— Никита…

      — Мне страшно, — сказал он.       Девушка пришла сюда, зная, что встретит его. И боялась, что в последний раз. Эта мысль таилась в её душе и разъедала грудь вместе со слезами. А ей как было страшно!       — Кассандра… — позвал он.       Ему уже совсем плохо. Его тело стало светом, полностью потеряло осязаемую оболочку. От привычного вида осталось лишь это светло-голубое сияние, как будто его окунули в негатив. Пусть он и был не из этого мира, и сердце его не билось по-настоящему, его обьятия для неё были самыми тёплыми. И эта холодность света лишь напоминала о том, какой он добрый и любящий.       Угораздило же обычную девушку влюбиться в непонятное существо из другого мира.       Его светлые руки потянулись к её настоящим, когда девушка опустила голову. Слёзы душили, схватив горло изнутри. Ей казалось, что если она скажет что-то, малейший звук, то реальность перед ней схлопнется, превращаясь в размытые солёные капли. Его лицо было мягким и взволнованным. Брови сложены домиком, и в то же время глаза выражали что-то вроде счастья. Он видит её перед тем, как совсем исчезнуть.       Она пришла сюда, потому что узнала, что призраки заканчивают свою жизнь там, где и появились в своём виде. То есть, где погибли.       Видеть, как дорогому тебе не-человеку становится плохо, как смерть уже забрала его реальное тело — невыносимо.       Кассандра подняла свои руки, чувствуя небольшой холодок на коже. Из-за её спины подул ветер, и свет-образ перед ней колыхнулся, будто огонь костра. Сердце болезненно сжалось от того, как хрупок сейчас может быть Никита. Слёзы помешали вздохнуть, поэтому она просто шире открыла рот, но уже спустя томительную секунду всё успокоилось, кроме её трепещущего от любви и боли сердца.       Он как будто держал её за руки. Смотреть в его глаза было так больно. Хотелось запомнить их, но как будто наглядеться было невозможно, они ежесекундро забывались, слезы в глазах мешали смотреть. Она ещё раз открыла рот, но из лёгких так и не поднялось ни звука: всё застревает где-то прямо у горла.       — Никита… — на выдохе сказала она, чувствуя, как слезы пробиваются. Она уже видит размытыми пятнами, а нос переполняется слизью. Приходится шмыгать и отнять от его полупрозрачных рук одну, чтобы снова разглядывать его грустное и испуганное лицо.       Они безумно полюбили друг друга, пусть никогда об этом и не говорили. Проводить время вместе было так весело, а когда она узнала, что Никита на самом деле уже давно погиб, стало даже… веселее? Они могли смотреть за другими мирами, с красным небом, чёрными деревьями. Они смогли летать по ночному городу.       Наверное, это и убило его так быстро. Он потратил все силы и теперь не мог более оставаться в реальном мире.       Его просто прекрасное лицо тоже было на взводе. Девушка видела, как он сдерживает слёзы ради неё — подольше остаться здесь. Разного цвета волосы и глаза сейчас выглядели так же красиво, как и при обычном своём цвете — не бело-голубом. Она видела, как по его лицу текут маленькие слёзы, и сердце сжималось от того, что её лицо тоже мокрое от своих слёз. Она бы хотела смахнуть их, прикоснуться, да вот только…       Ветер снова подул, белый контур начал колебаться и прерываться. Страх пробежал по лицу девушки: «Нет! Не сейчас!».       Когда Никита снова смог собраться, было видно, как он уже не может держаться. Кое-где он совсем становился прозрачным. Девушка боялась, что запомнит его таким, и вот-вот забудет цвет его кожи, потому что та сейчас показывает город позади них.       Холод охватил её, она и не заметила этого. Совсем лёгкий ветерок подхватил его свет и стал приподнимать вверх. Горячий страх и боль прошлись по груди, как будто сама смерть отталкивает её от него. Его лицо выражало грусть и такую же боль. Наверняка ему очень-очень больно умирать.       Она не знала, что сейчас гораздо больнее понимать, что ты умираешь. Никита не хотел знать, что больше её никогда не увидит. И что она больше никогда не встретит его. Он не верил, но отрицать — терять время в раздумьях. Он хотел запомнить её, но зрение становилось хуже и хуже, она превращалась в сгусток смазанного света. Этот свет скрасил его не жизнь, он показал, какого цвета любовь. И оставаться без неё было так… больно. Больно…       — Не покидай меня… — сказал он из последних сил, когда ветер уже уносил его свет, растворяя его по воздуху. Он не хочет быть без неё. И не-быть без неё тоже не хочет.       Кассандра смотрела, как тело Никиты до конца растворилось.       До конца.       Ничего не осталось.       Она сломалась.       Её тело согнулось, опустилось на мокрый асфальт. Руки сжали последние остатки его холодка.       Душераздирающий крик с жутким хрипом наполнил город:       — Никита-а-а!