Встреча вторая

      Качели негромко поскрипывали, разбивая предрассветную тишину и пробиваясь через густой туман, росой осевший на растениях и предметах. Солнечные лучи, уже показавшиеся над горизонтом, золотили облака, до конца прогоняя ночную тьму. Создания теней и сумрака слабели, прятались в ожидании следующей ночи, а более сильные аякаши просто возвращались домой, размываясь неясными силуэтами и пугая подобным ранних пташек.       А старые качели на детской площадке всё скрипели, заставляя озадачиться даже проходящих неподалёку ёкаев. Ещё было слишком рано, чтобы хоть один ребёнок мог там оказаться, но, в противовес любому здравому смыслу, беловолосый мальчик — отчётливо видневшийся сквозь быстро тающий туман — был там. Похожий на духа, он медленно раскачивался, не отрывая взгляда от светлеющего неба. Белые волосы, падающие ему на глаза, что будто бы на миг сверкнули красным, вовсе придавали открывшейся картине противоестественность.       Издав задумчивый звук, один из остановившихся посмотреть на странного ребёнка мужчин двинулся, направляясь прямо к детской площадке. Порывавшегося остановить своего господина безшейного ёкая перехватил монах в соломенной шляпе, не сводивший взгляда со спины главы. Он не думал, что Рихана стоит останавливать, да и, несмотря на странность ситуации, сидящий на скамейке ребёнок был всего лишь ребёнком — обычным и на вид невероятно одиноким. — И вот мы снова встретились, — подойдя достаточно близко, но так и оставшись незамеченным, произнёс мужчина, заставляя мальчика дёрнуться и резко повернуть голову, широко раскрыв карие глаза.       На долгий миг лицо ребёнка выражало страх, почти панику и готовность сорваться с места и бежать в любую секунду. Но вскоре, будто бы вспомнив стоящего перед собой человека, Рикуо немного расслабился, неуверенно осмотрелся и неловко улыбнулся, выглядя почти застенчиво. — Здравствуйте, — соскочив с качели, мальчик бросил настороженный взгляд на взрослого, но осёкся, заметив на лице мужчины улыбку, после чего тот обратил взор к небу. — Красивое утро, не так ли? — это звучало подобно поддразниванию, заставившему Рикуо широко раскрыть глаза от потрясения, а затем улыбнуться. Так, как он не улыбался уже очень давно — широко и радостно. — Да! — засветившись, как то самое солнышко, встающее из-за горизонта, мальчик услышал тихий смех мужчины, рука которого ощутимым весом опустилась ему на макушку.       В смехе Рихана — грусть вперемешку с умилением и чем-то невероятно болезненным. Это чувство сдавливало его грудь и почти мешало дышать, но он улыбался, слушая восторженную речь ребёнка, которому хватило всего лишь пары слов, чтобы отбросить всю насторожённость и расцвести. Что-то внутри него с болью рвалось, и этот странный мальчик на долгие, мучительные секунды напомнил ему сына. Это было подобно пытке, и ребёнок, будто что-то замечая, замолкает, выглядя обеспокоенно и непонимающе. — Солнце встало, твои родные не будут волноваться? — слова давались тяжело, но мужчина по-прежнему звучал мягко и заинтересованно, неотрывно следя за мальчиком. — Аааа! — дёрнувшись и глянув на небо, Рикуо в панике огляделся и сорвался с места, останавливаясь лишь на краю детской площадки, чтобы развернуться и радостно помахать стоящему всё на том же месте взрослому. — До свидания! — после этого мальчик — как и в прошлый раз — убежал стремительно, с каждым мгновением становясь всё более маленькой точкой на горизонте, почти исчезая в лучах утреннего солнца.       Второй глава клана Нура, не двигаясь с места, смотрел вслед шустрому ребёнку, неожиданно встреченному этим утром. Что он забыл так рано на детской площадке, оставалось загадкой, но не походило на то, что это первая подобная вылазка странного мальчика. Подобное заставляло задуматься, но делать выводы Рихан не спешил. Слишком предвзято реагировало на это его разболевшееся сердце. — Второй глава? — опасливо позвал светловолосый, чья голова парила в нескольких сантиметрах от тела. — Что за тон, Кубинаши? Я ещё ничего не сделал, — усмехнувшись мигом скривившемуся безшейному ёкаю, Рихан отвернулся от почти исчезнувшей спины мальчика и двинулся в сторону, в которую они изначально шли. — Идём, парни. Дома наверняка уже волнуются, — более не оборачиваясь, черноволосый мужчина уверенно покинул детскую площадку, заставив подчинённых поспешить за ним. Лишь монах в последний раз оглянулся на далёкий силуэт ребёнка, растворившегося в лабиринте домов.       Рикуо тем временем бежал со всех ног, мысленно ругая себя за забывчивость и нерасторопность. Он так залюбовался светлеющим небом, что совершенно забыл о времени. Он не мог опоздать и позволить взрослым из приюта узнать о своём отсутствии. Это могло обернуться проблемами, а мальчик проблем не хотел — по крайней мере новых, которые ещё бы больше усложнили его жизнь.       За рекордное время преодолев немалое расстояние до детского дома, в котором он жил, Рикуо знакомым путём миновал забор и проник внутрь здания. Некоторые взрослые, находившиеся там, уже не спали, чего нельзя было сказать про детей, до сих пор находящихся в кроватях.       Почти добравшись до комнаты, которую он делил с пятью другими мальчиками, Рикуо расслабился. Уже было неважно, заметят его или нет. Ведь вставать раньше остальных не противоречило правилам приюта, пока он не шумел и не доставлял проблем. Чего Рикуо, очевидно, не делал, всегда ведя себя здесь тихо и скованно.       Миновав порог комнаты, беловолосый мальчик тут же встретился взглядом с другим ребёнком, уже не спавшим. Уставившись друг на друга, они замерли на долгие мгновения, пока старший мальчик не нахмурился и не отвернулся, делая вид, будто ничего не случилось.       Выдохнув и опустив плечи, Рикуо безмолвно продолжил свой путь, подходя к своей кровати и беря свои вещи. Ему стоило переодеться в школьную форму, застелить постель и дождаться завтрака, прежде чем он сможет отправиться в школу. Там ему хотя бы не станут сверлить спину настороженными взглядами, а помещение не будет заполнять тяжёлая тишина.       В школе к нему относились лучше, пусть друзей Рикуо так и не завёл. Зато имелись приятели, и он мог бы немного поспать во время обеденного перерыва или даже на одном из уроков. В младшей школе не было ёкаев, и он чувствовал себя там намного более расслабленно, чем на улице или в приюте.       Небольшая передышка, прежде чем ему снова придётся выбирать: душащие его стены приюта или опасные улицы города, где в любой момент он может наткнуться на ёкая, пытающегося его съесть. И из раза в раз Рикуо выбирал один и тот же вариант, предпочитая риск душному и угнетающему воздуху детского дома.