No peace

Чтение книг для Аль-Хайтама — отдых, который он считает заслуженным даже после спокойного рабочего дня, физических нагрузок или общения с людьми, что утомляет его больше, чем два других ранее перечисленных вида деятельности. Тишина, полное расслабление. Он словно отключается от всего окружающего мира, перемещаясь в пространство, где Аль-Хайтам может побыть наедине с самим собой, но сейчас… Сейчас в его личном пространстве есть брешь. — Т/И, тебе что-то нужно? Он правда пытался сконцентрироваться и не обращать на тебя внимания, но ты так пристально наблюдаешь за ним с другого конца дивана, что кажется, словно вовсе не моргаешь, уставившись на лицо своего возлюбленного, будто бы перед тобой какой-то чужак, заявившийся в ваш дом и расположившийся с книгой поудобнее. — Я вот думаю… Почему ты не носишь серьги? Кавеху очень идет, я думаю, что и на тебе они смотрелись бы обалденно. Аль-Хайтам уже привык к твоим спонтанным навязчивым идеям, которыми ты не стесняешься доставать его до тех пор, пока не устанешь. Объемная грудь мужчины приподнимается, когда он набирает в легкие воздух, чтобы испустить обреченный вздох, отложив книгу на бедра. — Ты ведь осведомлена, что большую часть дня я провожу в наушниках. Сделаю вид, что не слышал этих глупостей. Едва Аль-Хайтам успевает снова взяться за книгу, как ты подрываешься со своего места напротив, наваливаясь на своего возлюбленного всем весом, расположившись между его ног и теперь глядя в его холодные безразличные глаза с упреком. — Давай я проколю тебе ухо. Всего одно! Аль-Хайтам морщится, теперь уже окончательно растеряв прежний покой и отложив книгу на стол. — Я бы не стал доверять тебе подобную операцию. — Это еще что значит?! — теперь ты уже рассержена, и хлопаешь ладонью по груди мужчины, после осознав, что причинила этим больше боли себе, чем его каменным мышцам. — Не обижайся, но этим должны заниматься обученные люди, я не хочу, чтобы ты занесла мне инфекцию. К тому же, ты слишком энергична, это точно не закончится ничем хорошим. Иногда Аль-Хайтам ведет себя так отвратительно, что ты едва сдерживаешь желание просто придушить его. Но, черт возьми, он слишком красив, чтобы умереть так рано. К тому же, ты все еще его любишь. — Да это плевое дело, мне понадобится только игла! — Не верю, что мне приходится повторять снова… — Аль-Хайтам вздыхает, прежде чем опустить на тебя отсутствующий и даже слегка раздраженный взгляд. — Нет. Я не ношу серьги, и не собираюсь делать этого в будущем. Теперь будь так добра и дай мне отдохнуть. Ему уже почти показалось, что ты сдалась, когда твой возлюбленный перестал слышать нытье, и твои руки обреченно соскользнули с его груди. Наконец-то он может вернуться к чтению… — А что насчет клипс? Никаких иголок — никаких проблем, и ты сможешь снять их, когда захочешь! Архонты, ты не оставишь его в покое, не так ли? — Т/И, я ведь сказал, никаких… — Всего разочек! Ради меня! Многие в Академии хотели бы знать, как ты можешь оставаться надоедливой, при этом не раздражая Секретаря настолько, чтобы с его языка не начали слетать колкие и не самые приятные высказывания. Он не показывает этого на публике, как и ты редко позволяешь себе доставать его при людях, но ты правда имеешь некоторые привилегии, как его девушка. Они, разумеется, минимальны, но потому и ценны. Ты единственный человек во всем Тейвате, кто осознанно действует Аль-Хайтаму на нервы, при этом продолжая находиться в его окружении. Удивительный дар, не так ли? — Если я позволю сделать это, ты отстанешь от меня? Наконец ты оживилась. Вероятно, не лежи ты верхом на своем возлюбленном, даже подпрыгнула бы от счастья, но ты лишь резко подрываешься, убегая куда-то в сторону спальни. — Ты не пожалеешь, я подберу для тебя самые красивые! «Ты даже не ответила на вопрос…» Бирюзовые глаза Аль-Хайтама с тоской смотрят на книгу, лежащую на столе, — символ спокойствия и умиротворения, что бесследно его покинули. Хотя всего на мгновение, пока ты отошла, в гостиной повисла приятная тишина, Секретарь, на удивление, не слишком радуется этому. В его голове сейчас проносятся воспоминания о том, как он жил в одиночестве, пока в его жизни и доме не появился снова Кавех, а затем ты. С одной стороны, иногда ему не хватает немного личного пространства, но… Почему-то делить его с тобой не так уж неприятно. — Ох, ты будешь таким секси с ними. Не буду ручаться, что смогу сдержаться, — ты выглядишь такой довольной, спешно возвращаясь к Аль-Хайтаму с орудием его пыток в руках. — Я тоже не стану за себя ручаться, — твой возлюбленный тихо произносит, но ты, к счастью, его не расслышала, бросая мужчине вопросительный взгляд, на который он лишь мотает головой. — Что ж, давай сюда свои прелестные ушки, — ты снова забираешься на диван, беспардонно раздвигая ноги Аль-Хайтама коленями, прежде чем нависнуть над ним с угрожающе ехидной ухмылкой на губах. Возможно… только возможно, ему стоит реже потакать твоим прихотям. Твои пальцы такие маленькие и нежные, когда ты аккуратно зажимаешь между ними мочку уха своего возлюбленного, цепляя за кончик первую клипсу. Это немного неприятно и непривычно, но, видя, как ты веселишься, Аль-Хайтам решает больше не причитать, позволив тебе просто сделать то, что тебе хочется. Ты проделываешь тоже самое со второй мочкой, после цепляя пальцами прядь его челки, чтобы убрать их за уши и полюбоваться своим творением во всей красе. Ты замираешь, просто глядя на Аль-Хайтама сверху, сложив ладони и прижав их к губам. Вероятно, он выглядит безумно глупо, и ты попросту сдерживаешь смех, да бы не признавать, что твоя затея оказалась не такой уж хорошей, но затем ты вдруг словно пробуждаешься ото сна, вздрагивая между ног своего возлюбленного, прежде чем вновь вскочить с дивана и убежать обратно в спальню, оставив Секретаря в легком смятении. — Ты должен увидеть это своими глазами! — ты возвращаешься в гостиную с зеркалом в руке, которое поворачиваешь к своему возлюбленному, позволяя ему взглянуть на то, что ты натворила с его ушами. Темно-зеленый камень, обрамленный золотом, выполнен в виде ромба, а по длине серьги напоминают те, что обычно носит Кавех, и, Аль-Хайтаму, пожалуй, стыдно это признавать, но это выглядит и впрямь не так плохо, как он себе представлял. Повернувшись сначала вправо, затем влево, твой возлюбленный поднимает на тебя изумрудные глаза. — Ладно, это не так уж плохо смотрится, но я все равно не собираюсь… — Ты только посмотри, они будут так идеально сочетаться с твоей накидкой! А еще камни в этих сережках похожи на тот, что у тебя на груди! Если они не созданы для тебя, то я даже не могу представить, для кого еще. Ты откладываешь зеркало на стол рядом с книгой, прежде чем залезть на диван, теперь уже укладываясь спиной на Аль-Хайтама, удобно устроив голову на его груди. Сейчас она кажется куда мягче, словно удобная подушка… Он ведь не напрягал мышцы специально, когда ты пыталась его ударить? Запрокинув голову назад, ты смотришь на своего возлюбленного снизу, поднимая одну руку, чтобы потеребить сережку, теперь красующуюся на его ухе. С убранной челкой Аль-Хайтам тоже выглядит иначе… так по-домашнему. — Черт возьми, ты все такой же красивый. Кажется, тебя не сделать еще идеальнее, чем уже есть. Секретарь озадаченно хлопает ресницами, сперва глядя на тебя, как на сумасшедшую, но затем, всего на мгновение, совсем немного, но ты заметила, как уголки его губ приподнялись, а руки Аль-Хайтама устроились на твоем животе. «Да сколько же в этом парне мышц, почему даже его руки такие тяжелые?!» — ты криво улыбаешься своему возлюбленному в ответ, стараясь продолжать дышать под навалившейся на тебя тяжестью. — Полагаю, на этом эксперимент окончен? — Хм-м, думаю, что ты можешь оставить их еще ненадолго, — ты поджимаешь губы, внимательно разглядывая перевернутое лицо Аль-Хайтама, выражение которого теперь снова возвращается к раздраженному. — Почитаешь мне? На твоей груди так удобно, пожалуй, я здесь вздремну. Точно, никакого покоя. Мужчина вздыхает, но все же протягивает руку к книге на столе, освобождая тебя от половины веса, давящего на живот. Так вот как ощущается свобода? — Как только ты заснешь, я сниму это, — Аль-Хайтам раскрывает книгу, держа ее в одной руке над твоей головой. — Если я проснусь, а на тебе нет моих замечательных сережек, я буду приходить к тебе вздремнуть каждый раз, как увижу тебя с книгой в руках. Теперь уже твой возлюбленный задумывается над тем, что придушить тебя — звучит, как решение всех его проблем. Если бы только он тоже не любил тебя.