Под шум волн покажи

      — Дядь Коллис, а расскажите ещё про гномов!       Мужчина, чьи волосы и бороду едва тронула седина, улыбнулся.       — Конечно, Бард, но сперва ты покажешь как хорошо справляешься с луком.       Бард кивнул, хотя ему откровенно говоря не хотелось прерывать столь интересный разговор. Дядь Коллис умел говорить, интересно, громко и смешно, даже о самых страшных вещах.       — И даже не думай опозорить меня перед Ромером в следующую пятницу!       Коллис громко рассмеялся, когда Бард взял колчан в руки. Мальчик тоже хихикнул, Ромер вряд ли сможет различить попал он, или же нет. Пьяный мозг воистину творит чудеса, по крайней мере только напившийся человек мог рассказывать о том, как оседлал самого Смауга и быть при этом предельно серьёзным.       Бард вытянул первую стрелу. ***       Шум рынка и запах рыбы стал неотъемлемой частью Озëрного города, каждый его житель мог с уверенностью заявить, что спокойно различает и то, и другое. Вон кто-то случайно уронил в воду яблоко, а потом упал сам, вот там отловили скумбрию, а там сельдь. Но среди всех этих привычных звуков явно выделялись нервозные возгласы из соседнего дома.       — Что же делать? — Крупная женщина с огромной бородавкой на шее вытерла лоб грязной тряпкой, её спутница, куда более тонкая и покрытая красными пятнами аллергии пожала плечами.       — Даже не знаю, но эта точно не выберется. — Она указала на худую женщину, лежащую посреди комнаты, её болезненная худоба выдавала в незнакомке тяжело больную, как собственно и оханье двух других, что в городе были за место хороших лекарей.       Неутешительные прогнозы тонкой сбылись лишь к утру, когда тело женщины издало последний вздох и тёмные глаза медленно закрылись.       — Ну всё, отмучилась. — Констатировала толстая, кивая белобрысому пареньку в конце коридора. — Говори костёр разводить.       В Озëрном городе тела предавались огню, ибо негде было хоронить.       — А с ним что? — Тонкая кивком указала на противоположный угол, там, ссутулившись, сидел маленький мальчик, на вид лет пяти.       — Хрен его знает. — Пожала плечами толстая. — Поговорим с Гратом, может ему подмастерье нужно?       В этот момент кто-то постучал в и так открытую дверь.       — Можно? — В проходе показался мужчина, лет тридцати, с тёмными волосами, лëгкой щетиной и пронзительными голубыми глазами.       — Дядь Коллис! — В один голос воскликнули женщины. — Хорошо, что вы здесь, а то нужно дыру в потолке чем-нибудь забить, справитесь?       Мужчина улыбнулся одной из своих привычных распологающих улыбок.       — От чего не справлюсь, девушки-красавицы? Подавайте сюда доски!       Женщины в ответ рассмеялись. Коллис им нравился, по правде говоря, он нравился всем, кроме тех, кому он сам нравится не хотел. Как только с крышей было покончено, мужчина вернулся в комнату, где двое парней грузили тело умершей на носилки.       — А это кто? — Коллис указал на мальчика.       — Ах, это, — Тонкая поморщилась. — Сынок погибшей. Думаем вот, куда девать, отца то нету. Грату всучим наверное.       — Зачем же Грату? Эй, парень!       Мальчик от его голоса будто ожил, поднимая красные заплаканные глаза.       — Она умерла? — Спросил он охрипшим голосом.       — Увы, но да. — Коллис неспешно подошёл и уселся рядом с ним, прямо на полу, достав из кармана трубку, мужчина закурил. Несколько минут они сидели в тишине, пока Коллис вновь не заговорил.       — Знаешь ли ты что-нибудь о том, чем занимаются лодочники?       Мальчик удивлённо всхлипнул. Этого вопроса он совершенно не ожидал.       — П-примерно?.. — Ответил он неуверенно, голос дрожал, ровно как и замëршие пальцы. — Я видел их много раз, но никогда не говорил.       — А теперь говоришь. — Коллис затянулся и прикрыл глаза, после рабочего дня всё его тело ломило, но не помочь бедным работникам этой паршивой пародии на врачевальню он не мог. — И может быть сможешь поговорить с ещё несколькими. Как там тебя?..       — Бард.       — Именно, Бард. Что скажешь?       — Берёте к себе в подмастерья? — Мальчик неверяще уставился на своего странного собеседника.       — Да. — Просто и лаконично ответил Коллис. — Ты согласен?       Бард слегка замялся, он посмотрел в сторону коридора, куда несколько минут назад отнесли тело его матери, оно вероятно уже сгорало в пламени костра вместе с остальными несчастными.       — Да.       — Отлично. — Коллис так же неторопливо встал, колено предательски хрустнуло, но он не обратил на это внимание, протягивая мальчику руку. Бард слегка поколебавшись ухватился за неё и пошёл следом за мужчиной.       — Меня зовут дядь Коллис, как правило.       Сказали ему уже на выходе из врачевальни. Бард кивнул. ***       В будущем Бард мог только хлопнуть себя по лицу, когда вспоминал своё колебание в тот момент, пускай оно и было абсолютно нормальным. Дядь Коллис сумел научить мальчика многому, не только мастерству лодочника. Стрельба из лука, шитьё, умение починить любую вещь своими руками, но самое главное, он научил Барда стоять за себя и на своём. Маленький забитый мальчик медленно, но верно превратился в нагловатого по меркам Озëрного города паренька. ***       — Неужели ты пригласил эту старую дуру на мой день рождения?       Бард только и мог, что усмехнуться.       — Брось дядя, Кария давно глазки тебе строит.       Коллис зажмурился и вновь затянулся. Мужчина всегда курил чертовски много, при чём один и тот же табак.       — Ладно, но если эта стерва снова решит по выпендриваться своими камушками, она со своей дочуркой вылетит вон.       Бард кивнул, пока внутри разгоралось желание увидеть данное шоу. Кария и её дочь Марэя были одними из тех, кто входил в категорию: «Даже хуже этих заносчивых выскочек эльфов!», так что каждый раз, встречаясь с ними на рынке, начинался переполох, что в Озëрном городе считался за небольшое представление. Большинство покупателей и продавцов собирались около палатки, где уже шли непримиримые дебаты на счёт того, какая рыба кому достанется. Бард тоже подключался, но только тогда, когда рядом была Марэя, для баланса так сказать.        ***       У Барда было множество воспоминаний связанных с Коллисом. Он помнил, как тот впервые взял его в плаванье до царства эльфов, где мальчик обозвал короля: «Вон та страшная женщина», тогда смех в каюте не стихал пол-ночи, как он познакомил маленького мальчика со своими друзьями, что охотно приняли его в свои ряды. Он помнил как ходил по городу, когда начал замечать, как хорошо люди относятся к дядь Коллису, как вечно вспоминают его помощь. Но лучше всего он помнил его уроки.       «Наша жизнь слишком коротка, чтобы я вечно дулся на чью-то дурость».       Сказал он как-то на вопрос Барда о том, почему же дядя прощает того или иного человека.       «А ты думаешь мы так сильно отличаемся? Нет, парень. Эльфы, гномы, люди, даже хоббиты могут быть разными, хоть святыми, хоть гнилыми… »       Сказал он, когда мальчик всё никак не мог уснуть перед поездкой к эльфам.       И так раз за разом. Он учил Барда всему, что умел. Учил честности, взаимопомощи и стойкости. Сам Коллис до последнего своего вздоха оставался на ногах, игнорируя советы целителей.       «Я всё равно подохну, а так хотя бы сделаю что-нибудь полезное напоследок».       Коллис ушёл рано утром, тихо и спокойно, даже не просыпаясь. Весь город тогда собрался вокруг костра. Поджигал его Бард, смотря при этом на закрытые глаза, что даже в самые тёмные бури светились словно драгоценные камни.       Неважно сколько времени пройдёт, неважно как скоро Бард победит дракона и взойдет на трон, но он вечно будет помнить того, кто воспитал в нём всё то, что привело его к победе, в первую очередь над собой.