4. И ты, Брут, продался борщевикам!

В прохладной библиотеке, скрывшись от зноя, я стал искать книженции, которые не успевал в силу нехватки свободного времени, прочитать в 21м веке, твёрдо решая про себя не отпускать прошлое как морок и сон, ведь реальность - этот эклектичный Совёнок шут его знает что ещё принесёт. Краем уха уловил разговор, точнее расслышал монолог одного из двух мужиков, судя по всему грызших гранит философии и понял, что надо отыскать ещё "Науку Логики" Гегеля: "...в этом высказывании содержатся 2 противоположных утверждения, в одном. Это очень диалектическое высказывание: иное иного есть иное. И что здесь, собственно говоря, содержится? И в чём достижение? А достижение в том, что всё, что есть, любое нечто – оно единство равенства с собой – иное иного есть иное же – и неравенства с собой, и всё время, и всегда. И несмотря на то, что всё, что есть, всё определённое, что есть, всё и равно самому себе, и неравно самому себе, оно есть и равенство с собой, и неравенство с собой, люди доходят до этого и удивляются. И даже вы удивились. А чего тут удивляться? Вот это вот диалектическое восприятие мира, нельзя воспринимать его таким вот неподвижным, которое не переходит в иное – оно всё время переходит в иное. Вот если обучаюсь, я не перехожу в иное? Или если я даже обучаюсь, я же тоже перехожу в иное. Если я не могу людям рассказать и объяснить, значит, я плохой преподаватель, или зачем ты людям объясняешь, как у нас говорят: «Студенты попались очень плохие – я им раз объяснил, ничего не понимают, второй – не понимают, третий – не понимают, четвёртый, на пятый я уже понял, а они всё равно не понимают. Ну и студенты попались!» Т.е. что получается: это сложное в том смысле, что оно сложено из простых, но оно непривычно для нашего восприятия своей простоты, нам дайте сразу что-то конкретное – революцию, социализм, коммунизм, государство. Это считается понятным, а когда вот такая простая вещь, что каждое нечто – оно и равно, и не равно самому себе, и никуда ты от этого не денешься, одновременно, не когда-то потом. Вот я с водителем разговаривал, едем мы на машине, а он говорит: «Вы чем занимаетесь?» Я говорю: «Философия, диалектика». – «А что такое?» Я говорю: «Вот вы едете – вы эту точку проезжаете или не проезжаете?» Он так задумался и говорит: «Ну если вы…» - «Ну вы в этой точке находитесь сейчас вот, которую мы проехали? Находились в ней?» Он говорит: «Нет, не находился». – «А что вы так - …? Даже если вы перелетали, вы всё равно были в этой точке». – «Ну находился». – «Ну если вы в ней только находились, вы умеете так резко тормозить, что ли, что вы раз – и в этой точке остались? Так вы её разве не проезжали, т.е. вы не находились в ней. Т.е. ваше всё движение механическое, как водителя, состоит в том, что вы находитесь и не находитесь в этой точке». Мучились греки, пытались это вот как-то совместить в голове: что ж получается – антиномия, одно и второе – они противоположны. А как решил это Гегель: и находимся, и не находимся одновременно. Если я двигаюсь, то я нахожусь и не нахожусь в этой точке – это противоречие механического движения. И вообще всё, что есть, с точки зрения диалектики, а диалектика отражает живую жизнь, в отличие от мёртвых схем, которые тоже хороши, и они свою роль играют, и никто не собирается эту самую формальную логику убирать. Мы с вами рассуждали сугубо формально-логически и пришли к тому, что если иное иного есть иное, и тогда есть иное равно самому себе и есть иное не равно самому себе. И остаётся только нам констатировать, что равенство иного с собой – это один момент, не часть, вот нельзя у вас взять, выкрутить какую-то и сказать: вот эта часть постоянная у вас, а вот это всё в движении. Ну всё в движении, нету никакого… поэтому вот это рассуждение про части Энгельс так характеризовал: части лишь у трупа. Вот есть студенты в медицинском институте, в университете, есть патологоанатомический театр, и они там режут трупы." Мне посчастливилось, или уровень в этой виртуальности так сгенерировался - найти ту же самую версию первого тома "Капитала" Маркса, что и в реальности. Как-то не замечая особо времени, углубился в неё... "Даже совершенно ординарный оптимистический фритредер, г. Молппарп, замечает: «Человек, ежедневно наблюдая по 15 часов за однообразным ходом машины, истощается много скорее, чем если он в течение такого же времени напрягает свою физическую силу. Этот труд наблюдения, который мог бы послужить полезной гимнастикой для ума, если бы он не был слишком продолжителен, разрушает, в конце концов, своей чрезмерностью и ум и самое тело» " "Даже облегчение труда становится источником пытки, потому что машина не рабочего освобождает от труда, а его труд от всякого содержания. Всякому капиталистическому производству, поскольку оно есть не только процесс труда, но в то же время и процесс возрастания стоимости капитала, обще то обстоятельство, что не рабочий применяет условие труда, а, наоборот, условие труда применяет рабочего, но только с развитием машины это извращенное отношение получает технически осязательную реальность. Благодаря своему превращению в автомат средство труда во время самого процесса труда противостоит рабочему как капитал, как мертвый труд, который подчиняет себе живую рабочую силу и высасывает ее. Отделение интеллектуальных сил процесса производства от ручного труда и превращение их во власть капитала над трудом получает свое завершение, как мы указывали уже раньше, в крупной промышленности, воздвигающейся на базисе машин. Частичное искусство отдельного машинного рабочего, подвергшегося опустошению, исчезает как ничтожная и не имеющая никакого значения деталь перед наукой, перед колоссальными силами природы и перед общественным массовым трудом, воплощенными в системе машин и создающими вместе с последней власть «хозяина» (master). А потому этот хозяин, в мозгу которого машины неразрывно срослись с его монополией на них, в случаях столкновений с «руками» презрительно восклицает по их адресу: «Пусть фабричные рабочие не забывают, что их труд представляет в действительности очень низкий сорт обученного труда; что никакой другой не усваивается легче и, принимая во внимание его качество, не оплачивается лучше; что никакого другого труда нельзя достать посредством столь краткого обучения, в столь короткое время и в таком изобилии. Машины хозяина фактически играют гораздо более важную роль в деле производства, чем труд и искусство рабочего, которому можно научить в 6 месяцев и которому может научиться всякий деревенский батрак»" "Кнут надсмотрщика за рабами заменяется штрафной книгой надзирателя. Все наказания, естественно, сводятся к денежным штрафам и вычетам из заработной платы, и благодаря законодательному остроумию фабричных Ликургов нарушения их законов, пожалуй, еще прибыльнее для них, чем соблюдение их". Гениальность Маркса не может не поразить. 14 сентября 1867 года в одной из гамбургских типографий отпечатали тираж первого тома. Вот здесь уже ответ, на постоянно звучащий вопрос: "ыаааа вот раньши предки у нас ыааа как ебашили и не жаловались! А щас! Ноют! Панические атаки у них! Пост-травматическое стрессовое расстройство! Нюни! Всё в уюте хотят всю жизнь как в колыбели прожить! Ужас что за поколение! Почему, почему же так?! Компьютерные игры и аниме виноваты, не иначе. ЗАПРЕТИТЬ!" Приближались лёгкие шажки и девичий "ах" прервал их. Я оторвался от книги и посмотрел в сторону источника звука. Улыбнулся. -Привет Алиса. Прости меня пожалуйста за медпункт. Я правда не имел ничего такого в виду. Хз что нашло. -А, да... Ерунда... А... Что такое... Хэ-Зэ? - густо краснея, скрестив ручки на груди, пряча взор и отводя его в сторону, произнесла девушка с книжкой. Рядом оказалась альтушка, что ловко согнувшись, прочитала название: -"Унесённые ветром". Так вот кто её всё вернуть не может! А я жду и жду! Алиса... Ты же... Бунтарка... У нас... Рыжая мигом покраснела, надулась, готова была начать бросаться молниями, но потупилась, поглядев на меня своими прекрасными янтарными глазками после вопроса: -Не читал, кстати. Там правда больше романтики чем про гражданскую войну в Штатах? -Ну... - Алиса покраснела, начав ёрзать. Альтушка хихикала: -Кто бы мог такое подумать про нашу Алису! Я вмешался: -Ну и чего такого? Она же девушка! Как гласит мудрость: "Не нужно косить под гламурных куриц, парни любят нежных, парни любят умниц". И я не исключение - договорив, увидав мельком как стушевалась, отвела взор и прикрыла ротик кулачком Леночка, я выжидающе посмотрел на Алису, янтарь во взоре которой начал таять такого же цвета, коньяком, поблёскивающим долгожданным жаром любви. -Как книжка в общем? Давай, рассказывай - я почувствовал, как улыбаюсь впервые за долгое время без корысти, без натянутости и, решив смаковать это чувство, принял единственно верное в жизни решение: не щёлкать еблом, вся наша судьба это процесс становления! Как говорил Михаил Васильевич: "Т.е. ваше всё движение механическое, как водителя, состоит в том, что вы находитесь и не находитесь в этой точке»!" Вот и сейчас, я нахожусь, но и не нахожусь. Идёт процесс становления, т.е. время настраивает новые этажи, к которым я поднимаюсь на лифте жизни и важно не упустить мгновения - ведь если пустить на самотёк, потом обязательно окажешься в просаке. Посему - пора принимать деятельное участие в этом движении жизни, брать руль в свои руки, а не ковыряться в носу ради произвола инерции, выбирать из предложенных жизнью этажей, самые подходящие для моего фундамента, а то и делать чисто свои! Приобняв Алису за талию, я подвёл её к столику со спящей библиотекаршей. Рыжая, снизу вверх поглядела на меня, улыбаясь спокойно и легко, спросила нежным голосом на таких высоких, но нежно-шёлковых нотках, что даже непривычно за время знакомства: -А ты ничего брать не будешь? -Вот эту возьму дочитаю. До лагеря начинал, с собой что-то не взял... Так про что там, в "Унесённых ветром"? Вестерна немножко хотя бы есть?