Часть 24

♫ Обними Кита — Феникс Автор «Остаётся лишь время, жалкое и несущественное, почти бесполезное сейчас, и зачем пытаться, если ты уже проиграл?» Арсений, переминаясь с ноги на ногу, уже целых двадцать минут стоял возле дома Марковых. Больше пугал не разговор с отцом Варвары, а волновало ее здоровье. Когда он видел девушку в последний раз, она была без сознания и с перевязанной рукой. Что с ней, и как она ответы на эти вопросы получить можно будет либо сегодня, либо никогда. Других вариантов нет. И он точно знал об этом. Дозвониться до Варвары невозможно, а пропущенная встреча с Артемом будет означать лишь трусость. Несколько требовательных и уверенных стуков в дверь заставило мужчину оторваться от чтения научной книги в свой выходной и подозвать Валентину. Он знал, кто это, ему не требовалось даже гадать. Его жена сейчас крепко спала после целой ночи просмотра любимого сериала, Артем позаботился и об этом. Никто не станет им мешать. Арсений, поджимая губы, вошёл в кабинет, коротко здороваясь и медленно подойдя к столу. — Арсений Сергеевич, добрый день, как вам февральские морозы? Такое суровое время года, вы не считаете? И самое верное, в связи с сложившимися событиями, — сдержанно говорил Артем, словно ведя какую-то светскую беседу. Арсений коротко кивнул. — Вы присаживайтесь, чего стоите, будто с дочерью моей ничем не занимались. Арсений выпучил глаза от лёгкого возмущения, а мужчина в кресле только ехидно улыбнулся. Для него понятен был сегодняшний исход и в себе он был уверен, как ни в ком другом. Но всё же интересно — что же сможет ему сказать и поведать Попов? Непростой, беспечный преподаватель, который так глупо и наивно купился на красивую студентку. Предсказуемая глупость. И он — тот самый квалифицированный и уважаемый человек из всех молодых преподавателей? Чушь. Может, в своём деле он чудесен, но в голове его по-прежнему витает ветер. — Артем Сергеевич, вы можете думать обо мне, что хотите, пока я не объяснюсь перед вами и не докажу чистоту намерений. Я помогал Варе из чистых и искренних побуждений. Она не игрушка, и я не имел наглости с ней играть. И не играл, как вы могли себе надумать. Я питаю к ней чувства, — говорил Арсений, параллельно усаживаясь на стул. — Вы ей помогали, а она решила отплатить вам, перерезав себе вены. Я должен поверить в это? И как вы собираетесь доказывать мне… как вы там сказали? Чистоту намерений! Смешно. — Случилось что-то ужасное, это точно. Что-то перевернуло её жизнь и она… изменилась. Моя вина в том, что я не смог уследить за ней. — А вы думали, крутить роман с совсем девчонкой, которая принимает наркотики — это стабильно, мило и спокойно? Хочу разочаровать вас, сказав, что всё совсем наоборот. И, кстати, если вы не в курсе, женщинам не нравится, когда их запирают против их воли. Вне зависимости, наркоманка женщина или нет. — Я знал, с чем имел дело, если вы об этом. Я не жаждал романтики и нежности. Но сдать Варю в психиатрическую клинику или в лечебницу для таких, как она, разве не стало бы для вас позором? Она вечно твердила об этом. Там она загнётся, там ей не помогут… И я решил… — Кажется, вы и правда глупец, если думали, что ваша помощь будет гораздо лучше помощи от лучших врачей, — начиная злиться, перебил его Артем. — А я бы обеспечил ей лучших, не сомневайтесь. Всю свою жизнь я давал ей все самое лучшее… — И давая ей самое лучшее, вы разучились следить за ней или хотя бы замечать какие-то мелочи. Вы знали, что она любит искусство? — Я знаю, что у неё в приоритетах. Бизнес. Она самостоятельно приняла решение изучать это. Никто не мешает ей заниматься любимым делом параллельно. — Разумеется, — от раздражения Арсений закатил глаза. — А быть может, если бы она не пошла на бизнес, не встретила такого глупца как я, верно, Артем Сергеевич? — Такие ошибки дадут ей вечный опыт. Вы — ее ошибка. Кстати, Арсений Сергеевич, вы заметили, что она даже не позвонила вам, хотя прошло уже несколько дней? Вам, наверное, безусловно, очень обидно, ведь вы питаете к моей дочери такие великие чувства. Простите, что так долго откладывал этот разговор, вы ведь даже не сможете ее увидеть. Арсений сжал ладонь в кулак и стиснул челюсти, сдерживая целый поток слов, состоящий из ругательств. Он гордо поднял свой взгляд и уставился прямо на Артема, который соответствовал выдержке парня. — Давайте, наконец, решать нашу проблему. Знаете, Арсений Сергеевич, вы довольно хороший специалист, судя по отзывам, несмотря на то, что запудрили мозги моей дочери. И ваша репутация… ну просто услада для глаз. Не хотелось бы такую портить, поэтому огласку вашим «отношениям» я не дам. — Это выгодно только для вас. Репутацию можно достать и с самых низов, если постараться. А стараться я умею, уж поверьте. Я же как-то залез на вершину. — Что ж… Ещё я слышал, что ваш отец сейчас проживает в Омске, вроде бы даже его личная жизнь наладилась, после жёсткой утраты любимой жены. И у него отличный пёс… — Шантаж? — озлобленно скрипнул зубами Арсений. — Просто хочу донести до вас, что не стоит больше водиться с моей дочерью, иначе будет масса проблем, которые будут ходить за вами по пятам. Это понятно? — жестко ответил Артем. — А если я хочу остаться с Варей? — Она достаточно с вами настрадалась и будет лучше, если вы просто испаритесь. Мы можем навязать ей мнение, что Арсений Попов это лишь… побочный эффект наркомании. Был им. Возможно, ей так будет намного легче. Сейчас моя дочь находится под наблюдением в клинике и уже не считает вас любовью своей жизни. Поверьте, лучшее, что вы можете для неё сделать — исчезнуть навсегда. Уезжайте из города. Забудьте её сами. Если вам нужны деньги, пожалуйста, только скажите. — Вы не считаете, что Варя достаточно взрослая девушка, чтобы знать правду? Вы её отец, зачем так нагло заставляете поверить в то, что последние месяцы жизни — недоразумение, фантастическое действие героина. Мне нужна Варя, а не ваши деньги. Позвольте… Стук кулака об стол заставил Арсения умолкнуть и с раздражением посмотреть на Артема, который немедленно его перебил. В воздухе повисло напряжение. — Если вы посмеете сделать хоть что-то, что заставит её вспомнить, можете попрощаться с нормальной жизнью. Я прошу вас вполне по-человечески: не напоминать и исчезнуть. Она поигралась с вами, как с Максимом, будьте уверены. Варвара не такая девушка, которая строит что-нибудь серьезное. И сомневаюсь, что даже если бы помнила, оставила вас в своей жизни. Развлечение, мания, игра — называйте как хотите, только примите данный факт. Арсений нервно выдохнул и это стало последней каплей терпения. — Вы просто не имеете права решать это за нее! Варвара любит меня! — фыркнул Арсений. — Арсений Сергеевич, я обозначил вам свою позицию. Будьте уверены, что я узнаю всё, что вы захотите предпринять. Скажите спасибо, что я вообще дал вам шанс объясниться и не засадил за решетку. Вы удерживали девушку против ее воли, преследуя какие-то собственные цели. Надеюсь, когда-нибудь вы поймете собственную ошибку. Спишем на молодость, глупость… А теперь уходите, и больше никогда не возвращайтесь. И помните, что такие, как моя дочь Варвара, лишены искренности и настоящих чувств. Прощайте, — напоследок сказал мужчина, слегка покручиваясь в своем кресле. Арсений поспешно выбежал из дома Марковых, без оглядки назад и единого вдоха, так быстро, как только мог, не позволяя сердцу разломиться. Достал телефон и набрал номер друга — единственного, кому теперь можно доверять. — Да? — послышался голос Сергея на том конце провода. — Как прошёл разговор с папочкой сумасшедшей? — Её чёртов отец мне угрожает! Он буквально всем своим видом показывает, что это не шутки. Всё слишком серьёзно. — Понял. Садись в машину и едь домой, я скоро приеду. Обсудим. Гудки. Парень остановился, в последний раз взглянув на дом возлюбленной и, тихо извинившись, сел в машину. Он кинул это извинение непонятно кому, в глубине души надеясь, что когда- нибудь она вспомнит, также как и забыла, и поймёт его поступок. И пока кусающие воспоминания терзали его душу, в голове вторил голос её отца. Она поигралась с вами, как с Максимом, будьте уверены. Неужели просто поигралась?

***

Варя сидела в своей палате, в сотый раз окидывая комнату безразличным взглядом. Она уже ненавидела здесь всё: эти стены, людей в этом здании, своих родителей, которые упекли её сюда. Но девушка не понимала одного: как же это возможно, что тот милый парень из её воспоминаний — выдумка. Почему это звучит настолько нереально? Почему сердце вздрагивало от воспоминаний, которые, как оказалось, были лишь в её голове? Неужели наркотики способны сделать такое? Голова гудела от этой информации. Будто не веря, Варя схватилась за телефон, который должен являться хоть какой-то зацепкой. Ну же! Неважно, в который раз она делает это, в ней всё ещё горит надежда. Ничего. Никакого неизвестного номера, никаких фотографий или сообщений. Самое смешное, что она впервые решилась не рассказывать кому-то из своих подруг или знакомых про свои личные отношения, и чем это обернулось? Тем, что она оказалась сумасшедшей во всей этой истории. — Уверена, если бы Сашка знала о нем, она бы сказала мне, а так… чувствую себя умалишенной. Почему тогда я здесь, а не в психиатрической больнице? Почему я лечусь от наркомании? Вероятно теперь, будь у меня выбор: отказаться от той жизни, которой я жила, и взамен обрести нормальную, или пустить себя на дно — я бы определённо взяла пакетик порошка, чтобы увидеть те галлюцинации ещё раз, — размышляла Варя, утыкаясь носом в свои колени. Собственные мысли сводили ее с ума. Варвара Моя голова устало опустилась на подушку, а желание жить исчезло еще тогда, когда меня поместили в эту адскую клинику, где выставили сумасшедшей наркоманкой. Конечно, место безупречное, хорошие врачи-специалисты, плотное здоровое питание и отличная система безопасности. Отец же просто не мог бы обойтись без одного из своих основных правил «всё лучшее — детям». Оказывается, компания Арбитоль возглавляет также несколько психиатрических больниц и клиник, где помогают таким, как я. Зависимым, употребляющим, оскверняющим своё существование и жизнь. За прошедшие несколько дней, а может, уже прошло и больше недели честно сказать, я и понятия не имею — мне успели сказать, что Арсений Попов действительно существует, но никакого романа у нас никогда не было и быть не могло. Ведь он супер-пупер профессор, а я всего-навсего избалованная студентка. По легенде, в которую меня просвятили, я загорелась желанием заполучить новенького преподавателя а он, как только нашёл работу получше, сразу же свалил из нашего городка, так и не обратив на меня своего драгоценного внимания. Ясно одно, Арсений Попов — точно существующий человек, с мозгами и красивым личиком. Но неужели всё, что я помню и то, что есть в моей памяти только мои фантазии? Возможно сокровенные, глупые и обнадеживающие, как говорит мне врач, но разве чувства, режущие душу, тоже побочный эффект? Почему же я помню наши поцелуи, вкус его губ и все его касания? Горячие руки Арсения согревали мою ледяную кожу, ошпаривали, заставляли тело покрыться мурашками и вздрогнуть. Мягкие влажные губы, которые едва отдавали розоватым оттенком, так беспощадно притягивали… Поцелуи, наполненные страстью и желанием. Я помню всё. И не смогу поверить, что ничего этого не было. Врачи же, под ручку с моим отцом, выдали мне весьма правдоподобную версию. Я, под регулярным употреблением веществ, вскоре совсем впала в бред, потеряла нить с реальностью и в какой-то момент решила оборвать свою жизнь путем вскрытия вен. Основной причиной этого — галлюцинации, где я видела парня по имени Эмир, который не выдержал такого большого количества наркотиков и скончался в больнице после длительной комы. Все кругом твердят мне, что и это тоже неправда. Тогда выходит, что и Эмир, и Лейла — вымысел? И наш поцелуй, наше веселье, моя попытка спасти ему жизнь, и наблюдение за тем, как парень, так резко полюбившийся мне, находится на грани смерти, это тоже моё разыгравшееся воображение? Глупо. И совсем не верится! Мама так и не в курсе всех моих проделок, потому что, по словам отца, ей лучше не заниматься лишней нервотрепкой из-за меня и попытками ускорить процесс реабилитации. К слову, ни о какой реабилитации речи быть и не может, врачи не признают во мне полноценную и адекватную личность. В первые дни я была особо буйной, даже бешеной, если можно так сказать, и им пришлось меня утихомирить самым стрёмным способом — закрыть рот и приковать к постели. Всё по той простой причине, что наркоманкам, по типу меня, да ещё и с психическими отклонениями, не могут вколоть успокоительное, потому что в подобных заведениях препараты слишком мощные, а это может привести к необдуманным действиям, дабы получить хоть чуточку расслабления. Признаться, несколько раз так и было, пока мне доходчиво всё не объяснили. У клиник такого масштаба, как у клиник Арбитоля, большинству больных позволяют некоторые привилегии. Награда за хорошее поведение, одно желание на день рождения и, конечно же, сладости и званые ужины на другие праздники. У всех из нас палаты одиночки, потому что даже опытные специалисты не всегда могут понять, что на уме у больного и на что они могут пойти, чтобы что-то получить. Клиника, в которой лечусь я — смешанная. Здесь обитают запущенные случаи, такие как я, или кто еще похуже. Сумасшедшие наркоманы, героиновые шизофреники. Их тут сплошь и рядом. Со мной познакомилась чудаковатая блондинка по имени Тоня и в данный период жизни, она стала единственным моим другом, с которым я могу поделиться хоть чем-то. И, поверьте, если держать всё в себе, можно словить ещё несколько психических расстройств. А это, как правило, неприятно и совсем не облегчает жизнь. Тоня обладала, как она думала, способностью говорить с умершими, а позже это привело и к шизофрении, только заметили эту странность как раз вовремя. Она не успела окончательно выжить из ума, однако предугадать её внезапные вспышки психоза никогда нельзя точно. Порой мне становится жутко от её поведения, но на самом деле, сравнивая её и остальных больных, можно с уверенностью сказать, что Тоня безобидная. Не буйная, всего лишь плаксивая. Мне говорят, она находится тут уже очень давно, и ее совсем никто не посещает. Недавно у нас состоялся разговор, который знатно сыграл на моём самочувствии. Мы сидели в столовой и у Тони как раз в тот день было день рождения. В честь этого ей дали возможность выбрать себе подарок, разумеется, в целях разумного, и всё, что ей пришло на ум — большая миска ванильного мороженного. Только психическое состояние Тони в этот, казалось бы, прекрасный день, совсем не давало утешительных результатов. Весь день её настигали адские муки, и вся работа докторов пошла насмарку. Новоиспечённая знакомая поделилась со мной мороженым, когда мы сидели в столовой, и с её зеленых глаз текли слёзы, а губы изгибались в кривой улыбке, но мне не было дела и до этого. Я знала, что ни одно моё слово не сможет помочь ей, поэтому вздумала, что могу говорить о себе и своих проблемах. И тогда, совсем без колебаний и на грани срыва, Тоня стала резать и подавать мне по кускам ту правду, которую я не была готова принять. И не хотела. — Глупая, глупая, глупая! Конечно же его не существует! Как и тех, кто приходит ко мне и не оставляет в покое, но я всё равно не могу смириться с этим! И все знают об этом, все, кроме тебя. Не существует… никого на самом деле нет, мы одни! Её голос слился с звоном в ушах и впервые за последние дни я ощутила желание употребить, забыться и… хотя бы на секунду расслабиться. Но потом мой мозг подал мне очередной сигнал — и моя память отправила мне освежающие кадры из собственной жизни. Знакомство с Арсом, испорченная блузка, выговор деканши, тусовки с Сашей, ещё не обманувший меня Антон, посиделки на любимом месте, клуб, пьяный смешной Арс, его друг Сережа… Как мы напились с Антоном, уже после того как он оказался дилером, как я повелась на уловку Попова, как он запер меня у себя дома, попытки сбежать. Эмир. Лейла. Смерть Эмира. Я живу у Лейлы, она уезжает и я иду к Арсению, мне ужасно паршиво, рвёт на части и разум ускользает. Арсений помогает, но только он. Одиночество усугубляет. И… ничего. Пустота. Но это не может быть ложью! Вымыслом! Глупостью! Сумасшествием! Никогда! Я не рехнулась! Никто не видел и не знал, что я в тесном контакте с Арсением, никто, кроме... кроме Антона. Он видел Сергея, Сергей забирал меня из его дома и Антон наверняка слышал проскальзывающее имя преподавателя. Или намек на это. Что случилось в ту роковую ночь, и почему вся моя жизнь так резко изменилась — это та ещё загадка. Но я должна буду вспомнить. Если я вспомню, всё изменится вновь.

THE END.