нечистивая

      сонные улицы медленно затягиваются пеленой ночи. в окнах домов блестят неясные всполохи телевизоров. светящиеся глаза комнат открывают взору суетящиеся перед сном силуэты. редкие влюбленные пары на улицах хихикают женскими голосами и рычат мужскими. с этажа над головой доносятся томные голоса, но слов не разобрать. да и не нужно. и так понятно, зачем они пришли в эту дешевую гостиницу, где на стойке регистрации даже не спрашивают паспорт.       ренато сцепляет руки в замок перед собой. с минуты на минуту сюда войдет закутанная в куртку девушка. она вот-вот должна прийти. он чувствует. мысленно, про себя, считает: «три…». за дверью, в коридоре, на грани слышимости разлагаются торопливые шаги. «два…». шаги достигают двери номера. пальцы гостьи ложатся на ручку. «один». дверь распахивается.       нова влетает в комнату так, будто за ней гонится весь магистериум. но, заметив собранность и серьезность мужчины, вытягивается в струнку и старается отдышаться.       — добрый вечер.       девушка поворачивается, не отрывая глаз от обшарпанного пола. и когда его последний раз мыли? она торопливо отвечает слова приветствия и переходит к делу. после того, как ее раскрыли, редкие встречи с ренато без прослушки и слежки — божья милость. нова делится информацией, отворачивая голову в сторону, стараясь не показывать лицо.       глазами мужчина ищет ответный взгляд, но натыкается только на прикрытый волосами профиль. нужно сосредоточиться на деле. миссии. не на… ней. у них есть не больше получаса, чтобы все обсудить.       — нова,.. — ее имя слетает с губ, разбиваясь о копну волос перед мужчиной, — вы в порядке?       кивок. легкое движение головой вниз и обратно. пряди на щеках прыгают, прикрывая и без того отвернутые глаза. брови мужчины напрягаются, образуя небольшие складки над переносицей. что-то не так. он задвигает эту мысль на задворки сознания, пока рассказывает собственные мысли по поводу дела. спросит еще раз. обязательно.       услышав важную деталь, девушка поворачивается лицом, опустив голову вниз, к старому паркету, и прикрыв глаза. она выглядит, будто молится или вот-вот попросит прощения. наверху слышится громкий скрип кровати и союзники одновременно морщатся. слишком тонкие стены. слишком развязные соседи.       взгляд ренато приковывается к ее поджатым губам. пухлым, искусанным в часах ожидания момента встречи. ей так важно быть верной кардиналу. или ей так важно встретиться… с самим ренато? мужчина выдыхает воздух чуть резче, чем должен. отводит взгляд, прося себя быть более профессиональным.       мужчина заканчивает говорить. умолкает, оставив мнимую городскую тишину единственной владычицей комнаты. атмосфера обволакивает мягким одеялом. молчание не давит, не требует слов. почему-то хочется еще немного продлить этот момент, растянуть его сладкой ложкой меда на языке. ренато тепло. не из-за обшарпанной батареи в номере, нет. ему комфортно. и этот комфорт обнимает, мягко целуя щеки до легкого розоватого оттенка.       нова красивая. мужчина просто сдается этой мысли, признавая поражение. разрешает себе мельком очертить взглядом изгиб шеи и тонкие запястья, выглядывающие из рукавов. очень хочется пробраться пальцами под левый, дотронуться до клейма, которое он оставил. которое он должен был оставить. только кому должен? богу или институтам, контролирующим каждый шаг других?       «особо опасная ведьма». строки из новостей пробегают в подсознании и ренато сравнивает их с девушкой, склонившей голову в почти молитвенном жесте. может, для кого-то она и опасна. может. но он чувствует себя, пусть и на секунду, очень спокойно рядом с ней. он чувствует себя дома.       — нова, вы, — он замолкает на секунду, видя, как девушка напрягает плечи от его голоса, — все хорошо?       — пожалуйста, не смотрите мне в лицо. не сегодня, — она снова отворачивается, поправляя волосы, чтобы скрыть профиль, — это только напомнит вам, какая я нечистивая.       ренато не требует посмотреть на него. не пытается ее переубедить. он давно привык. нова всеми силами пытается не показывать лишний раз, что она другая. всеми силами пытается искупить грех, заложенный в ней с самого рождения. грех? или благословение?       — мне пора. до свидания, ренато, — девушка резко разворачивается к двери и замирает.       — до свидания.       она стоит спиной к мужчине, не решаясь нажать на ручку. секунда. две. три. он считает их, как считал, когда она ворвалась в комнату, наполнив ее до краев своим присутствием. превратив дряхлый номер гостиницы в уютное место встречи двух… союзников?       на третьей секунде нова уверенно берется за ручку и открывает дверь. а потом поворачивается. находит напуганным, смущенным, виноватым взглядом медовые глаза ренато. смотрит меньше мгновения и скрывается в коридоре, оставляя за собой лишь звук удаляющихся шагов.       и гулко бьющееся сердце. золотистая, яркая радужка отпечатывается в сознании, мешая сделать вдох. ее лицо, такое чистое и открытое, без линз, скрывающих настоящий цвет глаз, появляется под веками, стоит прикрыть их хоть на секунду. колени внезапно отказывают и мужчина делает несколько неуверенных шагов к видавшей виды кровати, падает спиной на матрас, заставляя ржавые петли заскрипеть от напряжения.       он замирает, вслушиваясь в этот неприятный звук, отвлекаясь. не получается. дыхание перехватывает. ренато смотрит в потолок, сдаваясь собственным ощущениям. «нечистивая»? «дочь дьявола»? она… она настоящее творение господа. лучшее творение. кто, если не сам отец небесный, мог создать совершенство? кому, если не богу, угодно существование ее золотисто-оранжевых глаз?       в искрящейся радужке, похожей на летнее солнце, нет ни капли от дьявола. ренато позволяет себе, недолго, мимолетно, представить ее лицо, полюбоваться красотой ее глаз. помечтать, что когда-нибудь она сможет смотреть на него открыто, не прикрываясь линзами, перестать думать, что он считает ее нечистивой.       хотя… может быть, она действительно от дьявола. как иначе объяснить то искушение, которое ее глаза вызывают в душе ренато?