Часть 3. Уют

      Осень настойчиво вступала в свои права. Дни становились короче, а туман, поднимавшийся от грязной реки, казалось, поселился здесь навечно. Впору было подумать о размножающихся дементорах, но не было той всепоглощающей тоски. Даже осенняя хандра их миновала, уступив место жажде действия. В камине мирно потрескивал огонь, даря тепло и уют. Северус сидел в высоком строгом кресле, а Гермиона устроилась на появившемся совсем недавно пушистом ковре. Она сидела, поджав под себя ноги и опершись головой на колени Северуса. Он запустил руку ей в волосы, перебирая пальцами чуть спутанные пряди.       — Нельзя допустить, чтобы его услышал кто-то из пожирателей, — сказала Гермиона.       — Мы не можем знать наверняка, когда будет произнесено пророчество и будет ли вообще. Слишком многое уже изменилось благодаря тебе, — в который раз возразил Северус. Этот разговор велся не впервые. — Может его никто не услышит, кроме Дамблдора. Тогда в нем не будет и смысла.       — Нет никакой гарантии, что будет именно так. Не думала, что найти Трелони будет так сложно.       — Может она уже мертва, — предположил Северус, — или уехала куда-нибудь. Это не важно, мы все равно ничего не будем рассказывать Дамблдору.       — Он мог бы помочь, — в сотый, наверное, раз, и уже без особой надежды, сказала Гермиона.       — Ну уж нет, — фыркнул Снейп. — Я видел, как он помогает. И ты, между прочим, тоже!       Крыть было нечем. Этот разговор всегда кончался одинаково.       Уже почти три месяца прошло с появления Гермионы в этом времени, и они ни дня не сидели без дела. За это время они наладили тесный контакт с четой Поттеров и периодически ходили друг к другу в гости. Джеймс, разумеется, не был в восторге, впрочем, как и Северус, но им обоим пришлось смириться. Ссоры и оскорбления были под строжайшим запретом, а потому им пришлось перевести свои перепалки в более изящную форму, что вызывало только смех. С Блэком было сложнее, потому его на такие встречи никто не приглашал. Одна из первых встреч произошла в летнем кафе на Косой Аллее. Именно этот день пожиратели смерти выбрали, чтобы напасть на мистера Спаркса, торговца из лавки метел. Неизвестно, чем именно он их заинтересовал, но никто из ребят не мог позволить пожирателям причинить вред человеку. Они, не сговариваясь, вступили в бой, хотя противников было больше. Им удалось задержать пятерых, трое успели аппарировать. За это задержание Джеймсу влепили в аврорате строгий выговор и выгнали со стажировки, досрочно приняв на ставку аврора. В этом же бою Северусу подожгли мантию, когда он страховал занятого другим пожирателем Поттера. Ожоги не были серьёзными и мазь убрала их без следа, мантия и рубашка восстановлению не подлежали. Но был в этом и свой плюс: Джеймс воочию увидел незапятнанные меткой руки Снейпа и наконец начал ему доверять.       Люпин принял новых друзей Поттеров с присущим ему добродушием, особенно после того, как Снейп впервые сварил для него ликантропное зелье по рецепту Белби.       Гермиона блестяще сдала в министерстве СОВ и ЖАБА, чем привела в неописуемый восторг Гризельду Марчбэнкс, с которой она потом очень долго и мило общалась. Она получила временный доступ в министерский архив, где с лёгкостью нашла точный адрес хижины Мраксов, а также выяснила, что Морфин до сих пор находится в Азкабане.       Они тщательно спланировали и идеально провернули похищение первого крестража. Северус уже в этом возрасте оказался непревзойденным специалистом по темной магии, а потому сумел обойти все ловушки и даже не поддаться соблазну надеть кольцо. Кольцо они спрятали в надежном месте до определённого момента. Сейчас у них не было способа для уничтожения крестражей, кроме адского пламени, но так рисковать они не хотели. Все варианты так или иначе сводились к Хогвартсу.       А ещё Гермиона втайне от Северуса познакомилась со своими родителями. Северус наверняка был бы против, потому что совершенно невозможно предугадать, что станет с временным потоком, если встретить в прошлом саму себя. Чего Гермиона предположить не могла, так это того, что роды у Джин начнутся четвёртого сентября, на две недели раньше срока. У четы Грейнджеров, вопреки всем прогнозам, родился здоровый мальчик, названный Даниелем. Гермиона продолжила с ними иногда видеться, не сходясь все же слишком близко.       Уютную тишину гостиной нарушил громкий стук в окно. На карнизе сидела взъерошенная сипуха со свитком пергамента.       Они развернули письмо, написаное зелёными чернилами, на гербовой бумаге школы чародейства и волшебства Хогвартс. Директор Дамблдор приглашал их обоих на собеседование. Школа нуждалась в профессорах зельеварения и защиты от тёмных искусств.             Собеседование должно было проходить вечером пятницы в кабаке “Кабанья голова” на окраине Хогсмида.       — Что ты об этом думаешь? — спросила Гермиона, в третий раз перечитав письмо.       — Это забавно, — усмехнулся Северус. — Мы пытаемся уйти от судьбы, а она упрямо возвращает свои игрушки на место.       — Быть может дело не в пророчестве, — улыбнулась Гермиона. — Возможно, твоё главное предназначение — преподавать в Хогвартсе.       — Шутить изволите, мисс Грейнджер? — Снейп притворно нахмурился. И в тот же миг он повалил Гермиону на ковёр и принялся щекотать.       Гермиона вертелась, как юла, и хохотала до слез. Она извернулась и оседлала бедра Северуса. Его глаза потемнели, он смотрел снизу вверх с легкой улыбкой на губах. Веселье перешло в жаркие поцелуи, и Гермиона задыхалась уже не от смеха. Трепетные касания и крепкие объятия. Глаза в глаза, и одно дыхание на двоих.       Потом они лежали на ковре перед камином. Отсветы пламени плясали на их обнажённых телах. Гермиона слушала ровные удары сердца и тихо млела от чутких пальцев, вновь хозяйничающих в её волосах. Она поймала себя на мысли, что хотела бы вот так провести всю свою жизнь, но, конечно, не сказала этого вслух. Она не могла сказать, в какой момент ощущение комфорта переросло в нечто большее.       — Останься со мной, — вдруг сказал Северус, и она почувствовала, как его сердце чуть сбилось с ритма.       — Я никуда и не ухожу, — попыталась отшутиться, — тем более в таком виде.       — Нет, останься навсегда, — не поддался на шутливый тон Северус. — В моем доме и в моей жизни.       — Я останусь, — сказала Гермиона, чуть приподнявшись, чтобы заглянуть ему в глаза.       В тёмных глазах отражалось пламя и она сама.       Северус смотрел пристально и она почувствовала, как её затягивает в эти омуты. Она попыталась разорвать зрительный контакт, но он не позволил, мягко удерживая её затылок.       Гермиона не увидела страшные картины прошлого, как втайне опасалась. Она увидела себя со стороны, так, как видит её Северус. Она ощутила всю палитру его чувств, всего того, что он пока ещё не мог обличить в слова. Как и она. Это был и комфорт, и тепло, и страсть, и нежность, и жажда обладания, и трепет… Когда Гермиона покинула приоткрытое специально для неё сознание, в уголках её глаз выступили слезы.       — Я тоже, — сказала она.       Этого было достаточно.