Глава 1. Шантаж

      

Глава 1.

Шантаж.

      

Правильного выбора в реальности не существует — есть только сделанный выбор и его последствия.

Эльчин Сафарли, книга «Мне тебя обещали»

             Я зашла домой и в коридоре чуть не споткнулась о пустую бутылку.       «Снова… – с отчаянием пронеслось в голове. – Они снова напились…».        – Аса-а-ами! Это ты?! Иди к нам! – послышались весёлые голоса из кухни.       Оставив сумку в коридоре, и прихватив бутылку, я прошла на кухню. Там, за столом сидели родители в компании своего, если можно так назвать, давнего друга – их собутыльника. На столе стояла наполовину пустая бутылка саке и какие-то закуски.       – Аса-а-ами! – пьяно протянула мать. – Давай, выпей с нами!       – Ты же знаешь, мам, что я не пью и что я ещё школьница, – напомнила я ей, ставя пустую бутылку рядом с мусорным ведром под раковиной.       – Да не будь ты занудой! Мы никому не скажем, – заговорщически проговорил этот друг… кажется, его звали Кавахара Ито.       Я не обратила на его слова внимания:       – Я пошла на работу. А вы заканчивайте.       Они ещё что-то говорили, пока я поднималась к себе в комнату – переодеться. Кажется, я даже уловила слова: «Как вы её воспитали… Стро-огая!..». На это очень хотелось рассмеяться: «Воспитали… ага. Как же! С двенадцати воспитывала себя сама!».       Родители начали пить шесть лет назад. После того, как завод, где они работали, закрылся из-за того, что перестал приносить прибыль. С тех пор, они перебивались случайными заработками и пили, пили, пили… Пропивалось всё. Поэтому на оплату обучения, питания, коммунальные услуги приходилось зарабатывать мне. Вечерами, ночами… кем угодно, лишь бы платили. Единственное, что можно было назвать плюсом – родители были из разряда тихих алкоголиков. Не дебоширили, не били, а когда были трезвы, казались доброжелательными и вежливыми в глазах соседей… в общем-то, на этом и всё. Я сама всё убирала, стирала, готовила… приводила родителей в адекватное состояние перед приходом какой-либо проверки. Ни у кого не возникало подозрений, что с нашей семьёй что-то не так. И мне надо было сделать всё, чтобы ещё полгода так и оставалось – до окончания школы.       Я переоделась, спустилась вниз. На кухню заглядывать уже не стала – была уверена, что эта компания и не собирается заканчивать.       «Может, замок как-нибудь сменить, – размышляла я, надевая ботинки. – Чтобы ни родители выйти из дома не могли и к ним никто не зашёл».       Но эту идею пришлось сразу отбросить. Была у меня уже… попытка запереть папу с мамой, забрав ключи. Обычно тихие, когда они поняли, что им не выйти в магазин и не позвать гостей, они начали кричать и звать на помощь. Благо, я быстро вернулась и как-то эту историю получилось замять.       «Как же надоело притворяться! Надоело подчищать всё за ними! Решать все проблемы!» – я ощутила, как на меня наваливается усталость.       В последнее время эти мысли и злость проявляли себя чаще. Сказывался последний год учёбы и несколько последних проверок положения нашей семьи. Где-то я, видимо, не уследила и кто-то из соседей что-то заподозрил и пожаловался. Благо при проверке мы трое вели себя просто идеально: «Может, мне уже следует на актёрское подавать документы?». Но это уже были пустые размышления. Вуз мне после школы не грозил – не было денег. Я старшую-то школу с трудом тянула по средствам. Но она была нужна для более хорошей работы. Ну, а пока… я заходила в небольшой круглосуточный продуктовый магазинчик. Где я работала и упаковщицей, и уборщицей, и продукты раскладывала, и товар принимала… и курьером я тоже здесь была время от времени.       – Господин Накамура, я пришла, – сказала я, окидывая взглядом магазин.       Обычно, хозяин – Накамура Сатоши – следил за работой зала. Но в этот раз его не было. Только Сэцуко – девушка, работающая здесь продавщицей, сидела за кассой.       Поймав мой вопросительный взгляд, она сказала:       – Он в подсобке. Похоже у него какие-то неприятности.       – С чего взяла? – удивилась я, подойдя к ней.       – Да мрачный какой-то с самого утра. Огрызается на всех. Вон, даже на покупателя сегодня сорвался.       – Господин Накамура и сорвался на покупателя? – в это сложно было поверить. Для него покупатели были важнее всего на свете. Он им только улыбался. Уже не говоря о том, что подобный выпад мог навредить репутации магазина, что для Накамуры Сатоши было смерти подобно.       – Ага, сама своим глазам не поверила. Мужчина долго не мог определиться с выбором, и хозяин начал его торопить. Ну, слово за слово… – Сэцуко понизила голос. – В первый раз его таким вижу, – и ей было с чем сравнивать. Как я знала, Сэцуко здесь работала уже четвёртый год.       – Курода! – послышался из подсобки голос хозяина магазина. – Я слышал, как ты пришла! Подойди сюда.        Что-то было такое в его голосе… что захотелось ослушаться. Но единственное, что я сделала – обозвала себя мысленно «трусихой», и спустилась вниз.       Там, за столом сидел Накамура Сатоши. Ему было около сорока лет. Низенький, полноватый. С ранней лысиной в тёмных волосах. С плохим зрением, из-за чего ему приходилось носить очки. Он был одет в простую светлую рубашку и брюки, а перед ним на столе… лежали деньги. Я не могла бы на вскидку сказать, сколько там было. Но мне показалось, что не мало.       – Это выручка магазина за последний месяц, – без всякого вступления, сказал Накамура, при этом не взглянув на меня. – Почти в половину меньше, чем в прошлый. Не знаю, с чем связано – с сезоном или ещё чем. Но факт есть факт. Денег не хватает.       Во мне зародилось здоровое подозрение:       – Мистер Накамура, вы же не ведёте к тому, что урезаете зарплату? – я и так едва держалась на плаву.       – Нет-нет! – он даже замахал руками и, наконец, посмотрел на меня светло-карими глазами. – Об этом речи нет! Но… мне нужна твоя помощь.       – Какого плана? – подозрения меня не оставили. Наоборот, только усилились.       – Мне… стыдно просить тебя о таком, но… мне нужно, чтобы ты за меня сходила кое к кому и сказала, что в этом месяце я задержу оплату.       – К кое кому – это к кому? И оплату за что? – мне нравилось это всё меньше и меньше.       Накамура тяжело вздохнул:       – Ну, ты же понимаешь, что чтобы спокойно работать в Роппонги, я должен платить не только аренду и налоги?       – Эээ… – кажется, я начинала понимать, к чему он клонит, но… – Вы же не бандитов имеете ввиду?       – Да-да! – энергично закивал мужчина. – Именно их! Ты наверняка слышала о братьях Хайтани. Им я и плачу.       О братьях Хайтани – Ране и Риндо я, конечно, слышала. Как и почти любой житель района Роппонги. Совсем молодые янки, которые ещё лет шесть-семь назад взяли власть в теневом мире района.       – И… вы хотите, чтобы я с ними встретилась вместо вас? И сообщила им плохую новость, что денег от вас не будет?       – Не «не будет», а «будет позже», – возразил Накамура. – Это две большие разницы! Но если им об этом скажу я… сама понимаешь, они меня жалеть не станут. А ты девушка. Тебя они не тронут.       – Откуда такая уверенность? – огрызнулась я. Я слышала о жестокости братьев… и сомневалась, что она распространяется, исключительно, на мужчин.       – Мы должны в это верить!       – Вы рехнулись, – сделала я для себя вывод. – В любом случае, я в это ввязываться не собираюсь. Можете увольнять!       Неожиданно, взгляд уговаривающего и просящего мужчины переменился. Стал тяжёлым, злым…       – А я не могу тебя уволить. Ты же у меня неофициально работаешь. Точно… мне же тебя надо официально взять на работу и тогда увольнять. Так и сделаем?       – Не смейте... – сквозь зубы прошипела я, но Накамура меня перебил:       – Тебе не нужно официальное трудоустройство. Потому что в твоей школе запрещена любая подработка. Если об этом узнают… тебя могут даже отчислить. Сколько тебе осталось учиться? Полгода кажется? Обидно будет…       – Это – шантаж.       – Он самый. Так, что будем делать, Курода?       Я молчала. Дело было не только в отчислении из школы. Если это произойдёт и органам опеки станет известно, что я работаю, нашей семьёй заинтересуются слишком плотно. Если будут более частые проверки, то где-то мы да проколемся. Итог – исключение из школы и детдом до восемнадцати лет. Да, всего какой-то месяц, но… для японского общества уже буду считаться пропащей. Плохая репутация – на нормальную работу не возьмут.       «И всё из-за этого труса!» – с ненавистью смотрела я на Накамуру Сатоши.       – Хорошо, – наконец, произнесла я. – Раз вы сами такой трус, то я сделаю всё за вас.       – Да ладно тебе! Всё пройдёт нормально! – засуетился он, как любящий дядюшка… как будто не он только что угрожал мне жизнь сломать. – А я… я тебе за это премию выпишу! Вот, – он поднялся и сунул мне в руки бумажку с адресом. – Ты их там найдёшь. Идти надо сейчас.       «Надеюсь, я об этом не сильно пожалею…» – думала я, выходя из магазина на улицу.