Пролог: «Паршивец Дик»

«Я скажу Вам лишь одну вещь, прежде чем мы начнем наш разговор. Зельеварение — не для каждого.» -Дик Ло Олдридж- ***       В подземных коридорах тихо.       Между сырыми, холодными стенами гуляет сквозняк.       Осень вступила в свои законные права.       За высокими дубовыми дверями слышится шелест пергамента, легкий скрипучий звук царапающего бумагу пера и тихий стук каблуков по каменному полу. Это кабинет Теоретических Основ Зельеварения, а сокращенно — Т.О.З.       А с левой стороны коридора, в противоположной стороне от теоретического кабинета, находилась совершенно другая дверь. И если хорошенько приложить ухо к шершавой деревянной поверхности, можно услышать кипение старого котла, стук маленького ножика о разделочную досточку и невнятный шепот переговаривающихся учеников-лентяев с задней парты. Это — Практические Основы Зельеварения или же П.О.З.       Буквально два года назад обычное зельеварение было разделено на две составляющие — теория и практика.       Так, если верить людям, что ввели данную поправку, ученики легче воспринимают материал одного из самых трудноусваиваемых предметов. Легче сначала изучить зелье по книге, прогоняя и запоминая выделенную информацию в голове, и уже на следующем занятии приготовить его. Подобная практика значительно сокращает затраты сил преподавателя, позволяя акцентировать свое внимание на безопасности и правильности действий учеников, давая им больше времени на усваивание материала такой точной науки, как зельеварение.       В теорию предмета вошла история, техника безопасности на уроках, система мер и весов, действия различных типов зелий в соответствии с их классификацией: физические, психические, целительные, преображающие, защитные, боевые, противоядия и сами яды, техника разделки ингредиентов, температура кипения и добыча в зависимости от класса: растительные, животные и минеральные. А самое главное — это побочные эффекты каждого зелья в случае неправильного приготовления из-за типичных ошибок и способы их избегания.       В принципе, на практических занятиях зельеварения, которые, как и обычно, вел профессор Северус Снейп, ничего не изменилось, а вот на теории профессора Олдридж — многое.       Гарри медленно выводит буквы на пергаменте, периодически тяжело вздыхая и пытаясь вспомнить дозировку кедрового масла в раздувающем зелье. Время от времени мальчик переводил взгляд на соседа, замечая, как Рон аккуратно поднимает руку, где на внутренней стороне ладошки записаны несколько дозировок, одна пропорция и время готовки зелья Гербицида. Хоть убейте, но Уизли никак не может запомнить эти несколько цифр. Они буквально вылетают из его головы в самый неподходящий момент. Поэтому, на всякий случай, если не вспомнит на самостоятельной, он может аккуратно посмотреть на ладонь.       В самый напряженный момент, когда Рон только хотел аккуратно положить ладонь на парту, неожиданное, резкое, нечеловеческое шипение заставляет его буквально подпрыгнуть на месте, рефлекторно сжав руки в кулаки. На парте, прямо напротив его незаконченного пергамента, находится ярко-желтая змея с оранжевыми пятнами и золотым ромбовидным кристаллом на верхушке головы. — О, списульки! — смеётся профессор Олдридж, аккуратно забирая пергамент с парты еще ошарашенного разоблачением Уизли. В это время на лице молодого мужчины играла добродушная улыбка. — Молодец, Ма-Ня. — Обратился он уже к змее, протягивая к ней руку. Гибкое, маленькое тело длиной около тридцати-сорока сантиметров сразу же юркнуло под длинную мантию. — Завтра перепишите, верно? — обращается он уже к ученику, медленно сворачивая работу, пока рыжеволосый положительно кивает головой. — Только, естественно, без списываний. Понятно? — Профессор вынимает из рукава чёрно-зелёную, гладкую волшебную палочку и касается свернутой бумаги, после чего несёт к преподавательскому столу. В середине пергамента проявляются характерные, ярко-красные письмена, означающие «Ошибка».       Что примечательно, палочка профессора Олдридж закреплена на конце блестящей золотой цепочкой, идущей к правой кисти, где располагается ее кобур .       Положив свиток на стол, молодой мужчина разворачивается к классу, оперевшись поясницей о столешницу. Он спокойно осмотрел дописывающих свою работу учеников, со вздохом скрещивая на груди руки. Стоит уже задуматься о теме домашней работы, к примеру, методах замещения ингредиентов.       А вот, Грейнджер уже метнула первый недовольный взгляд в Уизли, потянув вверх руку, показывая абсолютную готовность свой работы, чем вызвала у взрослого искреннюю улыбку на бледных губах.       Отодвинувшись от стола, молодой мужчина прошел вглубь кабинета. В хорошо освещенном помещении отлично видны тёмно-зелёные, даже болотные спокойные глаза, острые скулы и чёрные густые волосы длиной до ушных раковин. Одет сегодня профессор в строгие зауженные черные брюки, туфли, серую рубашку, а поверх неё — мужскую жилетку. В ее кармане, судя по цепочке-шатлен , находились маленькие золотые часы. На плечах молодого мужчины лежит чёрная, тяжёлая на вид мантия, в которую, как заметили ученики, Олдридж неосознанно укутывается, точно профессор Снейп.       Под тканью, кстати, хорошо видно расположение змеи профессора.       Откуда у Олдридж появилась кристальная змея, которую узнала Гермиона благодаря книге волшебных животных расширенного курса, никто не знал.       Правда, близнецы Уизли смогли узнать кое-что более интересное о прошлом профессора теории зельеварения, чем и поделились как-то с младшим братом за непринужденной беседой. — Все сдали? — спросил профессор Олдридж, собирая с парт пергамент, поочередно закрепляя зеленой магической печатью «Проверка». — Может быть, у кого-то есть вопросы? — Улыбчиво спрашивает он, забрав последнюю работу с дальних парт.       Рон неожиданно поднимает руку с таким лицом, будто абсолютно уверен в своих достаточно странных действиях. — Да, Уизли? — — Это… — он не решается сразу задать вопрос из-за сомнений в правдивости слов собственных братьев, но интерес, как всегда, брал свое. Уизли лишь мог себе пообещать, что обязательно побьёт близнецов в случае «розыгрыша». — Это правда, что Вы на первом курсе ограбили кладовую профессора Снейпа? —       Все затихли.       Гарри мог поклясться, что тишина повисла настолько исключительная, что можно с легкостью услышать ядовитые комментарии в сторону учеников Пуффендуя в соседнем через коридор кабинете.       Профессор посмотрел на мальчика сначала удивлённо и рассеянно, вытянув лицо от внезапности вопроса, и застыл на месте, точно приклеенный. — Рон! — зашипела точно дикая кошка Гермиона, метнув в сторону друга совсем недружелюбный взгляд.       А вот на лице Олдридж проявилась странная, загадочная улыбка. Не то чтобы наглая или ехидная, а скорее полная детского озорства и дерзости. — Да. Это был я. — Мужчина хитро прищурил болотные глаза, наклонив голову в бок. — И не один раз. —       Весь класс в изумлении ахнул, не веря, что подобное могло произойти на самом деле.       Чтобы кто-то после этого еще и остался в живых? — Всё началось с того, — профессор прошел неспешным шагом к столу, положив на него пергамент. — что один первокурсник нагло ограбил кладовку профессора волшебного зельеварения — Северуса Снейпа… — Мужчина развернулся, скрестив руки на груди и оперся о столешницу. — Но за несколько лет до этого… — *** Те самые «за несколько лет до этого». Лондон. Косой переулок.       Погода была дождливая. Дождливо-печальная.       Тяжелые, холодные капли быстро врезались в грязные лужи улицы, с течением исчезая в широких ливневках. Брусчатка заполнилась маленькими юркими ручейками, спешно двигающимися в стороны торговых домов. Дождь нещадно бил по крышам магических магазинов, закрывая непроглядной стеной темную улицу.       Сверкнула молния.       Фонарные столбы еле освещали своим приглушенным светом одинокую улицу.       Ударил гром.       Крупными каплями разлетались в стороны лужи, стоило детским сапогам ступить в них во время бега. Мальчишка лет шести быстро озирался по сторонам, истерично стараясь что-то высмотреть в непроглядной тьме Косого переулка, куда они с отцом приехали около двух недель назад. — Пап! Пап! — кричал он, останавливаясь около очередного потухшего внутри магазина, нервно убирая густую челку с лица и кусая мокрые из-за дождя губы. Вода неприятно заливала лицо, впитывалась в одежду и скапливалась в обуви, заставляя чувствовать невообразимые холод и сырость поздней осени.       Сверкнула молния.       Время перевалило заполночь.       Ударил гром.       Между домами, благодаря освещенному на секунду небом, для детских глаз проявился маленький, узкий проход, ведущий в еще более устрашающую тьму неизвестного переулка. Даже через дождь и сырость оттуда будто повеяло раздражающим запахом чего-то неприятно-жжёного, жуткого и опасного.       Фонарь позади ребенка погас.       Мальчишка сделал ещё несколько аккуратных и даже медленных шажков по лужам брусчатки, коснувшись мокрой стены бледной рукой, опираясь на нее. — Пап? — Голос его потерял всякую уверенность, став нервным и хриплым.       Из темноты никто ему не откликнулся. — Па-аа-ап? — это ребенок произнес значительно тише первого зова, ощущая, как тело постепенно окутывает страх, заостренный чувством пробирающего до костей холода.       Мальчик сделал ещё несколько шагов в темноту. Но не ожидал, что его нога зацепится за что-то настолько тяжёлое, что он чуть не упал лицом в очередную лужу. Испуганно обернувшись назад, широко раскрыв глаза, ребенок распознал в предмете раскрытый кожаный саквояж отца. Моментально присев на корточки перед находкой, ощущая спиной падение крупных капель дождя, ребенок почувствовал жуткий запах гари от оказавшейся рядом с сумкой, уже залитой водой, черной мантии. На ней не было признаков горения, но четкий жженый запах действовал раздражающе.       Несколько секунд мальчишка не решался притрагиваться к вещам, чувствуя, в каком бешеном ритме колотится его сердце в грудной клетке. Окоченевшими из-за страха и холода пальцами он ухватил край насквозь мокрой мантии, приподнимая ее. Взору ребенка предстал бледно-желтый хвост. Он даже не шевелился. С силой дернув ткань, мальчик увидел на брусчатке маленькое змеиное тельце. Создавалось четкое ощущение, что рептилия находится в каком-то состоянии оцепенения. — Ма-ня. — ребенок со всей возможной аккуратностью приподнял домашнего любимца семьи на руки, прижимая к себе и поглаживая большим пальцем голову с кристаллом. — Слава Мерлину. — Тяжело выдохнул, еле сдерживая себя от горестного всхлипа. Нахлынувшее ощущение обреченности, отчаяния и горя настигали со всех сторон. Горло сдавил плотный комок, сжимая грудную клетку и скручивая живот. Холодный воздух обжигал легкие, вырываясь хриплым кашлем.       Сверкнула молния.       Он ломаными, неестественными движениями потянул оставшуюся часть мантии, накидывая на собственные хрупкие плечи. Мальчишка настолько был погружен в себя, в шок и страх, что даже не задумался о том, что ткань насквозь мокрая. Ничего из случившегося не укладывалось в юной голове, отказываясь воспринимать действительность. Машинально опустив руки в карманы, мальчик что-то неожиданно нащупал, что заставило его дернуться и выдернуть руку. Это было что-то гладкое и длинное.       Аккуратно вынув предмет из слоев ткани, он увидел в собственной руке тяжелую палку из какого-то черно-зеленого камня, характерно заостренную на конце.       Ударил гром. — Где же… — он вновь больно закусил мокрую губу, смотря по сторонам и убирая найденный предмет в отцовский саквояж, плотно закрыв. Змею он бережно держал в одной руке, пытаясь другой поднять приличных размеров ношу. — Где же он? — Спросил мальчик самого себя, идя дальше аккуратными шажками, слепо вглядываясь в сторону темного переулка. С накинутой мантии ручьем лилась вода на брусчатку.       Ма-Ня неожиданно приподняла голову, подозрительно смотря на мальчишку ярко-оранжевыми глазами-бусинками, а затем крепко обвила телом держащую ее руку и напористо потянулась в противоположную сторону, будто указывая направление туда, откуда в самом начале вышел ребенок. Может, она хочет показать, где отец? — Туда? — вопросительно произнес он, обернувшись в сторону более светлой улицы. — Хорошо, идем туда. —       Он даже не заметил, как за спиной проскользнула зловещая тень.       Дождь не прекращался. Он очищал сознание, проясняя мысли. С крыш текли целые ручьи, разбиваясь о каменную брусчатку неистовым потоком, оседая звуком воды в сознании. Мальчик будто очнулся от кошмара. Одежда вдруг стала такой тяжелой и холодной, а волосы прилипли к коже, капая на мантию. Дождь заботливо маскировал горькие слезы.       Свет давно погас во всех окнах, и единственным освещением остались редкие волшебные фонари настенного крепления.       Кроме одного единственного здания на углу, чье освещение оказалось очень мягким, теплым и притягательным.       На рекламной вывеске магазина нарисована колба с бурлящей внутри зеленой жидкостью. Свет внутри помещения еще горел, хотя по часам работы, написанные поверх логотипа, зельеварня «Primulaceae» должна была быть давно закрыта. Ма-Ня заметно успокоилась, опустив маленькую голову на ладошку мальчишки, а вот он сам недоуменно стоял около дверей, окруженной горшками с различными травами. С мантии на мятно-зеленый входной коврик и растения быстро капала вода.       Его отец находится в магазине дедушки Гро?       Осматриваясь по сторонам под козырьком магазинчика, где более-менее сухо во время грозы, ребенок громко шмыгнул носом и вытер мокрое лицо еще более мокрой мантией, стирая дорожки воды и слез.       Послышались тихие, шаркающие шаги и со скрипом дверь из темно-красного дерева открылась. — О, Кристиан. — седовласый старик, вскидывая тонкими бровями, смотрел на ребенка удивленным и даже пораженным взглядом стальных глаз, сжимая зубами длинную английскую трубку. Он был высок, худ и сутул. Впалые щеки нехорошо выделялись на бледном, лишь слегка морщинистом и в данный момент озадаченном лице. Седые, будто высушенные волосы завязаны в низкий хвост серебряной лентой. — А где папаша? — Он наклонился чуть вперед, посмотрев по сторонам вдоль улицы, но что-то ему подсказывало по состоянию мальчишки, времени и ситуации, что случилось с ним что-то нехорошее. — Хотелось бы и мне знать. — прохрипел Кристиан и прерывисто вздохнул из-за недавнего плача.       Когда они приехали сюда, первым делом отец оставлял его у этого старикашки или в «Дырявом котле», а сам бегал к своему давнему знакомому по какой-то, несомненно, важной причине. Поэтому они с дедом Гро уже были очень хорошо знакомы.       В этот момент в стальных глазах седовласого старика проскочило понимание и боль. — Доигрался всё же, паршивец Дик. — тихо проговорил, беря трубку в левую руку. — Проклятая кровь семейства Олдридж… — Уже как-то угрожающе прошипел он в вполголоса, чтобы этого не услышал мальчишка. Сложно было не догадаться, что именно произошло с его отцом. Возможно, именно к этому все и шло. Дед Гро, похлопав по спине ребенка, завел его внутрь магазинчика.       Внутри характерно пахло лимонником и полынью. Стены из белого дерева завешаны множеством полок со склянками, мешочками и флакончиками, рассортированные и подписанные, скорее всего, по алфавиту. Застекленные стеллажи ровно стояли напротив огромных круглых окон, храня в себе заспиртованные ингредиенты и определенно «кого-то» еще. А вот в уголке помещения и у рабочего стола деда Гро как раз стояли те самые любимые им лимонники, как у входа, в гипсовых горшочках. С подвала зельеварни, справа по коридору, как знал Кристиан, валил пар. Это определенно старик из-за бессонницы работает.       Правда, наперекор прекрасному аромату, по помещению со стремительной скоростью начал распространяется запах гари.       Пазл постепенно начал складываться в голове старого зельевара.       Первым делом дед Гро резко снял с ребенка мантию, отставив кожаный саквояж в сторону, и сложил ткань на согнутом локте. Свободной рукой он коснулся плеча мальчишки кривой волшебной палочкой, чем вызвал поток теплого, даже горячего воздуха по всему его телу, мгновенно убрав лишнюю влагу с одежды и пола, а затем направился быстрым шагом в другую комнату, где вовсю валил пар, не проронив ни слова. Это было достаточно странно и абсолютно не в характере деда Гро.       Кристиан же, словно дома, устало опустился на старую скрипучую табуретку рядом с полкой для обуви и убрал уже сухие, но чересчур густые и пушистые с лица волосы. — Кристиан, — тихо позвал седовласый старик, зайдя в комнату уже без мантии. Он аккуратно сел за свое рабочее место, усеянное разнообразными пожелтевшими со временем рабочими журналами, газетами и книгами. — Покажи мне всё, что осталось от… Кх-хм. — Дед Гро характерно кашлянул в кулак, положив кривую волшебную палочку из березы на край стола. — В смысле, что оставил отец? — Более деликатно спросил он, многозначительно взглянув на кожаный саквояж. — «Определенно.» — думает. — «Завтра нужно идти разбираться в «Дырявый котел». Вообще, разбираться со всем. Как всегда». — Дед Гро на старости лет скоро повторно поседеет с этой семейкой Олдридж.       Кристиан скептически окинул его взглядом, несмотря на шестилетний возраст, и, встав, поставил саквояж на заранее убранный стариком стол. Ма-Ня медленно сползла с шеи мальчишки, устремившись к горящей в углу столешницы свечке. Дед Гро не удивился ей. Семейное животное как-никак. Посвященные в это дело не пугаются.       Дед Гро вскрыл сумку, широко раскрыв для лучшей видимости. Первое, что он заметил, — какая-то каменная палка, в которой Дед Гро абсолютно не почувствовал волшебства, поэтому пока что отложил ее на стол. Далее пошли обычные миниатюрные склянки, баночки, порошки и флакончики, всё, что обычно носят с собой зельевары «на всякий» случай. Куда же члену семьи Олдридж без личного саквояжа стандартных ингредиентов? И вообще всё равно, что под «стандартными» у них имеется в виду минимум триста вещей, это мелочи.       А вот что делал паршивец Дик со своим дружком, пока не было ясно, ибо ничего того, чего бы Дед Гро не знал, в саквояже не нашлось.       Старик начал вытаскивать склянки вместе с Кристианом, освобождая нижний ярус в надежде найти что-то стоящее, пока наконец это что-то на дне не начало шевелиться, вырываться и шелестеть. В какой-то момент нечто взлетело вверх, оставляя за собой яркий звездный свет во время быстрого полета.       А после нескольких пируэтов покорно опустилась прямиком в руки седовласому старику…       Дорогой Дед Гро!       Я подозреваю, что за свои идеи мне придётся расплатиться.       И не нужно мне говорить, что виновата проклятая кровь Олдридж! Я и так знаю, что к этому всё шло! Это мой собственный выбор!       Пожалуйста, в случае, если я исчезну или что-то со мной случится, возьми это дело в свои умелые руки.       Я знаю лишь одного выдающегося зельевара в своём окружении, которому я могу доверить свое детище. А ты знаешь, насколько я ревнив.       Я уверен, с тобой он будет в безопасности.       Как жаль, что, скорее всего, я не смогу поблагодарить тебя лично. С огромной любовью, Дик Ло Олдридж. — Паршивец Дик…! — яростно рявкнул дед Гро, с силой ударяя кулаком по лакированному столу. Знал же, что их, Олдридж, не осталось в принципе, и снова всё взваливает на него. Как он мог забыть, насколько это в его духе?! — Это отца? С ним все хорошо?! — оживленно спрашивает ребенок, стараясь заглянуть через плечо старика, обойдя рабочий стол. — Не знаю, Крис, всё ли с ним хорошо. — Дед Гро непринужденно складывает письмо, не давая его прочесть. Лицо его еще злое и обеспокоенное. — Этот паршивец попадал во множество передряг, но если он оставил тебя здесь, да ещё и, видимо, попросил присмотреть, то тебе либо с ним опасно находиться рядом, либо он… — — Значит, с ним все точно будет хорошо! — воскликнул счастливо Кристиан, не обращая внимания на последний вариант развития событий. Темно-зеленые глаза ребенка горели живой надеждой.       Ну, естественно, мальчик просто верит в лучшее. Детская наивность.       Дед Гро раздраженно помассировал переносицу, отчаянно скрывшись. — Хорошо. — Обреченно выдыхает старик, откидывая о спинку стула. — Крис, что ты знаешь о зельеварение? — Он потянулся за своей волшебной палочкой, но, к собственному удивлению, ее на краю стола не оказалось. — Ну-у-у, — мальчишка пожал плечами, пряча березовую палочку в карман. — Мно-о-го! —