Глава 38. Перья и чешуя
5 марта 2025, 09:00 После катастрофы в Польше Геллерт замкнулся в себе, размышляя над дальнейшими действиями. Хотя он и взял страну под контроль, как и планировал, цена оказалась слишком высокой, а людские потери — значительными.
Его вмешательство положило конец хаосу, но мысль о том, что могло бы произойти, если бы он не успел, была ужасающе неприятной. Не то чтобы его волновала судьба павших, он больше переживал за свою репутацию. Любой намек на провал мог бы подорвать её, а такого допустить он не мог.
Ему нужно было, чтобы союзники видели в нем сильного лидера, непобедимого при столкновении с теми, кто осмелится им противостоять.
Увы, события в Варшаве подорвали этот образ.
Геллерт глубоко вздохнул, пытаясь подавить нарастающее раздражение. Его планы должны быть выверены до мельчайших деталей. Нужны были новые меры предосторожности, новые стратегии на случай вмешательства проклятого Змея, который уже не раз вставал у него на пути.
На все это потребуется время, но он это сделает. Еще одного подобного провала он не мог себе позволить.
— Кто там? — раздраженно спросил Геллерт, когда в тишине раздался стук в дверь его кабинета.
Ответа не последовало, но в комнату вошла Кассиопея. Она молча села в кресло напротив.
— Насколько всё плохо? — спросил он.
— Достаточно плохо, — откликнулась Кассиопея. — Мы потеряли 312 человек в бою и еще 24 умерли позже от ран.
Геллерт сжал зубы.
— А как твой брат?
— Хандрит, — пожала плечами Кассиопея. — Физически он в порядке, хотя и обзавелся парой неприятных шрамов. Но это ему только на пользу, послужит напоминанием, что не стоит быть болваном.
Геллерт кивнул, соглашаясь.
Хотя Персей и не был полностью виноват, но то, что произошло в Варшаве, случилось под его руководством.
— Это станет для него важным уроком. Надеюсь, он не забудет.
— Не забудет, — заверила его Касси. — Как бы глупо он ни поступил, он не дурак. Такого больше не повторится.
— Не думаю, что повторится, — вздохнул Геллерт. — А что со Змеем?
— Никаких следов. Похоже, он снова залег на дно.
— До следующего раза, — тихо произнес Геллерт, задумчиво глядя перед собой. — Он вернется. И когда это случится, мы должны быть готовы нанести удар. Хотя я бы предпочел найти его раньше... Увы, все наши усилия пока оказались тщетными.
— Я продолжу поиски.
Геллерт благодарно кивнул.
— Так и сделай. Если кто и может его выследить, так это ты. Но запомни, Кас, ты не должна вступать с ним в бой. Этот человек опасен, как никто другой.
Кассиопея фыркнула.
— Я не совсем верила в это, пока не увидела вашу дуэль. Странно. В Британии не так много магического населения, как в других странах, так как же такой талантливый человек, как он, остался незамеченным?
Геллерт нахмурился, задумавшись над её словами.
— Возможно, так и есть, — пробормотал он. — Ты можешь получить доступ к каким-либо записям? Образование, архивы, что угодно, что могло бы навести нас на след.
Касси покачала головой.
— Министерство работает теперь в закрытом режиме, и доступа туда нет до окончания войны, — пояснила она.
Геллерт недовольно хмыкнул.
— Тогда должен быть другой способ, — пробормотал он. — Твой второй брат…
— Арктурус?
— Да, конечно. Он должен знать известных волшебников в Британии.
Кассиопея пожала плечами.
— Он не самый общительный человек, но наблюдателен. Арктурус замечает всех, кто может представлять потенциальную угрозу.
— Тогда поговори с ним еще раз. Возможно, это ничего не даст, но у меня заканчиваются идеи, кроме как убить всех магов Британии, чтобы избавиться от Змея.
— Я отправлюсь немедленно, — тут же поднялась Кассиопея. — Заодно проверю, как у него идут дела.
— Постарайся привлечь его на нашу сторону, — посоветовал Геллерт. — Будет очень жаль, если в будущем он станет нашим врагом.
Кассиопея кивнула и вышла из кабинета.
Геллерт остался в одиночестве, откинувшись в кресле. Мысли о потерянных людях вновь вызвали в нем раздражение.
— Проклятие! — выругался он, стукнув кулаком по подлокотнику.
Его кампания началась, мягко говоря, неважно, и он не мог допустить повторения того, что произошло в Варшаве. Для этого как никогда остро стоял вопрос Змея: с ним нужно было разобраться как можно быстрее, но сперва предстояло найти этого человека.
Все усилия, предпринятые до сих пор, не увенчались успехом, и, если быть совсем уж честным, Геллерт понимал, что Змей больше не позволит снова заманить себя в ловушку.
Нет, нужно найти способ обхитрить его.
Но как?
* * *
«Польша пала! (автор статьи: Кеннет Драммонд) На континенте наступили темные времена. Несколько дней назад сторонники Гриндевальда, словно смертоносная чума, обрушились на Варшаву, сокрушив правительство и захватив контроль над страной. Возможно, читателям будет приятно узнать, что это произошло не без сопротивления, и наши храбрые боевые маги, посланные Международной конфедерацией магов, встали на защиту, сражаясь с невообразимым упорством. Увы, враг превосходил их численностью. Несмотря на это, потери с нашей стороны остались минимальными. Приложенные снимки могут шокировать своей жестокостью. Мы будем держать вас в курсе событий». На снимках была запечатлена разоренная Варшава: руины зданий и залитые кровью мостовые. На некоторых фотографиях можно было заметить странный символ, выгравированный на обломках: треугольник с кругом внутри и вертикальной линией, пересекающей его. Арктурус не знал, что это был за символ, да ему было и все равно. Возможно, это была руна, означающая смерть. Он точно знал лишь одно, что в Польше произошла жестокая битва, и наверняка не последняя. — Вот же черт, — пробормотал Арктурус, отложив газету. Теперь все это казалось таким реальным. Последние несколько лет война была не более чем темой для разговоров, о ней упоминали в разговорах как о чем-то актуальном. Эта статья доказывала, что все было намного серьезнее. Сражения разгорелись на континенте, и они будут распространяться тем сильнее, чем больше Гриндевальд попытается захватить для себя. Арктурус покачал головой. Польша находилась не в миллионе миль от Британии. Даже на метле до нее можно было добраться всего за день или около того. Он с опаской выглянул в кухонное окно, словно ожидая увидеть группу волшебников на метлах, несущихся на Лондон, и попенял себе за тоскливые мысли. До нападения на Британию было еще очень далеко. Гриндевальду предстоит завоевать ещё много земель, прежде чем он осмелится высадиться здесь. Или, что хуже, он мог бы попросить кого-нибудь из его братьев или даже отца воспользоваться летучим порохом и провести в страну через камин людей Гриндевальда. Арктурус достал палочку и тут же застонал, заметив в соседней комнате старшую сестру. — Чего ты хочешь, Кас? Ты наконец решила, что шпионить за ним — пустая трата времени? Кассиопея поморщилась. — Не говори глупости, Арчи, — вздохнула она с явным превосходством. — Планы Геллерта продвигаются. Арктурус хмыкнул, демонстративно заходя на кухню. Про себя он отметил, что пора все-таки заблокировать камин, чтобы избежать неожиданных визитов. — И в его планы входит убивать собственных людей? — спросил он, указав на заголовок в утреннем выпуске «Ежедневного пророка». Кассиопея резко схватила газету со стола и нахмурилась, когда её взгляд пробежал по статье. Арктурус удовлетворенно усмехнулся, довольный тем, что хоть что-то вывело его сестру из равновесия. — Что за чушь! — резко проговорила она, бросив газету обратно на стол. — Значит, это ложь, что он потерял сотни людей? — саркастически уточнил Арктурус. — Заметь, все британцы, которых туда послали, вернулись живыми. — Интересно, нашёл бы ты это таким забавным, если бы узнал, что Персей там чуть не погиб? — Нашёл бы, — спокойно ответил Арктурус. — Этот идиот получил бы по заслугам. — Он твой брат! — прошипела Кассиопея. Арктурус лишь покачал головой. — Персей для меня ничуть не ценнее, чем драконье дерьмо, — сплюнул он. — Если он настолько глуп, чтобы лезть в бой, не понимая, что может погибнуть, то это только его вина. Люди, которые сражаются против Гриндевальда, не шутят. А Персей, наверное, думает, что это всё какая-то игра. Даже лорд Поттер пошел в добровольцы. — Поттер? — переспросила Кассиопея, и в ее тоне прозвучал намек на беспокойство. Арктурус кивнул. — Именно. Даже отец знал, что с Поттерами лучше не связываться. Он всегда говорил, что к ним нельзя относиться легкомысленно. — Ты прав, — задумчиво произнесла Кассиопея. — Он даже сказал Геллерту, что тот должен его опасаться. — Дело не только в Поттере, — продолжил Арктурус. — Многие чистокровные семьи записываются в добровольцы. Никто не хочет, чтобы их считали трусами. У Поттера только один сын, поэтому он идёт сам. Остальные, думаю, сделают так же. Кассиопея прищурилась, глядя на брата, но времена, когда Арктурус ее боялся, давно прошли. — Ты должен поддерживать свою семью. — А ты должна поддерживать свою страну, — парировал он с колючей улыбкой. — А теперь убирайся. Твоего присутствия здесь я больше не потерплю. — Я уйду, когда сделаю то, зачем пришла. — Ты что, собираешься попытаться убить меня, Кас? Кассиопея надулась. — Конечно, нет, глупый мальчишка. Я пришла, чтобы найти кое-кого, и хочу, чтобы ты мне помог. — Ты всё ещё ищешь этого Змея? — Ищу. Арктурус фыркнул. — Значит, твой хозяин не такой уж и великий, как ему хочется думать. — Геллерт тут ни при чём. Просто Змей оправдывает своё имя. Арктурус разочарованно покачал головой. Кассиопея была слепа к недостаткам Гриндевальда, и он не мог избавиться от мысли, что её преданность может однажды обернуться против неё самой. — Ты ведь в прошлый раз не смогла его найти. Почему думаешь, что теперь что-то изменится? — Потому что ты мне поможешь. После этих слов Арктурус разразился громким, звонким смехом. — Я ничего такого не стану делать, — отчеканил он. — Даже если бы я знал, кто он, я бы тебе не сказал. Честно говоря, я болею за этого психа. Любой, кто способен вывести Гриндевальда из себя, мне по душе. — А что насчёт Дореи? Всё веселье мгновенно исчезло с лица Арктуруса при упоминании младшей сестры. — А что с ней? — Ну, Геллерт всерьёз подумывает о том, чтобы убить всех волшебников в Британии, чтобы найти его. Что будет с ней, если тебя убьют. Ей больше не к кому будет обратиться. Эти слова стали последней каплей. Вспышка ярости охватила Арктуруса, и он шагнул вперёд, схватив Кассиопею за горло и прижав к стене. — Не смей приходить в этот дом и угрожать ей! — прошипел он, вдавливая её в холодный камень. — Если твой хозяин или кто-то из его прихвостней посмеет прикоснуться к ней, я лично выпотрошу этих гадов. Его пальцы надавили сильнее, и только когда Кассиопея начала синеть, Арктурус осознал, что делает, и отпустил её. Она рухнула на пол, жадно хватая воздух. Через мгновение захихикала, и в ней проявился проблеск безумия, которое мучило ее уже давно. — Ты всегда был скор на расправу. Блэк до мозга костей, — проговорила она с ноткой гордости, её глаза блестели. — Все в порядке, Арктурус. Можешь мне не помогать, но твое промедление ничего не изменит. Геллерт всё равно победит, и он не будет столь снисходителен к тем, кто встал у него на пути. — Тогда расскажи ему, где я, — прорычал Арктурус. Кассиопея усмехнулась. — Будь осторожен в своих желаниях, Арчи, — ласково произнесла Кассиопея, проходя мимо. Меньше чем через минуту хлопнула входная дверь, возвещая об её уходе, и Арктурус молча вернулся к столу, где осталась брошенная сестрой статья. Он пожалел, что не знает, кто такой Змей. Если бы он имел хоть малейшее представление, то с удовольствием пожал бы этому человеку руку за то, как сильно тот досаждал Гриндевальду. Жаль только, что ему пока не удалось его убить.* * *
СМИ могли трактовать события в Польше как угодно, но Гарри знал правду. Те, кто противостоял Гриндевальду, не имели ни малейшего успеха. Да, Тёмный Лорд потерял больше людей, чем ожидал, но день всё равно остался за ним. К его знаменам продолжали стекаться новые последователи, и Варшава вскоре станет лишь далёким воспоминанием, когда его силы пронесутся по всему континенту. Гарри глубоко вдохнул. Он понимал, что сделать для предотвращения этого он мог слишком мало. Пока всё сводилось к игре в ожидание, где максимум, на что можно было рассчитывать, — это смягчить наносимый врагом урон. МКМ не была готова к полномасштабному развёртыванию, а значит, лучшее, что он мог сделать, — это нарушить планы врага, сея хаос. Но на данном этапе это ничего не меняло. И все же ему было забавно видеть символ Даров Смерти, выведенный кровью павших сторонников Гриндевальда. Было забавно наблюдать за попытками тёмного мага заявить права на то, чем он даже не владел. Гарри хмыкнул про себя. Если Гриндевальд хочет сделать так, чтобы этот символ ассоциировался у всех именно с ним, пусть. Это не отменяло того факта, что из трёх Даров Смерти у Гарри было два. Даже если он так и не смог понять, как работает Воскрешающий камень. Если быть честным, Гарри особо и не пытался. Кольцо, добытое у Морфина Гонта, висело у него на шее на цепочке, скрытое под одеждой. Иногда оно напоминало о себе всплеском той же холодной магии, которой была пропитана его мантия-невидимка. Камень, хоть и был бесценным, мало что значил, пока Гарри не мог его использовать. А вот палочка... это была совсем другая история. Пусть он и был занят множеством других вещей, в глубине души он все равно следил за приближением нужной даты, и вот наконец наступил вечер летнего солнцестояния. Со слов Грегоровича, самое подходящее время для того, чтобы «напоить» свою волшебную палочку кровью, которой она так жаждала. Не зная, чего ожидать, Гарри решил провести ритуал вне своего скромного по размерам дома. Он направился в сад на заднем дворе. Здесь он сможет уединиться. Дойдя до самого конца участка, он присел под раскидистой бузиной, которая возвышалась на краю сада. Полумесяц мягко освещал место, создавая ощущение уединения и тишины. — Вот и все, — пробормотал он, доставая свою палочку и серебряный нож, который привык использовать на уроках зельеварения в Хогвартсе. Одним точным движением Гарри рассёк лезвием ладонь. Когда алая кровь заструилась, он сжал палочку в этой же руке. Тёплая жидкость текла сквозь пальцы, окрашивая траву внизу. Секунды проходили, но ничего не происходило. Однако в тот момент, когда Гарри подумал, что всё пошло не так, палочка внезапно стала горячей. Звук песни феникса прорезал тишину ночи, и из её кончика вырвалась полоска золотого пламени, за которой последовала изумрудно-зелёная. Несколько минут пламя танцевало в ночи. К мелодии феникса вскоре добавилось неразборчивое шипение, затем без всякого предупреждения две полосы огня столкнулись, взорвавшись каскадом искр. Казалось, два огня сцепились в яростной схватке, но когда они разошлись, всё изменилось: золотое пламя стало изумрудным, а зелёное — золотым. Гарри замер, заворожённый этой трансформацией, во рту у него пересохло. Вскоре пламя приобрело формы: изумрудный огонь превратился в феникса, а золотой — в василиска. Эти существа из пламени смотрели на Гарри, будто изучая его. Затем они сошлись в последний раз и вонзились ему прямо в грудь, отчего Гарри упал на землю, сбитый с ног. У него перехватило дыхание, но он чувствовал, что ритуал ещё не был окончен. Из его палочки вырвалась последний луч золотого и зелёного пламени. На этот раз всё завершилось тихо, но Гарри остался в замешательстве, задаваясь вопросом, действительно ли он был свидетелем такого события. Чтобы убедиться в этом, достаточно было взглянуть на палочку. Если раньше древесина была обычного коричневого цвета, то теперь она стала светлее и от древка до самого кончика была украшена зелеными и золотыми перьями и чешуей. Гарри мог лишь недоверчиво покачать головой. Ему предстояло ещё раз отправиться в Болгарию, чтобы понять, что именно произошло.* * *
С момента возвращения из Польши Уильяма преследовали бессонные ночи. Когда же сон всё-таки одолевал его, он быстро просыпался, измученный видениями. Запах крови, горелой плоти и крики умирающих — всё это накатывало волнами ужаса, стоило ему закрыть глаза. Некоторые из погибающих в своих последних муках звали матерей, и этот отчаянный зов словно врезался в его душу. Уильям Поттер, как и любой глава рода, жил в относительном комфорте, ограждённый от лишений и войн. Он потерял отца во время последнего конфликта, но сам никогда не участвовал в боевых действиях. Когда война закончилась, он всё ещё учился в Хогвартсе. Но то, что он пережил в Польше, стало холодным душем, которого он никогда не забудет. Большую часть времени там он испытывал страх, который, казалось, разъедал изнутри. И если бы не Гарри, Уильям сомневался, что он и его товарищи вообще вернулись бы домой. Он покачал головой, осушив стакан с огневиски. Как получилось, что столь молодой человек оказался настолько собранным, когда те, кто прожил долгую жизнь, рассыпались в прах? Гарри в одиночку стоял лицом к лицу с Гриндевальдом и сотнями его сторонников. Он держался так уверенно, словно это был просто самый обычный разговор со случайным знакомым. Уильяму трудно было увязать в своём сознании двух Гарри. Один — тот самый мальчик, который провёл Рождество с его семьёй, выглядел потерянным и потрясённым обычной грудой подарков. Тот Гарри был милосерден к простым людям из деревни. Второй — человек, которого называли Змеем, как он узнал, был способен противостоять Тёмному Лорду с бесстрашием, граничащим с безумием. Уильям фыркнул. Годы изменили Гарри. Он стал мужчиной, чьи мотивы были непонятны Уильяму, но память о том мальчике, который удивлялся простым жестам доброты, оставалась с ним. Однако одно открытие тревожило его. Гарри был змееустом. В Британии такой дар был известен лишь у одной семьи, и мысль о том, что Гарри мог быть связан с ними, казалась невероятной. Уильям, вооружившись семейным древом, начал искать следы связи между Поттерами, Гонтами и Певереллами. Однако вместо ответов находил лишь пробелы, которые еще больше усложняли его задачу. Каждая линия, связывающие Кадмуса и Игнотуса с Поттерами и Гонтами соответственно, была неполной, и за прошедшие века Певереллы канули в безвестности. Последний из братьев, Игнотус, не оставил потомков. Его линия закончилась на нём, и здесь не было никаких сомнений. — Кадмус, — пробормотал Уильям, снова устремляя взгляд на семейное древо. Гарри должен был быть связан с ним, но по линии Слизерина, так же как были и Гонты, но как? С тех пор как Кадмус Певерелл III женился на представительнице рода Слизерина, линия оставалась непрерывной вплоть до Морфина и Меропы Гонт. Ни один из них, конечно, не мог быть родителем Гарри. Гарри совсем не походил на Гонтов. У него не было ни их ярко выраженного безумия, ни склонности к разрушению, которыми они так славились. Нет, как заметила Анжелика, и как говорили другие, Гарри выглядел как Поттер. Уильям покачал головой. Такое было невозможно. Единственное объяснение, которое приходило в голову, было столь же неправдоподобным. Если только Гарри не был его собственным сыном... Но это тоже было исключено. За годы брака Уильям никогда не нарушал обет верности. В этот момент его размышления прервал тихий голос: — Не можешь уснуть? Он поднял взгляд и увидел Анжелику, стоявшую в дверях. — Нет, — вздохнул он. Она сочувственно улыбнулась и села в кресло напротив. В ту ночь, когда он вернулся из Польши, она встретила его с выражением невероятного облегчения на лице, которое он никогда прежде не видел. За последние несколько дней Анжелика почти не отходила от него, стараясь постоянно быть рядом. — Что тебя тревожит, Уилл? Ты стал таким замкнутым. Он сглотнул. — Карлус проснулся? Анжелика покачала головой. — Нет, он спит. Мерлин свидетель, ему сейчас это нужно. Почему ты спрашиваешь? — Это Гарри. — Гарри? — нахмурилась Анжелика. — Он был в Польше. Анжелика ахнула, ее глаза расширились от изумления. — Он пошел в добровольцы? — Нет, — покачал головой Уильям. — Он был там в качестве боевого мага. Если бы не он, мы бы оттуда не выбрались, но это уже не важно. Мы оба знали, во что он ввязался. Нет, дело в самом Гарри. Анжелика перевела взгляд на лежащий на столе пергамент с изображением древа Певереллов и их потомков. — Ты думаешь, он — Певерелл? Уильям кивнул. — Я не знаю, как это возможно, но уверен, что это так, — задумчиво произнёс он. Затем добавил: — Ты моя жена, и я доверяю тебе. То, что я скажу, не должно выйти за пределы этого дома. Жизнь Гарри может оказаться в опасности, если об этом узнают те, кому знать не следует. — Уилл, ты меня пугаешь. В чем дело? — Гарри — змееуст. Анжелика поперхнулась, затем еще раз взглянула на пергамент, и ее взгляд остановился на ветке, ведущей к Слизерину. — Он из Слизеринов. Уильям коротко кивнул. — Я знаю, это не имеет никакого смысла, но это единственное объяснение. — Но ведь он родственник Фламелей, — заметила Анжелика. — Николас наверняка знает, кто его родители. Уильям усмехнулся, качая головой. — И что? Я не могу просто взять и написать им, требуя ответов. Как бы мне этого ни хотелось, это не в нашей власти. И потом, я не собираюсь предавать доверие Гарри. Анжелика тепло улыбнулась мужу, её взгляд смягчился. — Он часть нашей семьи, Уилл. Пусть наша связь и далёкая, но он твоей крови. И он совсем не похож на Гонтов. Мы знаем его — он хороший мальчик. — Так и есть, — кивнул Уильям. — Просто он оказался полон загадок. Ты была так уверена, что он — Поттер, когда встретила его впервые. — Да, — задумчиво протянула Анжелика. — И я до сих пор вижу в нём тебя и Карлуса. Иногда, глядя на него, я ловлю себя на мысли, что если бы не была так уверена в тебе, то могла бы подумать, что он твой сын. — Это не так. — Конечно, нет, — фыркнула она. — Но сходство отрицать невозможно. Откуда бы он ни был родом, он, похоже, вобрал в себя лучшее от обоих своих родителей. Уильям задумчиво кивнул. — Он спас нас, — просто сказал он. — Когда пришёл Гриндевальд, если бы не Гарри, мы бы все погибли. — Он сражался с ним? — Нет, но он сделал бы это без колебаний. Я не знаю, двигало ли им желание умереть или он действительно верил, что сможет его победить, но он был готов попытаться нас спасти. Это всё, что мне нужно о нем знать. Гарри — хороший мальчик, и я с радостью приму его в наш дом. Неважно, кто его родители. Хотя, признаюсь, часть меня всё ещё надеется найти близкую связь. — Линии ведь неполные, — предположила Анжелика с оттенком надежды. — Может, был какой-нибудь непутевый Поттер, о котором ты не знаешь? — Нет, — покачал головой Уильям. — Если его корни и ведут куда-то, то сюда, — он указал на ветку Кадмуса Певерелла. — Парселтанг нельзя игнорировать. Анжелика задумчиво нахмурилась, но кивнула. — Ты говорил с ним после того, что случилось в Польше? — Немного, — пробормотал Уильям. — Это был не очень приятный разговор. Думаю, я сказал что-то лишнее. Анжелика успокаивающе погладила его по предплечью. — Что ты сказал? Уильям разочарованно покачал головой. — Он очень сильно разозлился из-за того, что я там оказался, — признался он. — Сказал, что мне лучше быть дома с тобой и Карлусом. А я в ответ сказал, что он поймёт меня, когда сам заведёт семью. Уильям не гордился своим контраргументом. Гарри этого не заслуживал. — Ох, Уилл... — Анжелика мягко покачала головой. — Ты сказал это сгоряча. Уверена, если ты извинишься, Гарри поймёт. Уильям пожал плечами. — А если не поймёт? Ты бы его за это винила? — спросил Уильям с горечью. — Если бы это был кто-то другой, то нет, — призналась Анжелика. — Но это Гарри. Он часто думает о тебе и о нас. Ведь он всегда пишет нам, чтобы мы знали, что у него всё в порядке. Просто дай ему время. Он придёт в себя. А теперь, как думаешь, может, пора уже спать? Уильям неуверенно кивнул, поднялся и последовал за женой из комнаты. Но чувство вины не отпускало. Оно было почти невыносимым — сильнее, чем воспоминания о том, что он пережил в Польше. Возможно, ему стоило написать Гарри. Письмо могло бы стать первым шагом к примирению. Он не знал, когда увидит его снова, но не хотел, чтобы эта тень обиды оставалась между ними. Гарри был для него семьёй, даже если Уильям и не знал, как они связаны.* * *
— Она определенно претерпела немалые изменения, — задумчиво произнёс Грегорович, осматривая палочку Гарри, которую тот ему передал. — И вправду, неплохое преображение. Гарри молча наблюдал, как мастер по изготовлению палочек внимательно изучает древесину, украшенную чешуёй и перьями, затем подносит её к уху, словно прислушиваясь к чему-то неуловимому. — Никогда не видел ничего подобного, — пробормотал Грегорович. — Даже в книгах, где об этом есть хоть какое упоминание. — Что вы имеете в виду? — спросил Гарри. — Когда палочка призывает кровь своего избранника, она делает это для укрепления связи между ними, — объяснил мастер. — В результате владелец палочки может получить дополнительные способности, связанные с ядром. Например, если в основе палочки лежит волос единорога, её владелец может стать сильнее в заклинаниях исцеления. Понимаете? Гарри кивнул, ожидая продолжения. — У вашей палочки, судя по всему, во время ритуала появилась вторая сердцевина, — продолжил Грегорович, его глаза блестели от любопытства. — Это яд василиска, причём василиска невероятно старого. Вы добавляли его в свою кровь во время ритуала? — Нет, — Гарри покачал головой. — Но несколько лет назад меня укусил василиск, и я был исцелён слезами феникса. Того самого феникса, что дал перо для этой палочки. Грегорович задумчиво нахмурился. — Странное стечение обстоятельств, — пробормотал он, словно разговаривая сам с собой. — Конечно, всё это лишь предположения, но я достаточно хорошо знаю своё ремесло, чтобы строить обоснованные догадки. — Как вы думаете, что произошло? Мастер замолчал, продолжая изучать палочку. — Сначала я думал, что она просто стремилась укрепить с вами связь, — наконец сказал он. — Но, увидев изменения, я начинаю подозревать, что это было нечто большее. Ваша палочка действительно хотела вашей крови, юноша, но я думаю, ей нужен был яд. — Теперь я совсем ничего не понимаю, — вздохнул Гарри. Грегорович усмехнулся. — Вы сказали, что несколько лет назад вас укусил василиск, а исцелил тот самый феникс, чьё перо служит сердцевиной этой палочки, — начал он. — Яд василиска необратимо изменил бы вашу кровь и, возможно, даже магию. Не исключено, что ваша палочка какое-то время была невосприимчива к этой части вас. — Невосприимчива? Грегорович кивнул. — Феникс — огненное существо, рождающееся и возрождающееся из пламени. Василиск же — существо, несущее смерть, живущее во тьме и холоде. Эти две сущности противоположны по своей природе. Феникс не хотел принимать эту вашу часть и поэтому старался изо всех сил сделать так, чтобы вы не осознали ее — Он ревновал? — Может быть, — ответил Грегорович. — Какими бы ни были мотивы, палочка поняла, что единственный способ создать крепкую связь — это принять и эту вашу часть тоже. — И для этого ей нужен был яд в моей крови. — И кровь тоже, — подтвердил Грегорович. — И вот результат. — Он кивнул на палочку в своих руках. — Это настоящее произведение искусства. Два существа, которые никогда не должны были сосуществовать, теперь оба стали частью вас. И, что удивительнее всего, частью вашей палочки. Это необыкновенно. Гарри был потрясен тем, что узнал. — Что это значит для меня? — спросил он. Грегорович пожал плечами. — Я не могу даже предположить, но думаю, что мы можем ожидать от вас великих свершений, молодой человек. Действительно великих. Гарри вспомнил разговор с Олливандером в тот день, когда он впервые взял в руки свою палочку. Олливандер говорил нечто подобное. И хотя Гарри не назвал бы многое из того, что он сделал, великим, жизнь он проживал, несомненно, странную. — Я бы посоветовал вам самостоятельно выяснить, что из этого получится, — посоветовал Грегорович, передавая палочку Гарри. — Ваше путешествие обещает быть весьма уникальным. Гарри кивнул, принимая палочку. Когда он коснулся её, по его телу прокатилась волна магии — одновременно холодной, как лёд, и горячей, как огонь. К этому ещё предстояло привыкнуть. — А как насчёт Бузинной палочки? Она как-то связана с этим? Грегорович покачал головой. — По сути нет, но не думайте, что ваша палочка не знает о метке, которую оставила Бузинная. Это ей явно не понравилось. Возможно, именно это побудило её впитать яд вместе с кровью. Но, опять же, это лишь предположение. — Но вы считает, что правы. — Когда речь идет о волшебном мире, молодой человек, я мало в чем могу сомневаться. На этих словах Грегорович направился к себе в мастерскую, и Гарри решил, что пора уходить. Он не собирался задерживаться в Болгарии дольше, чем это необходимо. Страна кишела сторонниками Гриндевальда, и каждое лишнее мгновение здесь могло быть опасным. Вернувшись домой в Годрикову лощину, он увидел на столе в гостиной стопку писем. Вздохнув, Гарри взял первое письмо — это оказалась банковская выписка. Внимательно пробежав её глазами, он отметил, что его финансовое положение улучшилось. Следующие три письма были от деловых партнёров, которые предоставляли ежеквартальные отчёты о доходах и расходах. Прибыль стабильно росла, что не могло не радовать. Отложив их в сторону вместе с банковской выпиской, он взял в руки последний запечатанный конверт, на котором красовался герб Поттеров. Гарри вскрыл конверт и увидел, что почерк был знакомым, но письмо было не от Карлуса, который регулярно ему писал. Дорогой Гарри, Надеюсь, мое письмо застанет тебя в добром здравии. Я пишу, чтобы извиниться за то, что сказал тебе после нашего возвращения из Польши. Намекать, что ты не понимаешь моих мотивов, побуждающих меня делать то, что я делаю, было несправедливо, а мои слова — необоснованными. Ты не заслужил такого отношения, и я надеюсь, что смогу заслужить твоё прощение за свою опрометчивость. Спасибо за то, что ты сделал для нас. Без твоей помощи мы бы вряд ли вернулись домой. Я всегда буду тебе благодарен, как и Анжелика с Карлусом, хотя с ним я ещё не обсуждал случившееся. Надеюсь, ты найдёшь время, чтобы навестить нас в ближайшее время. Мы будем рады видеть тебя за ужином. Искренне твой, Уильям Поттер Лорд семьи Поттеров Гарри вздохнул, отложив письмо на край стола. Слова Уильяма всё ещё эхом звучали в его голове, причиняя боль, которая, казалось, не утихнет ещё долго. Конечно, Уильям не мог знать, как глубоко задел Гарри, но от этого легче не становилось. И всё же Гарри не хотел враждовать с Поттерами. Они всегда были добры к нему с тех пор, как он познакомился с ними, казалось, уже много лет назад. Покачав головой, он взял перо, чернила и чистый лист пергамента и написал ответ. Уильям говорил не из злости или жестокости, и потому обижаться на него Гарри не собирался. Пусть глава семейства Поттерроа этого и не знал, но они были семьей, и это значило для Гарри больше, чем Уильям, Анжелика или Карлус могли бы когда-либо предположить.* * *
Дорогая мисс МакГонагалл, В ответ на ваше письмо я буду весьма рада встретиться с вами в зале № 3 в пабе «Три метлы» 26 июня в семь часов вечера. Я всегда любила кошек. Кассандра Трелони Минерва свернула полученный листок пергамента и убрала его в карман мантии. Она написала знаменитой провидице в надежде, что та сможет пролить свет на затруднительное положение, в котором оказался Гарри. Нависшее над ним пророчество не поддавалось никакой магии, которую могла бы понять Минерва или кто-то из её знакомых, поэтому в минуту отчаяния она обратилась к единственному человеку, о котором могла подумать. Честно говоря, МакГонагалл и не ожидала ответа, она даже не сказала, что хотела бы обсудить. Она лишь попросила о встрече. Либо Кассандре Трелони нечем было заняться, кроме как отвечать на такие бессмысленные просьбы, либо она уже знала больше, чем говорила. «Я всегда любила кошек». Знала ли она, что Минерва — анимаг? Или, может быть, провидица недавно заглядывала в список зарегистрированных анимагов? Хотя это казалось маловероятным. Реестр, хранящийся в Министерстве, давно пылился без дела, учитывая, как мало анимагов было официально зарегистрировано. Впрочем, всё это не имело значения. У Минервы был куда более важный вопрос, который предстояло обсудить. Она лишь надеялась, что репутация Кассандры Трелони оправдает себя. Минерва считала прорицания неточной и довольно мудреной наукой. — Входите, дорогая, — раздался мягкий голос из-за двери, когда Минерва постучала. — Мисс Трелони? — Ах, вы, должно быть, Минерва, — тепло произнесла Кассандра, поднимаясь из-за небольшого столика. Её глаза, чуть больше обычного, словно видели больше, чем просто присутствующую перед ней девушку. — Да, конечно, это вы. Пожалуйста, присаживайтесь. Я позволила себе заказать вам огневиски. — Вы знаете, что именно я люблю пить? Кассандра звонко рассмеялась, покачивая головой. — Не говорите глупостей, дорогая. Я спросила у бармена, — усмехнулась она. — Я подумала, что раз вы преподаёте в Хогвартсе, то наверняка бываете здесь. Ваш выбор напитка меня не удивил. Минерва почувствовала себя глупо, но Кассандра продолжала доброжелательно улыбаться. — Вы ведь не слишком хорошо знакомы с магией, которой я одарена, не так ли? Минерва покачала головой. — Очень немногие знакомы, — заметила Кассандра с мягким пониманием. — А те, кто имеют достаточно гордости, отвергают её, считая пустой тратой времени. Всё потому, что они сами не обладают таланта к ней. Видите ли, чтобы постичь эту магию, нужно не только знать, но и уметь чувствовать. Однако вы пришли ко мне не для того, чтобы я вам помогла. Нет, вы пришли сюда ради другого, чтобы попросить меня о том, что для большинства покажется невозможным. Минерва МакГонагалл, прежде чем я удовлетворю вашу просьбу, я бы хотела, чтобы вы мне помогли. — Как именно? — насторожённо спросила Минерва. — У вас есть что-то, что принадлежит ему? Возможно, подарок или вещь, связанная с ним? Минерва задумалась на мгновение, затем достала из кармана шаль, которую Гарри подарил ей на день рождения, и протянула её Кассандре. Та приняла шаль, удовлетворенно кивнув, прикрыла глаза и замерла. — Да, я чувствую его. Кассандра мгновение стояла неподвижно, будто погружённая в состояние транса, но её лицо вдруг омрачилось. — Он связан со словами, что ещё не произнесены моей собственной кровью, которая еще не течёт, — пробормотала она. — Он зашёл далеко, но это не расстояние, которое измеряется в милях. Это что-то иное. Странное стечение обстоятельств. Минерва затаила дыхание, отчасти от шока, но в большей степени потому, что не хотела пропустить ничего из сказанного. — Он носит в себе душу своего врага, но она больше не тяготит его так, как раньше. Она стала его частью, такой же, как и его собственная душа, — продолжала Кассандра. — Его судьба неясна, но холодное дыхание жнеца ощущается на его шее. Много раз рука жнеца хваталась за него, но он ускользал. Смерть — не враг, а друг. Жнец благословляет его, но что это за благословение, неизвестно. Возможно, он благоволит к душам своих поборников, а возможно, хочет забрать их себе. Тот, кто подарил тебе эту шаль, ощущает холод, но он больше не чужд ему, теперь он стал его частью, так же как и душа, которой он овладел. Кассандра медленно открыла глаза, и Минерва, до этого затаившая дыхание, испустила долгожданный вздох. — Полагаю, это не то, что вы хотели услышать, — мягко произнесла провидица, в её голосе звучало неподдельное сочувствие. Минерва покачала головой. — Мне жаль, что я не смогла увидеть большего, — продолжила Кассандра. — Но я могу сказать вам только то, что мне было показано. Его судьба ещё не решена, но вы не должны терять надежды. Всё, что он пережил, подготовило его к тому, что ещё предстоит. А теперь скажите мне, Минерва МакГонагалл, о чем вы хотели спросить? — Я хотела узнать, будет ли актуальным пророчество, которое еще не было сделано, если кто-то уже знает о нем? — Вы, конечно, имеете в виду его путешествие, — кивнула Кассандра. — Он совершил неслыханное путешествие, но при этом привез с собой много багажа. Минерва молча кивнула, а Кассандра продолжила: — Буду откровенна с вами, юная леди. Прорицания, как вы знаете, предполагают, что тот, кто называет себя провидцем, обращается к магии, чтобы заглянуть в будущее с помощью чайных листьев, хрустального шара и многих других вещей. Настоящему провидцу не нужно ничего из этого. Мы избраны самой магией, чтобы видеть то, что нас ждет. Иногда это видение, иногда мы произносим слова, которые не помним. Пророчества — это очень реальные вещи, но сбудутся они или нет — зависит от судьбы. Некоторые пророчества сбываются, другие же остаются только словами. В случае с вашим другом я не сомневаюсь, что его пророчество исполнится. Он был отправлен в это путешествие с определённой целью, и единственное, в чём я уверена, — это то, что судьбу удовлетворит только смерть. — «Ни один из них не сможет жить, пока жив другой», — печально произнесла Минерва. Кассандра кивнула и потянулась к лежащей на столе колоде карт. — Выберите карту, — предложила она, разложив их веером перед Минервой. — Возможно, это поможет пролить свет. Минерва поколебалась, но решила, что не может чувствовать себя еще хуже, чем сейчас, когда речь идет о будущем. Неуверенно она вытянула карту и положила ее на стол. — Змея, — задумчиво произнесла Кассандра, коснувшись изображения. — Символ знания, силы и стойкости. Выберите ещё одну. Минерва взяла вторую карту и положила её рядом с первой. — Земля, — пробормотала Кассандра. — Трансформация и перемены. Некоторые из них уже произошли, а некоторые ещё впереди. Еще одну. Минерва снова вытянула карту и выложила её на стол. — Солнце, вот это интересно, — словно размышляя вслух, произнесла Кассандра. — Оно горит ярко. Это огненное создание, которое так просто не погасить. Еще одну, Минерва МакГонагалл. На столе появилась ещё одна карта. — Луна, — растерянно пробормотала Кассандра. — Огненное создание, но и во тьме горит так же ярко. В нём есть и свет, и тьма, и тепло, и холод. Он находит равновесие между этими противоположностями. Ещё одну, если хотите. На столе появилась пятая карта. — Лиса, — пояснила провидица, склонив голову. — Враг змеи. Два соперника, один хитрее другого, но кто выйдет победителем, когда они встретятся? — спросила она. — Думаю, ещё одной карты будет достаточно. Минерва вытянула последнюю карту и удивлённо нахмурилась, увидев, что это та же карта, что была первой. — Вторая змея, — с оттенком удовлетворения произнесла Кассандра. — Может быть, главный враг змеи — это другая змея? Это еще предстоит выяснить, но явно одно: у первой змеи есть два врага, которых нужно победить, — лиса и вторая змея, с которой у нее так много общего. Боюсь, это всё, что могу вам сказать, Минерва МакГонагалл. Ни судьба, ни магия не покажут мне большего. Минерва понимающе кивнула, и хотя она не получила того успокоения, на которое надеялась, то, что она узнала, было лучше, чем ничего. Гарри уже многое пережил и вытерпел, и она не хотела верить, что он сделал бы это только для того, чтобы его жизнь оборвалась. Нет, надежда ещё была, и она будет крепко держаться за неё. — Спасибо, мисс Трелони, — искренне поблагодарила Минерва, поднимаясь со стула. Кассандра улыбнулась. — Такой дар — одновременно и благословение, и проклятие для тех, кто был избран, — тихо сказала она. — Я желаю вам всего самого лучшего. Минерва видела, что её слова искренни, и, слегка склонив голову в знак благодарности, покинула паб, направляясь обратно в Хогвартс. — Второй змей, — пробормотала она, глядя на виднеющийся вдали величественный замок. Она знала, кто это, и, хотя она и так внимательно следила за мальчиком Реддлом, теперь она будет наблюдать за ним еще пристальнее. https://fanfics.me/images/fanart/2025/04/11/1744358206349.jpgПока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!