VIERNES ("Мой лавровый венец")

Стал я как презренная нищая тварь. Как от безделья сел за зеленый стол, Проиграл своего имения часть И, напоследок, превозмогая жар, Всех за свой счет угощать пошел, Боясь в их глазах еще ниже упасть. Остался один без гроша. Стал я ничтожеством, кое нигде не ждут. Как сплетню о том, что благородный сеньор Чужую жену меж грудей целовал, Пропадал с ней где-то по пять минут И, в целом, без ума от нее до сих пор, Благородному сеньору пересказал. Замираю, почти не дыша. Стал я посмешищем, противным себе. Как в лучшем платье своем прыгнул в грязь И руками жижу растер по лицу, А потом извалялся в сена снопе И, вдоль оживленных улиц пройдясь, Подставлялся томатам и сырому яйцу. О, Боже, посмотри на меня! Как ресницы и брови сбрил И волосы черные, как смола. И город покинул, пряча взгляд, Доказывать что-то лишившись сил, Усевшись задом наперед на осла, Будто правда был во всем виноват. Хожу теперь Каином, шею склоня. Стыд — мой роскошный лавровый венец, Но слишком тяжёл он для головы. Настолько, что тянет к земле. Мои ноги – осина, мои руки – свинец, Расходятся смысла привычного швы И тлеют в позора горячем угле. Почему допустил Ты такой пустяк? Споткнулся я на скалистом пути, В вышине, куда сам себя и вознес — Глаза мои заслонил туман. Я — человек. И не за чем в суд мне нести Пыль колен да пригоршню слез. Или ещё какую дрянь. Умоляю, возьми просто так.