7

Вновь протяжно вздохнув, Дана отпила горячий кофе, откидывая голову на сиденье. Раздался громкий хлопок двери, заставивший её прикрыть глаза от боли в висках. Аларик лишь широко улыбнулся, радуясь такой реакции. Утро у девушки было скверным, и учитель никак не спасал от похмелья, издеваясь над ней: специально громко хлопал дверями, ронял и бил посуду друг об друга. Ему лишь осталось начать кричать над её ухом, чтобы Лайтвуд окончательно решилась броситься под колёса, лишь бы не мучаться. — Ты самый жёсткий человек, которого я знаю, — мистера Зальцмана ни в какую не получилось уговорить оставить девушку отсыпаться и пропустить школу. Дана уже начала приводить в пример, что он сам был подростком и должен её понимать, но тот лишь рассмеялся, выгоняя в машину. Спасибо, что хотя бы дал привести себя в порядок и чистую одежду, которая висела на ней, как на мешке, отражая её состояние. — Не нужно было так много пить. Подросткам алкоголь запрещён, между прочим. — Очень смешно, — закрыв глаза, девушка поудобнее устроилась на кресле. — Ты мне мстишь за то, что я ворвалась к тебе поздно ночью пьяная? — Не без этого. — Мог бы бросить тогда меня на улице, — обиженно прошептала Дана. — Ты же знаешь, что не мог. И что вообще с тобой вчера случилось? — Лайтвуд лишь пожала плечами, понимая, что речь идёт о синяках и ране на губе, но говорить правду она не собиралась. — Если у тебя что-то случилось, ты можешь мне сказать. Я помогу тебе решить все проблемы. Ты же в курсе? — серьёзно произнёс Аларик, поворачивая голову в сторону девушки, которая лишь благодарно улыбнулась, чувствуя, как что-то приятное разливается внутри. — А… Может, научишь меня каким-то приёмам? — неловко промямлила Дана. — Приёмам? — вопросительно выгнул бровь Рик, выезжая в сторону дома Гилбертов. — Да бросьте. Вы явно в хорошей форме, поди занимаетесь чем-то, — переведя взгляд в сторону дома, Лайтвуд тяжело простонала, надеясь, что Елена сломала ногу и сейчас не сядет в эту машину. — Ну так что? — Ладно. Научу тебя некоторым приёмам, если они, конечно, не будут использоваться против меня, — боднув локтем девушку, Аларик улыбнулся, услышав впервые за сегодня её смех. Вчерашнее состояние и побои, которые он увидел, волновали мужчину, а особенно то, как себя вела утром девушка. Впервые он видел настолько отстранённый от всего, что происходит вокруг взгляд. Входная дверь дома Гилбертов открылась, выпуская двух единственных живых представителей фамилии. Джереми с таким же помятым лицом, как и у Даны, быстро зашагал к машине, отмахиваясь от Елены, которая что-то ему говорила. — Выглядишь отвратительно, — подмигнув удивлённой Елене, Дана перевела взгляд на Гилберта-младшего. — А ты что тут делаешь? — удивлённо спросила Елена. — Отличное день рождения, — отвечая на описание сегодняшнего состояния своего тела, ответил Джереми. — Я тебя там не видела, — Лайтвуд не ожидала, что малыш Гилберт посетит её вечеринку. — Ну конечно, ты же была занята другим, — хитро улыбнувшись, Джереми достал телефон, ища в галерее нужное видео. Протянув телефон Дане, он быстро включил видео, смотря на экран, как и Елена. Остановив машину на парковке школы, Аларик так же повернулся к экрану. Брови у мужчины тут же поползли вверх от удивления, когда на экране сначала появилось пьяное лицо младшего Гилберта, а потом полуголая Дана с каким-то таким же полуголым парнем, который обнимал её руками, пока она танцевала на столе, крутя бёдрами. Елена испустила удивлённый вздох. — Вот ты засранец! — ударив парня по плечу, девушка отодвинулась подальше, удаляя видео, чтобы у неё не успели отобрать телефон. Поняв, что к чему, Джереми полез на переднее сиденье, чуть не ударив сестру по лицу, но та успела вовремя увернуться. — Руки! — Эй! — Держи, — мило улыбнувшись, Дана протянула телефон недовольному парню, который тут же его вырвал. — Теперь я буду спокойна, что ты дрочишь на старую добрую порнушку. — Фу! — Фу! В один голос воскликнули Елена и Аларик, пытаясь выкинуть этот момент из своей головы. Подмигнув на прощание, Лайтвуд вылезла из машины самая первая, уходя в сторону школы. — Если ты не сделал домашку из-за вечеринки, то я спокойно поставлю тебе плохую оценку, — Джереми протяжно простонал, уходя за Даной. Выйдя с очередного урока, Лайтвуд достала свой телефон, смотря на кучу сообщений, которые она отправила Бекс, но та её игнорировала. Походу сегодняшний день она проведёт одна, отлично. Хотя, чуть задумавшись, Дана направилась в сторону Джереми, который искал что-то в своём шкафчике. — Привет, малыш Гилберт. Сходишь со мной на обед? — Джер чуть дёрнулся от неожиданности, складывая последние учебники в шкафчик. Чуть подумав, он кивнул, закрывая дверцу. За лёгкой болтовнёй ни о чём ребята дошли до столовой, куда уже успели сбежать почти все школьники. Проходя мимо очередного столика в сторону очереди за едой, Джереми перевёл взгляд на учеников, которые о чём-то шептались, смотря на Лайтвуд. — Мне кажется или всё время, пока мы сюда шли, на тебя смотрели и что-то обсуждали? — Дана удивлённо вскинула брови, набирая еду на поднос. Обернувшись, она и вправду увидела группу спортсменов, которые на неё смотрели, что-то обсуждая и смеялись. Заметив взгляд причины обсуждения, они тут же отвернулись, делая вид, что чем-то заняты. — Может, из-за вечеринки? — Гилберт лишь пожал плечами, направляясь за пустой столик. Двое ребят тут же принялись за еду, словно голодали несколько месяцев. — Ты знал, что вчера Крис и Том напились настолько, что на спор засосались? — Ты серьёзно?! — Ага. Слышала, как об этом шептались в туалете. Так что теперь будь осторожнее, а то вдруг и тебя заберут в свой клуб тайных геев? — Дана громко рассмеялась, смотря на возмущённое лицо Гилберта, как тут же резко поменялся в лице, кивая девушке за спину. Поставив упаковку с соком, Лайтвуд обернулась, смотря на Ханну с её вечно ходящими хвостиками. Брюнетка растянула свои губы в ухмылке, помешивая трубочкой молочный коктейль. — Ты что-то хотела? — непонимающе спросила девушка, как резко на её голову вылили холодный вязкий напиток. Рот приоткрылся от удивления, когда молочный коктейль начал капать с головы на кофту и лицо. — Грязная шлюха. — Какого чёрта?! — вскочив на ноги, Дана провела по лицу, сбрасывая на пол часть молочного коктейля. Столовая погрузилась в тишину, удивлённо переводя взгляд с Лайтвуд на Ханну. Джереми так и вообще подавился бургером, который ел. — Ой, прости, наверно, это не так приятно, как трахаться с мистером Зальцманом? — поддельно взволнованно воскликнула Ханна, надувая свои губы. — Что за бред ты несёшь? — вместо ответа Лайтвуд протянули листовку с её фотографией на весь лист и огромной надписью «Подстилка учителя». Оттолкнув от себя брюнетку, Дана быстрым шагом направилась в сторону туалета, чтобы наконец-то смыть с себя весь этот коктейль. Толкнув первую попавшуюся дверь в туалет, девушка открыла кран, набирая в руки воду. — Это мужской туалет вообще-то! — воскликнул какой-то парень, выходя из кабинки, но, увидев злое лицо Даны, быстро вышел из туалета, чуть не сбив Джереми, заходящего внутрь. — Ты в порядке? — Лайтвуд что-то промычала, смывая с волос жидкость. — Я в ярости! Увижу хоть ещё раз Ханну, вырву все её волосы. Тварь! — оглядев себя в зеркале, девушка взвывала от горечи. Волосы мокрые, как и футболка, что ей выдал мистер Зальцман, да и ещё на ней осталось немного молочного коктейля. — С чего они вообще взяли, что я трахаюсь с Алариком? — Вас часто видят вместе, — пожав плечами, Джереми открыл свой рюкзак, доставая кофту на молнии. С радостью её приняв, Дана застегнула молнию до конца, накидывая на волосы капюшон. — Тебя тоже и Елену, но почему-то слухов, что мистер Зальцман ебёт всё семейство Гилбертов, я не слышала? — прикрыв глаза, Лайтвуд знала, что идти сегодня в школу не стоит. Очередные слухи её не волновали, но мерзкая Ханна, которая посмела её опозорить на всю школу, да. — Да забей ты. Через несколько дней все забудут об этом. — Спасибо за кофту, — школьный звонок ударил по ушам. — Иди на урок, я всё равно собиралась уйти с последних. Попрощавшись с парнем, Лайтвуд отправилась к шкафчику, чтобы забрать свою сумку. Открыв дверцу, перед глазами появилась стопка листовок с её лицом. Раздражённо вздохнув, девушка забросила их в сумку, борясь с желанием найти сейчас Ханну и приложить её обо что-нибудь тяжёлое. — Где эта предательница?! — прокричала Лайтвуд, врываясь в гостиную, где на диване сидели Майклсоны, что-то обсуждая. Элайджа удивлённо вскинул брови на злую, как сто чертей, девушку, забравшую у него из рук стакан с виски. Клаус лишь пожал плечами на вопросительный взгляд старшего брата, сам не понимая, что происходит. — Ребекка! — завопила, что было силы, Дана, скидывая сумку на пол. — Что тут происходит? — удивлённо спросила Бекс, спускаясь по лестнице в гостиную, где за ней хвостиком шёл Кол, услышав крики, желая понаблюдать за зрелищем. — Златовласка, я всё понимаю, но ты меня сегодня бросила в школе. Это просто огромный пиздец! — Ты была в школе? Я думала, что ты до вечера отсыпаться собираешься. — Я бы с радостью, но мистер Зальцман заставил подняться и поехать в этот ад, — обновив себе стакан виски, Дана залпом его выпила, пытаясь хоть как-то унять злость, что копилась внутри на Ханну. — Он приехал за тобой и заставил подняться? — Если бы. Я пришла пьяная к нему домой, и с утра он прочитал мне лекцию о вреде алкоголя и отвёз в школу! — Рассказывай уже, что произошло в школе, — поняв, что в школе без её присутствия произошло что-то очень интересное, Бекка села на кресло, готовая слушать. Да и внешний вид девушки говорил, что произошло что-то очень интересное. — Произошло то, что я теперь местная шлюха! — яростно воскликнула Дана, доставая листовки из сумки и бросая их блондинке, которая часть протянула братьям. — Почему тут написано, что ты «Подстилка учителя»? — Эта самая интересная часть. На обеде ко мне подошла Ханна и при всех вылила на меня свой странный молочный коктейль, заявив, что моя пизда принадлежит члену мистера Зальцмана! Просто мерзкая гадина! Если я её хоть раз ещё увижу, то перееду несколько раз на машине, чтобы эта блядь гнила в земле! — Ох-хо, милая, сбавь обороты. — Кол, если ты ещё хоть слово скажешь, я врежу по твоему смазливому личику! — Так, подруга, пошли ко мне в комнату, пока ты никого не убила, — взяв Дану за плечи, Ребекка повела её в сторону лестницы. Закрыв светлую дверь, Майклсон посмотрела на злую Лайтвуд, которая ходила из стороны в сторону, говоря, как бы убила Ханну, чтобы та больше не смела пускать идиотские слухи о других. — Что это? — Бекка, заметив синяки на шее и разглядев разбитую губу, удивлённо вскинула брови, усаживая подругу на кровать и беря её за руки. — Ты в порядке? — Я не в порядке! Уже давно нет. Это просто какой-то огромный пиздец! Я так устала, Златовласка, — последние слова девушка прошептала, пока по щекам скатывались слезы. Прижавшись ближе к подруге, Дана позволила себе впервые дать слабину после смерти родителей и переезда. Всё навалилось на неё огромным комом, который становился всё больше и больше. Ребекка, не ожидав столько много эмоций, неуверенно обняла Лайтвуд, поглаживая по спине. — Ты же в курсе, что можешь всё мне рассказать? — аккуратно произнесла блондинка, смотря на заплаканное лицо своей подруги, та слегка неуверенно кивнула на её вопрос. — Прости, что разревелась, как дура, — натянув улыбку на лицо, Дана подошла к зеркалу, стирая мокрые дорожки и поправляя тушь, которая потекла от нахлынувших у неё чувств. Ребекка недовольно посмотрела на подругу, понимая, что та ей сегодня ничего не расскажет, но Лайтвуд быстро сообразив, что нужно сказать, чтобы Златовласка не устроила допрос с пристрастием. — Кстати, что произошло, когда я ушла с вечеринки? На лице Бекки тут же появилась улыбка, как будто она ждала этот вопрос с самого начала прихода подруги, чтобы подробно рассказать, что пропустили Лайтвуд и о чем она должна пожалеть. Дана в пол уха слушала Майклсон, пока её поток мыслей сбивал всё внутри. Почему-то она не думала о Заке и что случилось, когда она ушла с вечеринки, её голову занимала её пьяна выходка в туалете, которую она бы с радостью хотела забыть. Боже, вот для чего ты нужен, если знак даже не подал, что нужно было остановится?! Мать твою, я сосала член Кола Майклсона! — А ещё я хотела узнать, что происходит у тебя с моим братом? — Что?! — громко закричала Дана, не ожидая такого вопроса от слова вообще. — С каким из? У тебя их вообще-то четыре, и обвинять меня в таком, тебе должно быть стыдно. Хотя да, твои братья до ужаса сексуальны, и я уже точно не против Элайджи, а наоборот за. — Так, стоп. Я вообще-то хотела узнать про Кола, но… Твою мать, Лайтвуд! Ты засматриваешь на Элайджу? — Ты видела, какая у него задница! — Ребекка громко издала «фу», на что Дана громко рассмеялась и решив засмущать подругу полностью, начала описывать какой потрясный секс был бы у неё со старшим Майклсоном. — О, Господи, закрой свой грязный рот, Лайтвуд! Я серьёзно! — Девушка лишь мило улыбнулась, не забыв подмигнуть Златовласке. — Я уже поняла, что тебя и Кола ничего не связывает, и я очень этому рада. — Вот именно, я бы тебе сказала, если начала трахаться с одним из Майклсонов, — какая ты врушка, Дана Лайтвуд.

***

Последние события, хоть они были и не слишком радужные, дали девушке забыть о всем сверхъестественном мире и своей особенностью, которую она презирала больше всего в жизни. Дана помнила каждый месяц, день, да даже час, когда её болезнь ей мешала быть нормальной. Как она слышала голоса мёртвых, чувствовала холод смерти за своей спиной и находила трупы. Она не могла назвать свою сущность даром и силой, это было проклятье, которое мучало её семью из покорения в поколения. Её матери повезло столкнуться с этим, лишь видя, как её дочь страдает с детства от своего недуга. И очень повезло, что она не застала, как после её и мужа кончины, Лайтвуд становилось всё хуже. Отец девушки искал противоядие, лекарство, называйте как хотите, чтобы спасти дочь, не замечая, что превращается в монстра, который начинал незаметно для себя ненавидеть любое проявление сверхъестественного, включая свою кровь и плоть. Он не показывал это жене и старался и дочери, но иногда его настигали срывы, которые он уже не мог сдерживать в себе, выбрасывая всё на Дану. Лайтвуд сидела на кровати в своей комнате, смотря на ночной лес из своего окна, мучаясь от громких криков головы. Слез уже не было, только огромная ненависть, растущая всё сильнее и сильнее к себе с каждым новым криком. Она никогда не надеялась на спасение от этого, жизнь её научила, что никогда не будет так, как ты хочешь, хотя она много раз пыталась переиграть судьбу и спасти хоть кого-то. Больше всего она пыталась спасти не себя, а двух парней, что с детства шли с ней бок обок, даже узнав о её болезни. Она рвала себя всю изнутри, пытаясь спасти Скотта МакКола от укуса оборотня, веря, что для него есть противоядие, ведь это чёртов Скотти, её друг, который никогда в жизни не поступал против себя и мира. Она всегда считала его своим спасением, стоило ей хоть раз посмотреть в его верные и добрые глаза. И, конечно же, Стайлз Стилински, парень, который стал тихой гаванью для Даны и Скотта. Лайтвуд переживала с ним всё ужасное и тяжёлое, что происходило в его жизни, проживала это сама, чтобы он не мог почувствовать всю боль и жестокость этого мира. Он лишь парень, обычный человек, который погряз в сверхъестественном чуть ли не глубже всех, и он не заслуживал этого. Дана так их любит и боится причинить боль, как сама не заметила, что сделала им больнее всех, оборвав всю связь. Выдвигая крест на их дружбе. Огромный и яркий. Помнила все свои отвратительные слова в последний их разговор, который кричала в трубку телефона, но они не бросили её даже после этого. Не бросили, когда она открыла им правду о своей семье. А она посмела отвергнуть их после всего, что было. И от этого больнее всего. Открыв чат с профессором, который дал ей больше чем надежду на нормальное будущее, Лайтвуд, прикусив губу, вздохнула от новой порции боли. Он уже несколько дней не отвечал на её сообщение. Ей хотелось приступить к занятиям, чтобы контролировать свою жизнь, а не быть зависимой от таблеток всю оставшуюся жизнь. Отбросив от себя плед, Дана поднялась с кровати, чувствуя сильную слабость в теле. Ей нужен хотя бы час спокойствия и желательно сна. Взяв таблетки со стола, она быстро проглотила две из них и легла обратно на кровать, закрывая глаза.

***

В нос ударил тошнотворный запах, отчего голова начала кружится, открыв глаза, Лайтвуд удивлённо осмотрелась по сторонам, цепляясь за знак. Она была на границе города, но какого черта она тут находилась?! Всё тело болело, словно по ней несколько раз проехались. Запах снова ударил поддых, не давая забыть, что она тут не просто так, опустив взгляд в сторону, девушка громко вскрикнула, хотела закричать, но горло нещадно болело, что давало знак о том, что она уже кричала, но не помнила об этом. Тело мужчины лежало рядом, он был уже мёртв, а вся его одежда в крови, как и шея. Вампир. Всё тело тряслось от страха и ненависти, слезы, что Дана не заметила, бежали по щекам. Её накрывала истерика, не давая вздохнуть. Словно ей на грудь положили гантелю и оставили её так лежать. Сделав несколько шагов назад, девушка не смогла устоять на ногах, падая на голые колени. Глубокий вздох оказался лишним, ведь в нос тут же проник запах крови вперемешку с землей, и всё содержимое желудка просилось выйти наружу. Просидев так минут двадцать, а может и больше, Лайтвуд начала приходить в себя. Она не помнила, как тут оказалась, последние воспоминание — это как она выпила таблетки и легла спать, а дальше пустота. — Да твою мать! — прокричала Дана, ударяя по дереву рукой. Ей нужно срочно было кого-то увидеть, почувствовать рядом и желательно знать, что это просто кошмар. Руки полезли в карманы шорт, надеясь там хоть что-то найти, но ничего не было. Блять. Блять. Блять. Трясущими руками Дана начала ощупывать куртку мужчины, пока не нашла там телефон. Первым вариантом было позвонить хоть кому-то, чтобы её забрали, но она не могла бросить тут этого мужчину. У него же, наверное, есть семья. Родители, жена или дети. Что с ними сейчас происходит? Набрав номер, Лайтвуд отошла подальше, пытаясь не смотреть в сторону трупа. — Вы позвонили в местную полицию Мистик Фоллса, что у вас случилось?

***

Дана не помнила, как приехала полиция, как Лиз Форбс задавала ей вопросы, но, увидев состояние девушки, попросила помощника отвезти её в участок и следить за ней, если вдруг нужна будет помощь. Не помнила, как её привезли в участок и увели в кабинет шерифа Форбс, принесли горячий чай и плед и задавали вопросы. Она просто сидела и молчала, смотря перед собой, прокручивая в голове одну и ту же картину убитого. Не помнила, как приехала сама Форбс и присела перед ней на корточки, задавая разные вопросы, не помнила, как спросила, где сейчас находится Кэтти. Не помнила ничего, пока её тётя не ворвалась в кабинет с криками в рабочей форме. По ходу, её вырвали со смены. — Эй, милая, ты как? — нежно спросила женщина, поглаживая её по щекам. — Кэт… — со всхлипом прошептала Дана, прижимая тётю к себе всем телом. Она громко рыдала и мечтала лишь оказаться в той чёртовой машине вместе с родителями. Мечтала, чтобы всё тогда закончилось и она никому не приносила боль и себе тоже. Но она была сейчас тут, живая и невредимая. — Дана, мне нужно знать, что произошло, как ты оказалась в лесу и нашла тело? — Я-я… — Слов не было, лишь страх за свою жизнь. Где она может оказаться в следующий раз и насколько серьёзнее будет опасность? А если бы убийца был бы ещё там? — Лиз, мы не можем отложить это всё на потом, ты же видишь, что она и двух слов связать не может? — Я всё понимаю, но в коридоре сидит жена убитого, которую успокаивали чуть ли не час, и она не подождёт до завтра. Мне правда жаль, что Дана столкнулась со всем этим, но это моя работа. Час?! Она пробыла тут час… И, мать твою, у него была жена, которая только что узнала о смерти мужа! — Всё нормально, я отвечу, — еле передвигая губами, шептала Лайтвуд, впервые подняв взгляд. — Я не могла уснуть, у меня часто бессонница, и обычно тогда ухожу побегать в лесу, чтобы усталой вернуться и лечь спать. Я бегала очень долго, ушла в свои мысли и не заметила, как оказалась почти за чертой города. А потом споткнулась обо что-то и упала, думала, корень дерева или ещё что-то, но потом я почувствовала этот запах и… — Всё, хватит! Лиз, она сказала всё, что знает, а теперь я её забираю, и мне плевать, что ты скажешь! Кэтти вывела девушку из кабинета, но вернулась обратно подписать какие-то бумаги и попросила её подождать. Дана лишь молча сидела на лавочке, пока не услышала громкий всхлип справа от себя. Подняв голову, она увидела женщину с ярко-рыжими волосами, где пробивалась едва заметная седина. Выглядела она отвратительно, глаза были красными от слез и пустые, словно всё хорошее для неё исчезло. Черт! Это же продавщица в одном из продуктовых в городе. Дана её видела довольно часто, когда ходила закупаться продуктами на неделю. Она всегда улыбалась клиентам, помогала старикам с тяжёлыми сумками и объясняла, где что лежит, без закатывания глаз, как другие сотрудники зала. Пару раз даже разрешала донести Лайтвуд деньги потом, когда не хватало. Кэтти быстро появилась перед племянницей, говоря с кем-то по телефону, точнее, ругалась с начальником, пытаясь отпроситься со смены. Послав его, она села рядом с девушкой и тяжело вздохнула. — Езжай на работу, я ведь понимаю, как это важно. — Ты нормальная? Я не могу тебя бросить после всего! — недовольно воскликнула тётя, удивлённо смотря на Лайтвуд. — Кэт, я справлюсь. Хочешь, позвоню Бекс, и она меня заберёт, я не буду одна. Правда, езжай, — тяжело вздохнув, Кэтти провела руками по лицу, не зная, что делать. — Всё будет нормально, правда. Утром можешь меня сама забрать от Майклсон, — подумав, женщина хоть и скрипя зубами, но согласилась. Ребекку не пришлось долго ждать, ей хватило лишь пары слов, чтобы не задавать вопросы и уже через пять минут оказаться в полицейском участке. Её удивление нужно было видеть, когда она увидела, в каком состоянии Дана и что она в крови, но и тут она не стала задавать вопросы, стоило подруге покачать головой. Она лишь внимательно выслушала все наставления и быстрый рассказ от Кэтти, а потом молча посадила меня в машину. — Хочешь поговорить? — Нет, я очень устала. Хочу домой, отвезёшь? — Ты серьёзно? Черт, Лайтвуд, я тебя ни на секунду не оставлю. Мне плевать, что ты хочешь побыть одна, но я дала слово Кэти, что присмотрю за тобой. И какой я подругой буду после, если брошу тебя одну?! — спросить сил не было, хотелось лишь помыться и лечь спать, так что спорить Дана не стала. — Можешь остановиться и купить мне сигареты. Плевать какие, нужно просто покурить, — и, может быть, в другой раз Бекка и прочитала бы лекцию о вреде курения, как любила это делать, но сейчас она просто молча кивнула, останавливая у ближайшей круглосутки. Дом Майклсонов впервые встретил тишиной гостью, в гостиной никто не сидел, из кухни не было слышно споров и криков, никто не бежал со второго этажа, чтобы увидеть, кто пришёл. И впервые Дана была рада этому. Благодарна, что все настолько заняты своими делами, что не замечают её. Ребекка молча увела подругу в свою комнату, как куклу, дёргая за ниточки, ведь видела, что сама она не справится даже с тем, чтобы снять носок. Комната блондинки встретила ночных гостей с её обычным уютом и прохладой открытого окна. Златовласка сбросила свою куртку с плеч подруги и завела её в ванную, снимая грязную одежду. Ей было плевать, насколько они близки, чтобы видеть Лайтвуд обнажённой, она лишь понимала, что не может и не хочет бросать её одну. Была готова на всё, чтобы услышать её смех и непрекращаемый сарказм. А ещё ей действовал страх, ведь Майклсон прекрасно понимала, что убийцей того мужчины был вампир, а не дикий зверь, как напишут опять в газетах, выставив всё за несчастный случай. Вампир, которым и сама являлась Ребекка, мать её Майклсон. Она знала, что не сможет вечно хранить тайну от своей подруги и когда-то та или сама, или от неё узнает правду, но она будет оттягивать этот момент как можно дальше, чтобы не потерять очень важного для себя человека.

***

Лайтвуд не спала, она всю ночь просидела с открытыми глазами, пока Ребекка была рядом и сидела с ней, но Майклсон повезло уснуть этой ночью, чем сама девушка не могла похвастаться. Тихо встав с кровати, она вытащила пачку сигарет из сумки первородной и вышла из комнаты, проходя по коридору в дальнюю комнату. Она помнила, что там находилась мастерская Клауса, один раз случайно забрела не туда, когда бегала от злой Бекс. Не став стучать, надеясь, что Никлаус спит, она ступила внутрь комнаты, где сразу же почувстовала запах масляный красок, дров, нового пергамента. В углу комнаты, окружённый чудесных картин, хоть она и сама никогда не скажет это вслух Клаусу, чтобы он не зазнался, стояло кресло, куда тут же упала тяжёлая тушка, не забыв открыть окно, чтобы скрыть следы своего ночного преступления. Откинув голову назад, Дана закурила, пытаясь собрать весь сегодняшний день воедино, ведь уже когда все проснутся, она должна быть собой. Просто обязана, ведь это не первый и явно не последний труп, что она найдёт. Нужно быть сильной, а на остальное плевать, справится со всем, как и всегда. Глаза бегали с одной картины на другую, пока рядом с собой она не заметила небольшой альбом. Любопытство когда-нибудь сведёт её в могилу, но устоять она не могла. Листая рисунок за рисунком, где были нарисованы чужие портреты, она резко остановилась, пока не увидела свой почти в самом конце. Это было неожиданно и приятно. — Что ты тут делаешь? — недовольно сказал Клаус, стоя у двери. Знала же, что он не любит, когда сюда кто-то заходит без его разрешения. Ведь он в прошлый раз дал это понять. — И не кури тут, — уже рыча бросил мужчина, но его просьбу проигнорировали. — Неожиданно, что я нахожусь тут, — зажав сигарету зубами, Лайтвуд перевернула альбом. — Я теперь в ответ тебе должна устроить фотосессию? Но только если ты будешь полностью голым. — Сам не могу понять, как мы тебя терпим, — Клаус в два шага оказался рядом, отбирая и туша сигарету. — Сегодня тебе могло повезти, и ты бы больше не увидел это прекрасное лицо. Скучал бы по мне? — Дана уже давно стала задумываться, что ей крайне везёт находить трупы без убийц, когда-то же удача должна отступить от неё? — Можешь не отвечать, знаю, что скучал бы. — Клаус лишь тихо рассмеялся, наливая виски в два стакана. — Да, я слышал, как вы с Ребеккой пришли и что произошло в городе. Удивлён, что ты шутишь на эту тему. — Слез мне сегодня хватило, и я не вижу дальше горевать по этому поводу. Я не знала этого мужчину, да, я знаю его жену, не лично, но всё же. Возможно, у него были дети. Мне лишь жаль их. Не хочу уходить в какую-то депрессию после всего случившегося и становится Еленой Гилберт, уже однажды было, больше не хочу. — Неужели? — Потерять родителей было тяжело, и до сих пор сложно. Конечно, я думала, как всё было бы иначе и легче было бы, если я оказалась с ними в машине, но я не хочу оглядываться назад и видеть лишь то, как я скорбела. В начале было тяжело, я бросила друзей, родной город и переехала в другой. Месяцы депрессии и страданий, самобичевания, слезы, психолога и всего остального. Но каким бы это не было заезженным клише, нужно жить дальше, — отпив из стакана, горло обожгло, но «Эрл» было то, что надо, — Я не могу изменить прошлого и угадать, что могла бы случится. Как и сегодня, оказалась не в том месте, не в то время. Плевать. Закончу школу и свалю из этого мерзкого города. — Ты врешь, — уверено заявил Клаус с лёгкой улыбкой на лице. — Прости, что? — Ты врешь себе, что пережила смерть родителей и всё отпустила. Что сегодняшний вечер ничего не значит. Ты просто прячешься за маской, чтобы было легче, но легче не становится, ты лишь душишь себя, — с умным видом, словно Майклсон является первоклассным мозгоправом, произнёс тот. — Ох, ну прости меня такую дрянь, что я не рыдаю каждый день, хотя хочется. Прости, что не рву на себе волос об безысходность. Прости, что не показываю всем направо и налево, как мне больно. Прости, что не просыпаюсь в слезах, крича имя своих родителей. Прости. Прости. Прости, мать твою, Майклсон! Но я не хочу горевать и жить прошлым. Да, я мечтаю оказаться у себя дома, чтобы утром я проснулась, а на кухне меня ждала мама с завтраком. Чтобы папа зашёл и спросил, как настроение у его девочек. Чтобы в школу я поехала с друзьями и думала лишь о том, с кем бы пойти на никому ненужные школьный балл. Но этого не будет! Ведь я понимаю, в каком мире нахожусь, что щёлкнув пальцами, ко мне не прилетит тупая крестная фея и, махнув своей пыльцой мне в лицо, не вернет всё, как было. У меня есть я, моя тётя и твоя тупая семья, которая для меня стала важной. Да, даже ты со своей глупой рожей, кричащей, посмотрите, как я крут, а в штанах у меня целая змея! Как бы мне не было плохо, я не хочу оборачиваться назад и ненавидеть свою жизнь! Я уже устала от этого! — Дана кричала и кричала, размахивая руками из стороны в сторону, переодически тыкая в сторону Клауса, который решил, что он умнее всех. Закончив свой монолог, она даже не заметила, как начала плакать, лишь коснувшись руками глаз, почувстовала слезы. — Да, блять! Ты доволен? — не прекращая вытирать слезы, взвизгнула девушка, но ничего не помогало. — Ты считаешь, что у меня огромный член? — О боже! Майклсон, закрой свой грязный рот, а то я твоей маме нажалуюсь, что ты совращаешь малолетку! — от неожиданности Дана забыла, что плачет, громко рассмеялась, смотря на плутовскую ухмылку Ника. — Клаус, я серьёзно, тебе сколько, сорок? Как ты можешь говорить такие похотливые гадости в присутствии невинного ребёнка? Всё, срочно звоню шерифу Форбсу, пусть знает, что в городе педофил! — Ник, — девушка непонимающие посмотрела на вампира. — Зови меня Ником. — Неужели я прошла просвещение в семью Майклсонов? — притворно удивилась девушка, но вслух она был не сказала, что ей приятно. — Подожди, ты сказала, что мне сорок?! — Дана лишь рассмеялась, как долго до Клауса доходила её издевка. Дана Лайтвуд никому бы не призналась, в особенности Нику, что тем разговор он не просто её отвлек, он сделал нечто больше, намного больше, пусть он, возможно, и сам это не понимал.