***

Он не любил его. Не любил никогда. Его шахматы давно сидели по горло, а глупая болтовня лишь утомляла. Его не любили. Не любили никогда. И таща за собой, видели лишь отголоски чужого сознания. Кавински никогда не был тем, кого хотел видеть в нем Питер. А Питер никогда не был тем, кого так отчаянно хотел вернуть Кавински. Еще неделю назад ему казалось, что Питер ничего не понимает. Ни в устройстве этого мира, ни в том, что правильно делать и как правильно чувствовать. Теперь же он осознал. Все это время он был лишь слабаком. Слабаком, отчаянно бегущим от своего прошлого. От всего, что когда-то совершил.. «Все наблюдатели однажды убивают своего лучшего друга» — но Радан был больше чем просто другом, больше чем шестеренкой империи. Он понял это слишком поздно.. — Прости меня, Питер. — Ты ведь извиняешься не перед мной? — А ты хочешь услышать слова поддержки вовсе не от меня. Нервный смешок становится ответом, рука аккуратно двигает фигуру на шахматной доске. — Мы думаем, что от пропажи одной пешки ничего не случиться. Но что, если все это время мы были слепы и принимали за нее короля? — Ты сам знаешь ответ, Кавински. — Знаю ответ.. Рука задевает пешку, она качается, после чего падает, сшибая рядом стоящие фигуры и перемешивая все, что происходит на поле. — Окажи мне одну услугу.. — из под куртки возникает пистолет. Дрожащей рукой он вкладывается в чужую, такую же трясущуюся ладонь. — Знаешь, я так сейчас боюсь.. Клянусь, еще секунда и я вскочу и убегу! Это последние секунды моей мужественности, так что не медли. Стреляй в голову. — Ты не знаешь о чем просишь! Ты хочешь чтобы я сделал это снова? Серьезно?! Да ты эгоист, самый настоящий! Ты никогда не думал о других! Но Кавински остается безмолвен. — Да черт с тобой, слышишь! Это будет последнее убийство, что я сделаю собственными руками. — Там два патрона. — Так ты знал? Ты, эгоистичный ублюдок, ты! Палец соскальзывает и задевает курок, выстрел на секунду оглушает всех присутствующих. Рука дергается и вместо лба пуля летит в висок. С треском разбиваются розовые очки, с резким выдохом Кавински падает на пол. На отполированном полу появляется лужица крови. — Нет, нет, нет.. Я обещал, что больше не буду участвовать в этом! Ты не оставил мне выбора.. Я не выдержу! Вторая пуля рассекает кожу головы и замирает внутри. Кавински врал, конец у наблюдателей только один.