Часть 1

      — Замечания? — поинтересовался, как положено, Галлус.       — По навигации нет. По технике полёта… тут не мне тебе указывать, но со скоростью на посадке всё же будь аккуратней. Не бери пример с меня. Зачёт. Допущен к самостоятельным полётам по третьей категории. Бумажку от курьерской гильдии я тебе потом сделаю.       Такого окончания парень явно не ожидал.       — Э-э-э… что за третья категория? — осведомился он.       — В пределах Эквестрии, в светлое время суток при хороших погодных условиях. Про хорошие погодные условия есть расшифровка с уточнениями, потом посмотришь, но идею ты понял. И там ещё про грузы, доставка которых входит в третью категорию, но это тебе пока без надобности.       — А в Сиквестрию? Это не в пределах…       Я хмыкнул:       — Ты помолвлен с ихней принцессой. Препятствовать тебе посещать гиппогрифов — это гарантированный дипломатический скандал. До кого на примере Нэйсэя не дошло… ну, добро пожаловать, как говорится.       — Это слишком длинно. И не факт, что поверят.       — Короткая версия: именем Лунного трона.       — Э…       — Но только в данном вопросе, понял? Не подведи меня.       — А отвечать за такие слова…       — Я отвечу. Вернее, мне ответят, если до кого-то не дойдёт. Смотри, дело серьёзное, должен уже понимать.       — Спасибо, я… я не подведу.       — Я с тобой не только об этом поговорить хотел. Но то, что я хотел… оно к поднятому тобой вопросу может кстати оказаться. Достань-ка меч.       — Ну, достал.       — Вас же Гордон учил всяким там кунштюкам… ну, там, чтобы клинок летал, сверкал и свистел?       — Ага.       — Покажи что-нибудь такое?       Галлус показал, и было это весьма впечатляюще. Я одобрительно цокнул языком:       — Молодец. А зачем это нужно, он говорил?       — Я сам спросил. Он сказал, что в настоящем бою такие размахайки, конечно, не нужны, но чувство динамики оружия они развивают отлично и выработке правильного хвата способствуют. Ну, и в психологическом плане полезны.       — О да. Всё абсолютно правильно и по делу. Вот про психологический план я тебе кое-что рассказать и хотел. Взять, допустим, ваш народ. Боевой магией вы не владеете, так что ежели нужно крушить врага, то приходится по-дедовски. Немагическим оружием. Здесь всё понятно. Оно бывает всякое, с ним надо уметь обращаться, вот вы и учитесь. А зачем единорогу умение обращаться с мечом?       — Я спрашивал. Серьёзная боевая магия им доступна далеко не всем, тогда как обращение с мечом… в их понимании… требует только телекинеза. Которым владеют все единороги… ну, если кто-то и это не умеет, то он совсем уж инвалид.       — Правильно. Поэтому всех единорогов-офицеров в обязательном порядке учат обращению с мечом… в их понимании. Как крайнему средству самообороны, если боевая магия истощена и доступным остался только телекинез.       — Ну. Гордон и это объяснял.       — Правильно объяснял. Идём дальше. А ежели тебе, допустим, встретился бандюк-единорог с мечом? Ему-то меч для чего? Это же не офицер под приказом и присягой, бандюк с кем-то серьёзным связываться просто не будет и выкладываться на этом тем более. Он лучше уж подождёт немного, но чтобы дело было верное.       — Очевидно же. Понты. Или он как боевой маг слабак. Или, скорее, всё вместе. Кто из себя хоть что-то представляет, в бандюки-то не пойдёт.       — Да. Я вот к чему клоню: если против тебя единорог с мечом — значит, против тебя заведомо слабый или ослабленный. По какой бы то ни было причине. И в такой ситуации пользуйся этим знанием на полную катушку. Показывай ему своё презрение. Оскорбляй его. Демонстрируй, что ты его ни во что не ставишь. Это ослабит его ещё больше. Вот, кстати, хороший приём: постоянно называй такого противника «смертным». Оно и чистая правда, и заставит задумываться о причинах… а лишняя задумчивость в бою до добра не доводит.       — А если их против меня несколько таких с мечами?       — Так это же ещё лучше. Слабость каждого ослабляет и других.       — Зато толпа может смять массой, против которой никакое мастерство не поможет.       — Может. А ты сделай так, чтобы толпа перестала ощущать себя толпой.       — Это как?       — Например, проведи мечом черту на земле и поясни чисто конкретно: вас, конечно много, а я один, но первого, кто эту черту переступит, я угроблю гарантированно, а второго как минимум искалечу. После чего изобрази мечом чего-нибудь такое этакое, вот как мне показывал, и поинтересуйся: ну, кто будет первым, и кто вторым?       — О, блин…       — Всякие соответствующие подначки тоже есть. Типа, пятеро на меня одного? Ну, вы смельчаки! Всемером у вас, может, ещё и был бы шанс… Как только до каждого дойдёт, что толпа-то своего добьётся, но это будет потом, в итоге, а он — вот лично он! — до того имеет все шансы сдохнуть, так толпа моментально превратится в набор отдельно взятых слабаков. Опять же, называй их с насмешкой «смертными».       — А если кто спросит: мол сам-то ты, то есть я, что ли не?       — Рассмейся ему в рожу и скажи, что ему-то какая разница. Что он всё равно через пару минут сдохнет, а после этого ему будет уже совсем-совсем всё равно.       — Вы так это говорите…       — Как будто говорил много раз? Так ведь говорил. Слушай дальше. У противника-единорога есть перед тобой ещё одна слабость. Много ты видел поней, способных не упасть в обморок от мысли, что бывают враги, которых иногда нужно калечить и убивать? Может быть, даже лично?       — Вы.       — Я неправильный пони, о чём говорил тебе при первой же нашей встрече. Ещё?       — Больше нет. Ну, может, Скуталу… хотя нет, не факт.       — Вот поэтому-то, когда мы говорили о единорожьих умениях обращаться с мечом, то оба оговорились «в их понимании». Для грифона само собой разумеется, что если ты обнажил меч для настоящего боя, то конечной целью является рубануть или проткнуть им противника. У абсолютного большинства поней, даже у бандюков, эта простая мысль в голове не укладывается. Они тупо рассчитывают на то, что при виде совершенного владения мечом… в их понимании… противник либо испугается, либо не рискнёт сунуться в сторону мастерски левитируемого клинка.       — Точно! — Галлус подскочил. — Гордон про это же говорил, только другими словами. Что, дескать, единороги не фехтовать учатся, а фехтбуки на внешнюю крутизну отрабатывают!       — Именно! Ну, может, чуток преувеличено, от пары неумех с палками такое обучение вполне позволяет отбиться… Я вот к чему: есть хороший шанс, что показанный кунштюк отпугнёт их самих, и до боя вообще не дойдёт. Вот тебе и… как это ты там выразился… полезность в психологическом плане.       — Понял.       — Идём дальше. То, что я тебе сейчас скажу… Гаук и Гордон бы категорически не одобрили. И были бы кругом правы, полагаться на это как на систематический приём ни в коем случае нельзя. Но знать на крайний случай нужно. На самый крайний.       — Слушаю, — насторожился парень.       — Таким клинком, как у тебя, клинок работы понячьего кузнеца можно перебить, как палку. Если это делать постоянно, то даже твой меч угробить недолго, но если иначе никак… Такая демонстрация, знаешь ли, очень впечатляет.       — П-понял… Только это… Есть одна ситуация, когда единорожья слабость может силой обернуться.       — Какая?       — Если противник дёрнет у меня мой меч из ножен своим телекинезом.       — А, это… В принципе да, такое вполне возможно. Но это всё-таки слабость. Если он без этого ничего с тобой сделать не может — однозначно слабость.       — А разница-то? Если я без меча, а он с моим мечом? Ну, ладно, если у меня какое другое оружие есть, тогда буду им отбиваться. А если нету?       — Значит, лучше сделать так, чтобы описанная тобой ситуация возникнуть не могла в принципе. Это хорошо, что ты её описал…       — И как такое сделать?       — Лови сегодняшний урок дружбы. Если у тебя есть друг, который может зачаровать твой меч от единорожьего телекинеза, то это хорошо, и хорошо весьма.       — У меня нету.       — А у меня есть.       — И что? — Галлус изогнул бровь. — Он для меня это сделает?       — Она. А почему бы, собственно, и нет? Она не единорог и вообще не пони, ей-то от этого не жарко и не холодно.       — Тогда действительно хорошо.       — Ты, главное, помни, чего я тогда у дедули Гаука говорил. Дружбой и мечом можно добиться куда большего, чем дружбой или мечом по отдельности…