Глава 46 Начало Суеты

      Звон стали эхом разносился по двору из Драконьего Камня, резкий и ритмичный, словно удары сердца по железу.       Эймон стоял на краю ринга для спаррингов, и утренний воздух холодил его кожу. Небо над головой было окрашено в оттенки туманного серебра, а запах морской соли смешивался с запахом камня, который никак не хотел улетучиваться.       Он взял в руки лук и медленно выдохнул через нос. Тетива все еще вибрировала от напряжения, но его пальцы были тверды.       Во дворе Драконьего Камня в этот час было тихо — только ветер, море и мягкий ритм тренировок. Туман облеплял края каменных стен, стирая границу между небом и морем.       Сир Джонотор Дарри внимательно наблюдал за происходящим, скрестив руки на груди и сжав губы в молчаливой критике. В нескольких шагах от него стоял сир Барристан со своим обычным спокойствием — размеренный, неподвижный, но всегда начеку.       — Сосредоточься на своем дыхании, — сказал Джонотор.       — Выпустишь слишком рано, улетит дальше. Слишком поздно, и врежешься в стену.       — Очень обнадеживающе, — пробормотал принц, снова прицеливаясь.       Сир Селми прислонился к столбу, скрестив руки на груди, с непроницаемым выражением лица, хотя в его бледно—голубых глазах мелькнул интерес.       Эймон выпустил стрелу.       Фрагмент кода для выполнения дополнительного вычисления.       Еще одно попадание в яблочко.       Джонотор моргнул. — …Это твоя третья стрела подряд.       — Я считаю до пяти, — ровным голосом произнес Барристан.       Мальчик попытался скрыть улыбку, накладывая на тетиву очередную стрелу. — Может быть, я просто, наконец, начинаю понимать, что к чему.       Джонотор шагнул вперед, щурясь на мишень. — На прошлой неделе ты ничего не «понимал». Ты едва мог попасть в стог сена, не говоря уже о том, чтобы попасть в центр.       — Я… упражнялся, — неопределенно ответил Эймон.       [Анализ траектории завершен. Коррекция прицеливания: 0,4 градуса влево. Оптимальный спуск: сейчас.]       Он выстрелил.       Фрагмент кода для выполнения дополнительного вычисления.       Снова в самом центре.       Дарри тихо присвистнул. — Ладно, теперь ты просто выпендриваешься.       На этот раз Барристан шагнул вперед и, прищурившись, посмотрел на подопечного — не с подозрением, а скорее с любопытством. — Твоя осанка улучшилась. Плечи расслабились. Ты, даже не задумываясь, компенсируешь ветер.       Принц пожал плечами, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — Может, у меня просто хороший день.       — Или кто-то подсунул тебе в ботинки духа кошачьей лапы, — пробормотал Джонотор.       Барристан усмехнулся. — Что бы это ни было… продолжай это делать. Снова. Попробуй на двадцать ярдов дальше.       Они отодвинули цель назад. Эймон последовал за ним, сориентировался, прицелился и…       Фрагмент кода для выполнения дополнительного вычисления.       Еще одно попадание в яблочко.       Джонотор потер лицо. — Я видел взрослых мужчин, которые убили бы, чтобы так выстрелить.       — Что ж, — сказал мальчик, опуская лук, — пожалуйста, не дай им убить меня за это.       Это вызвало короткий смешок у обоих рыцарей.       Они продолжали в том же духе еще час…       Эймон выпускал стрелу за стрелой, мишени становились все меньше, отдалялись и временами перемещались. Его руки ныли, но что-то глубоко внутри продолжало приспосабливаться, компенсируя это.       [Включена стабилизация. Оптимизировано визуальное отслеживание глубины. Мышечная усталость минимальна.]       Когда он, наконец, опустил лук, сир Барристан шагнул вперед и легонько хлопнул его по плечу.       — На сегодня достаточно стрельбы из лука, вундеркинд.       — Уже? Я могу заниматься этим весь день, — ответил Эймон, слегка запыхавшись.       — Ты уже достаточно смутил оруженосцев для одного утра. — сказал Джонотор, хватая тренировочный кинжал с оружейной полки и бросая его ему. — Пора подобраться поближе к врагам.       Эймон поймал кинжал одной рукой, проверяя его вес.       — Теперь переходим на ножи? Ты просто надеешься, что я подставлю ногу, не так ли?       — Нет, если ты будешь быстрым, — сказал Барристан с легкой ухмылкой. — И если ты будешь слушать.       Все трое двинулись к рингу, солнце поднималось все выше, а лязг клинков сменился свистом стрел.       Арена для спарринга уже нагрелась на солнце, песок под их ботинками был мягким, но твердым. Принц подпрыгивал на носках, сжимая в руке деревянный кинжал, пытаясь повторить позу, которую показывал ему сир Барристан.       Сидящий напротив него сир Джонотор вытянул шею и лениво занес свой тренировочный клинок.       — Ладно, маленький принц, — сказал он с ухмылкой. — Постарайся не пораниться.       Эймон ухмыльнулся. — Ничего не обещаю.       Когда они начали кружить, альчик пробормотал себе под нос:       — С.Э.Р.А… ты не спишь?       [Всегда.]       — Мне нужна помощь. Ты можешь… просканировать его? Найти слабые места?       [Подтверждаю. Начинаю анализ движений.]       Дарри сделал выпад, нанося быстрый удар. Эймон парировал, но едва заметно.       [Скорость: умеренная. Работа ног: неровная. Правая нога доминирует. Предпочтение отдается левому плечу — обнаружено недавнее растяжение.]       Эймон уклонился от удара и отступил назад, его кинжал взметнулся вверх.       — Скажи это не как робот.       [Он потерял равновесие. Удар пришелся в левый бок.]       Джонотор с уверенной ухмылкой двинулся вперед, пока принц не проскользнул мимо его защиты, изогнулся и ткнул его в ребра.       Его ноги сдвинулись с места прежде, чем он успел подумать о том, чтобы сдвинуться с места. Кинжал отклонился, парировал удар, полоснул — плавно, точно.       «Это… странно», — подумал Эймон, пригибаясь, когда клинок Джонотора пронесся над его головой. Я не чувствую, что делаю это сам — скорее, я наблюдаю, и мое тело уже знает ответы на вопросы, которые я даже не задавал.       Каждая регулировка, каждый поворот были инстинктивными. Но это был не инстинкт. Это было рассчитано. Настроено. С.Е.Р.А. направлял его — не контролировал, а предвидел.       Усиление.       Его тело стало острее. Зажигалка. Это как разница между движением меча по грязи и рассеканием воздуха.       Как будто мои мышцы уже знают ответ еще до того, как был задан вопрос.       Ему почти захотелось рассмеяться. Я сражаюсь… или синхронно двигаюсь?       Он чувствовал себя марионеткой в руках кукловода, которому доверял и которого не совсем понимал.       [Сейчас. Маневр обезоруживания: удар снизу, поворот запястья, перенаправление силы.]       Мальчик действовал, не задумываясь.       В следующую секунду клинок Дарри со звоном упал на землю, а деревянный кинжал Эймона был направлен прямо ему в грудь.       На мгновение воцарилась тишина.       Затем…       — Сдавайся, — ласково произнес принц, склонив голову набок.       Джонотор моргнул. — Ты, маленький…       Он сделал выпад, но Эймон, смеясь, отскочил в сторону, с торжествующим шлепком приставив кинжал к спине рыцаря.       — Снова мертв! — Принц воскликнул.       — Боги, — простонал Дарри, потирая плечо. — Я сдерживался!       — Ага, — ухмыльнулся Эймон, вертя в руках деревянное лезвие. — Конечно, ты сдерживался. А я семи футов ростом.       — Нет правда! — Настаивал Джонотор, свирепо глядя на сира Барристана, который с трудом сдерживал ухмылку.       — Ты же понимаешь, я никогда не позволю тебе забыть об этом, — сказал мальчишка, сверкая глазами. — Ни когда мне будет десять. Ни когда мне будет двадцать. Я напомню тебе и на смертном одре.       Дарри выглядел огорченным. — Я уже сожалею обо всем, что произошло сегодня.       Барристан, наконец, издал смешок. — Осторожнее, Джон. У него память как у Великого мейстера.       Эймон повернулся, все еще держа кинжал в руке, и одарил Селми самодовольной улыбкой. — Твоя очередь.       Белый рыцарь приподнял бровь. — Ты хочешь сразиться со мной?       — Я хочу попробовать, — ответил принц.       Барристан вышел на ринг, расправив плечи и доставая новый тренировочный клинок.       — Очень хорошо. Давайте посмотрим, что у вас есть, принц.       Эймон выдохнул и кивнул.       — Сэра. Тот же план.       [Анализируем противника: сир Барристан Селми…]       [Статус: Рыцарь королевской гвардии. Боевой опыт: обширный. Уровень угрозы: … Очень высокий.]       — Да, без шуток.       [Обнаружено открытие. Удар правым плечом — обычный обморок. Вероятная ловушка. Не вступайте в бой напрямую.]       Мальчик двигался, уворачиваясь и извиваясь, его деревянный клинок сверкал. Он был быстр.       С.Е.Р.А. управляла его движениями ног, углами и моделями — он не отставал.       В какой-то великолепный момент он даже выглядел так, будто у него был шанс.       Затем…       Селми сменил позу.       Теперь он двигался по-другому.       Быстрее.       Острее.       Он перестал играть.       Эймон заметил это изменение слишком поздно.       [Предупреждение: Повышенная агрессивность. Усиление техники. Рекомендуется оборонительная позиция—]       Удар!       Кинжал Эймона вылетел из его руки. Мгновение спустя его ноги подкосились, и он с глухим стуком ударился о землю, воздух со свистом вырвался из его легких.       Селми отступил назад, подняв деревянный клинок, затем опустил его.       — Ты продержался дольше, чем я ожидал, — спокойно сказал он.       Эймон прохрипел. — Ты… это было нечестно. Ты сдерживался!       Барристан улыбнулся. — Я сдерживался. Пока ты не начал дерзить.       Эймон застонал, перекатываясь на спину.       — Сэра, напомни мне перестать бросать вызов людям, которые сражались на войнах.       [Отмечено. Зафиксирована стратегическая ошибка: завышенное самомнение по сравнению с мастерством ветерана.]       — Я ненавижу вас обоих.       Барристан протянул ему руку. — У тебя есть талант, Эймон. Но помни — талант не побеждает опыт.       — Я запомню это, — пробормотал мальчик, вставая и стряхивая песок с одежды.       — Сразу после того, как я вытащу свою гордость из грязи.       Когда солнце поднялось над башнями Драконьего Камня, тренировка подошла к концу. Двор был усеян истертым песком, брошенными клинками и тремя мокрыми от пота фигурами — двумя, которые лелеяли уязвленное самолюбие.       Сир Джонотор плюхнулся на скамью, вытирая лоб рукавом. — Клянусь богами, такими темпами ты будешь вытирать за мной полы, когда тебе исполнится четырнадцать.       Эймон, все еще переводя дыхание, самодовольно ухмыльнулся. — Таков план. Я даже сделаю это с закрытыми глазами, просто чтобы быть добрым.       Джонотор простонал. — Ты будешь невыносим. Запомните мои слова, сир Барристан — этот мальчик будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь.       — Ты так говоришь, как будто это что-то плохое, — съязвил принц, еще раз крутанув свой деревянный кинжал для пущего драматизма.       Селми усмехнулся, скрестив руки на груди и облокотившись на тренировочную стойку.       Дарри покачал головой, его улыбка слегка поблекла, когда он посмотрел на мальчика — не с весельем, а с уважением и восхищением.       — Послушай, парень, — сказал он, понизив голос, и шутка перешла во что-то более серьезное.       — Ты совершенствуешься быстрее, чем кто-либо, кого я когда-либо видел. Но дело не только в мастерстве — в том, как твой разум взаимодействует с твоим телом. Это то, что отличает тебя от других.       Он помолчал, вытирая лоб, не отводя взгляда.       — Продолжай тренироваться. Продолжай стремиться. Не ленись. Не возгордись. В тебе есть что—то особенное. И однажды…       Мгновение.       Он понизил голос — не громче, но весомее, каждое слово было правдивым.       — …однажды, я думаю, ты станешь величайшим воином, которого когда-либо видел Вестерос.       Эймон моргнул, затем отвесил преувеличенный поклон. — Это очень мило, сир Джонотор. Вы хотите, чтобы я расписался у вас на лбу сейчас или позже?       Рыцарь бросил в него тренировочным щитом.       Эймон, смеясь, увернулся.       — Беру свои слова обратно, — пробормотал Дарри. — Ты будешь самым невыносимым мальчишкой, которого когда-либо видел Вестерос.       Теперь Барристан улыбался, за суровостью в его глазах скрывалась нежность.       — Он вернулся, — тихо сказал белый рыцарь.       Джон поднял голову. — Хм?       Селми кивнул в сторону Эймона, который теперь разыгрывал дуэль с ветром, как театральный дурак. — Мальчик. Он снова беззаботен. В нем слышится смех. Мир.       Эймон услышал это и оглянулся, грудь его вздымалась и опускалась, на лбу выступил пот, но глаза были ясными.       — Я все еще я, — сказал он, слегка задыхаясь.       — Просто… лучше.       Барристан молча наблюдал за ним, не сводя глаз, прежде чем заговорить тихим голосом, проникнутым тихой искренностью.       — Покойная королева гордилась бы тобой.       Эти слова заставили принца застыть на месте.       Мгновение он ничего не говорил — просто смотрел на кинжал в своей руке, его грудь сжалась, воспоминания вспыхнули, как пламя. Затем он медленно кивнул, и едва заметная улыбка тронула его губы.       — Я дал ей обещание. — тихо сказал он. — И я собираюсь его сдержать.       За этими словами скрывался вес — цель.       Затем, прежде чем момент стал слишком напряженным, он повернулся к Джонотору и добавил: — Начнем с того, что на следующей неделе будем вытирать с тобой пол.       Дарри застонал. — Дерзость и сталь в одном маленьком теле. Мы обречены.       Барристан рассмеялся — по—настоящему рассмеялся — и покачал головой.       — Нас спасают семеро. — сказал он. — Ему всего шесть.       — С половиной, — поправил Эймон, как всегда точный.       — Верно, — сказал Джонотор. — Нельзя забывать о половине. Вот где кроются все проблемы.

***

      — Принц Эймон?       Мальчик замер на полпути, обернувшись, и увидел, что один из замковых слуг стоит на краю тренировочного двора, аккуратно сложив руки перед собой и почтительно опустив глаза.       — Мейстер Джерадис просит вашего присутствия, мой принц, — сказал слуга. — Вас вызывают в зал на вечерний ужин. Его светлость король Эйрис приказал, чтобы вы присутствовали вместе с королевской семьей.       Принц моргнул. — Подождите, ужин? Уже?       Слуга кивнул. — Солнце уже почти в зените, мой принц. Приготовления идут полным ходом.       Джонотор усмехнулся у него за спиной. — Время летит незаметно, когда ты изматываешь своих наставников.       Селми приподнял бровь. — Тебе, наверное, захочется смыть песок с лица, прежде чем явиться на ужин.       Эймон оглядел себя — пропитанная потом туника, стоптанные сапоги и небольшое пятно грязи, прилипшее к локтю после недавнего падения.       — Точно, — пробормотал он. — Королевские обеды. Не могу же я появиться в таком виде, будто проиграл схватку со свиньей.       Джонотор ухмыльнулся. — Или выиграл.       Эймон закатил глаза. — Ты такой юморист.       Затем он повернулся к слуге. — Скажи им, что я буду там.       Слуга поклонился. — Да, мой принц.       Поспешно удаляясь, принц взглянул на белых рыцарей, стоявших по бокам от него — один ухмылялся, другой держался стойко, но оба были по-своему горды.       — Думаю, пришло время причесаться и притвориться респектабельным.       Дарри хлопнул его по плечу. — Не притворяйся слишком усердно. Нам будет не хватать тебя настоящего.       И с этими словами он направился к замку, его шаги были легче, чем за последние недели, боль от ушибов отступила, уступив место чему—то другому — возможно, цели. Или его начало.       Эймон провел рукой по волосам, бормоча: — Пора выглядеть презентабельно.       [Желательно. Нынешний вид напоминает покрытого грязью конюха, переживающего экзистенциальный кризис.]       Он усмехнулся себе под нос. «Тебе повезло, что я слишком устал, чтобы спорить».       [Маловероятно. Данные свидетельствуют о том, что у вас есть запас энергии только на то, чтобы быть трудным.]       Покачав головой и улыбнувшись уголками губ, Эймон шагнул внутрь — весь в синяках, с поддержкой в руках, одетый принцем и направляющийся прямо в логово льва.