Встреча четвёртая

      Неспешно бредя по улице, Рикуо задумчиво хмурился, смотря себе под ноги. Мысли мальчика блуждали где-то далеко, пока ноги несли тело по хорошо изученной и знакомой дороге. Он не опасался потеряться или заблудиться, в который раз прокручивая в голове встречу с янтароглазым ёкаем. Прошло уже несколько дней, а Рикуо всё никак не мог перестать о нём думать.       За всё то время, которое он помнил, ему ещё ни разу не попадался ёкай, хоть немного похожий на его ночной облик: почти человеческий, но между тем совершенно другой — с горящими в ночи глазами и торчащими назад волосами. И ко всему этому Рикуо никак не мог избавиться от ощущения, что уже видел его. Он не мог вспомнить, когда и при каких обстоятельствах, но облик того ёкая казался ему знакомым.       Эти мысли роились в голове мальчика подобно пчёлам, непрерывно жужжа и мешая сосредоточиться. Это казалось очень важным, но он всё никак не мог понять почему — словно чего-то не хватало, чего-то неимоверно важного. — О чём ты так усердно думаешь, замерев здесь? — Ия!!!       Услышав голос — негромкий, но прозвучавший почти у самого уха, — Рикуо дёрнулся назад и вскрикнул, вскидывая голову. Его расширившиеся от шока и ужаса глаза уставились на черноволосого мужчину, который негромко смеялся, сидя перед ним на корточках. Весь вид забавляющегося человека выражал веселье и лукавство: прищуренные янтарные глаза задорно поблёскивали из-за длинной чёлки.       Испуганный и ошарашенный, Рикуо таращился на мужчину в изумлении, ощущая стук собственного сердца в висках. Загадка, что уже несколько дней ломала ему голову, наконец-то решилась. Конечно! Конечно, он уже видел того ёкая — видел в чертах сидящего перед ним человека, который только что напугал его, а до этого спас, помог с тем ёкаем, разрубив его клинком. — Ну что такое? Чего ты опять застыл?       Склонив голову к плечу и прикрыв один глаз, черноволосый мужчина ткнул двумя пальцами мальчику в лоб, заставляя того часто заморгать. До этого опустевший взгляд ребёнка прояснился, и тот с неожиданным интересом и настороженностью посмотрел на него. — Я в порядке. Задумался просто. А что вы здесь делаете? Это детская площадка, — оглядевшись, потирая ладонью лоб, Рикуо убедился в своём предположении, возвращая внимание ёкаю, беспечно пожавшему плечами. — Проходил мимо. И о чём же ты так задумался? Тебе следует быть осторожней: вдруг вместо меня здесь объявился бы ёкай, — несмотря на слова, голос мужчины лучился поддразниванием, напоминая шутку. — Но вы ведь и есть ёкай, — слегка нахмурившись, проговорил Рикуо, на всякий случай оглядываясь. Он не чувствовал опасности, но слова взрослого насторожили его. — О, с чего же ты взял? — выглядя очень заинтересованно, Рихан подался вперёд, всё так же сидя на корточках, опираясь локтями о свои ноги и перекатываясь с пяток на носочки. — Вы ёкай, я уверен в этом, — кивнув в подтверждение своих слов, мальчик с полной уверенностью посмотрел на мужчину чистыми карими глазами.       Он не собирался ничего объяснять, и Рихан понял это, прикрывая глаза и иронично улыбаясь. Мужчина не знал, что именно он чувствует. Ему казалось, что жизнь смеётся над ним, а судьба желает причинить как можно больше боли. Хотя, казалось бы, куда больше?       Но, смотря на беловолосого мальчика, так похожего на его сына — примерно того же возраста, что был бы его ребёнок, если бы остался жив, — Второй глава клана Нура ощущал себя больным. Больным и раненым, таким несчастным и в то же время ностальгически печальным, что Рихану хотелось плакать. Но вместо этого он прикрывал глаза и улыбался. Он не может сорваться сейчас — не при этом ребёнке. — И ты не боишься? — поднявшись и открыв глаза, Рихан посмотрел на слегка озадаченного мальчика. Тот на вопрос моргнул и покачал головой. — Вы не страшный.       На подобный ответ Рихан снова рассмеялся. Его плечи мелко тряслись, и мужчине пришлось взять себя в руки, чтобы не поддаться своим эмоциям. Вместо этого он протянул руку и опустил её на белую макушку мальчика. — Глупость. Если ёкай не страшный, это не значит, что он не причинит тебе вреда. — Нхм… Да, но вы же не хотите причинить мне вреда, — исподлобья глянув на ёкая и издав недовольный звук, Рикуо между тем не пытался увернуться от руки или отойти, позволяя мужчине взлохматить себе волосы. — Ты не можешь быть в этом уверен, — со смешком убрав руку, заметил Рихан, с неким удовольствием разглядывая растрёпанную шевелюру ребёнка, деяние собственных рук. — Я уверен! — злобно зыркнув на взрослого, Рикуо пригладил волосы руками, в какой-то момент вздохнув и бросив это дело. Но взгляд, с которым он продолжал поглядывать на ёкая, оставался упёртым и уверенным. — Вот как, — хмыкнув, мужчина не собирался переубеждать в этом ребёнка, замолкая и поднимая взгляд к небу. Время близилось к закату.       Наблюдавший за ёкаем Рикуо сделал то же самое, хмурясь и понимая, что скоро ему придётся возвращаться. Он не хотел этого — совершенно не хотел, — но не возвращаться в приют означало создавать самому себе проблемы, чего позволить себе Рикуо никак не мог. — Тебе стоит идти домой. — Угу.       Без особого энтузиазма подтвердив слова посмотревшего на него ёкая, мальчик нахмурился. Карий взгляд с сомнением пробежался по абсолютно пустой детской площадке и вернулся к мужчине. Тот стоял всё на том же месте, улыбаясь и приподнимая брови, как бы спрашивая, что случилось. Но Рикуо ничего не сказал, опустил голову и попрощался: — Я пойду. До свидания.       Поклонившись и развернувшись, чтобы уйти, мальчик ощутил, как опускаются его плечи, портится настроение и появляется уныние. Он не хотел уходить, но всё же сделал шаг, а затем другой — и так, пока не дошёл до конца площадки. Уже там, у выхода, он обернулся и увидел всё того же ёкая, поднявшего руку в прощальном жесте. — Береги себя.       После этого Рикуо поспешно ушёл, а Рихан остался. Опустил руку, а затем и взгляд, разглядывая собственные пальцы с грустью и болью. Ему казалось, что его сердце снова разрывается — как тогда, когда он узнал о пропаже сына, найдя вместо него лишь кровь и несколько мелких мёртвых ёкаев. Как тогда, когда умерла Вакана, а он ничего не смог сделать: не смог исцелить, так и не поняв причины. А может, она и вовсе умерла не от болезни, а от этой самой боли, что сейчас разрывала его грудь, затрудняя дыхание. — Я так скучаю по вам.       Прижав руку к груди и вцепившись пальцами в ткань кимоно, тихо прошептал мужчина, на долгие минуты застывая на месте и позволяя боли поглотить себя. Всего на пару минут, прежде чем ему придётся брать себя в руки. Он не хотел, чтобы кто-то из клана снова увидел его таким. Не хотел заставлять их волноваться ещё больше. Ведь поделать с этим ничего уже было нельзя.