на него. — Да насрать ему. Я сам виноват, — Мэллори складывает руки за голову. — Зато мы с ним встречаемся. — Пиздец. Тебе от этого только хуже, — Грей вздыхает. — Какой ты придурок, Мэллори. Поздравляю вас, что ли, с месяцем задержания по особо тяжким преступлениям, — очень безысходно комментирует она их с Энгелем ситуацию. — Спасибо, — апатично бросает Вайт. — Мне еще Парсонс звонил, представляешь, — он говорит это так, словно подобные вещи вошли в привычку. — И ты ответил, да? — Камирра горько усмехается. — Твой месяц как парень убил его дочь, если что. — Нет, не ответил конечно, — в его голосе прослеживаются нотки возмущения. — Я без понятия, что ему от меня понадобилось. Пусть пососет. Камирра смотрит на него с некоторым умилением, подходя к дивану, на котором полеживал великомученик. Та присаживается на подлокотник, а затем разглядывает чужое лицо в полумраке: под опухшими глазами расплылись мешки, проявились некоторые морщинки, на мягкой коже показались еле заметные скулы. На подбородке виднелась выраженная щетина, да и в целом взгляд Вайта жизни больше никакой не отражал. Очков на нем печально не оказалось. Женщина вздыхает, убирая с чужого лица пожирневшие пряди волос. — Ты вообще до ванной не доходишь? — Грей вздыхает. — Не представляешь, как мне похуй, — холодно кидает на это Вайт, убирая чужие руки со своего лица. — Не хочу. Нет сил и смысла во всей этой дичи. — Эх ты, — она будто отмахивается. — Пошли тебя хоть умою. Ты давно пил? — Вчера блевал весь день с похмелья. Вайт в принципе был склонен к саморазрушению и алкоголю в огромных количествах. Это называется алкоголизмом у простых людей, пока Мэллори оправдывает это банальным любопытством. — Значит, сейчас тебя пойду мыть и приготовлю что-нибудь, — Камирра вздыхает. — Давай, подъем. — Блять, я тебе, кто? — он хмурится. — Не грузи, ты мне не мамка. Но, Вайт, все же, сломается под чужой жесткой волей, предпочтя подчиниться. К сожалению, его гордость способна сломать только Камирра, которая вовремя напоминала ему о том, что он очень жалок и посредственен, раз убивается из-за мужика в тюрьме и бесконечно занимается саморазрушением вкупе с идиотизмом. И даже ведь в комнате приберется. Может так и до мании недалеко.