I bowl like an angel

      Нико смотрит на Романа. Роман нервно расхаживает по квартире, разговаривая с кем-то по телефону. Нико со скрещенными руками ожидающе смотрит на кузена. Когда он положит трубку, женщина задаст вопрос, едко подковырнёт. Но старший Беллик не завершает телефонный разговор слишком долго, и пока она ждёт, Нико уходит на кухню. Попивая воду из стакана. Игнорируя то, что из-за воды обезвоженность вспыхивает пожаром. Отбрасывая мысль поставить чайник и сделать себе чай. Чая нет, только кофе.       «Блядский кофе.»       Взгляд брошен на посуду, кривой башенкой стоявшую на поверхности одной из столешниц. Нико нахмурилась и фыркнула. С тех пор, как она приплыла сюда в ЛС, с тех пор, как она делит с кузеном и без того тесную квартиру, она никогда не видела, чтобы Роман сам мыл кухонную составляющую. Возможно, он и мыл её до приезда кузины. Возможно, посуда блистала после его рук. Но когда она оказалась здесь, вся посудина взвалилась на её плечи. Конечно, она могла бы просто швырнуть грязную посуду в старшего. Могла бы, но не стала. Зачем ломать то, чего итак мало?       «Блядская посуда.»       Она прислушивается. Роман продолжает говорить. Вздохнув, Нико принимается за мытьё посуды. Она тщательно моет каждую тарелочку, кружечку, ложечки, вилочки и ножи. Тёплая водичка заставляет кожу на пальцах сморщиться. Каждая посуда так хорошо вымыта, что, наверное, если бы мытью была возможность дать оценку, ничего кроме максимального балла не было б. Закончив с этим, Нико выходит из кухни чтобы обнаружить Романа лежащим на кровати.       «Блядский Роман.»       Нико молча садится на край кровати.       — Может, пойдём и сыграем в боулинг, м?– предлагает Роман.       Младшая Беллик лишь безразлично пожимает плечами. Роман заметно оживляется, улыбаясь ярче обычного, и почти что вскакивает с кровати, одеваясь. Женщина также решает переодеться из домашнего в менее домашнее. И единственный элемент, который остался неизменным – носки.       — Ты за рулём.– говорит он у выхода. Нико молча кивает.       «Дважды блядский Роман.»       Всю поездку она молится чтобы клуб для боулинга был закрыт. Чтобы кузен вместо сбивания шаром кеглей предложил сходить в Burger Shot или Cluckin' Bell. Но клуб открыт. Дождя нет, лишь пасмурно. Входя внутрь и начав игру, Нико играет не с шибкой охотой, и Роман не может упустить возможность немного подразнить кузину.       — Кажется ты уже не пускаешь шары по-ангельски, кузина.– говорит он. Беллик лишь цокает языком, закатив глаза.       — К чёрту тебя, Роман.       Он лишь усмехается и продолжает играть с ней до самого конца. Даже тогда, когда победитель очевиден. И когда игра закончилась, он смотрит на Нико с знакомой победоносной улыбкой.       — Однажды ты снова подержишь мой пояс по боулингу, НБ. Пойдём.– он приободряюще хлопает её по плечу, приобнимает и вместе с ней покидает клуб, усаживаясь в машину. Весь путь домой он предпочитает молчать, лишь изредка бросая короткие взгляды на двоюродную сестру, ухмыляясь уголками губ. Ему хочется сказать какая она милая, когда сердится или хмурится. И он обязательно скажет ей это вновь.       Приехав домой и переодевшись, Нико делает себе и Роману перекусить. Простой яичницы с кусочками хлебушка и колбаски вполне достаточно. Чтобы не есть в сухомятку, она также приготовила компот из замороженных ягод. Чёрт знает, почему Беллик их купил, но они как раз пошли на пользу. Когда двоюродники садятся за стол трапезничать, старший вновь украдкой наблюдает за кузиной: как та спокойно и тихо ест, тщательно прожёвывая пищу; как небольшими глотками попивает компот, пробуя его в меру сладкий вкус.       — Ты замечательный повар, Нико.– отмечает Роман, разделяя вторую половину яичницы.— Прямо как твоя мама.       Нико слегка улыбается уголками губ от упоминания её матери, отводя взгляд в сторону.       — Не-е-ет, с её готовкой никто не сравнится.– с лёгкой, почти что неслышной усмешкой отрицает младшая.       — Да ладно тебе, я серьёзно. Если бы я мог, я бы с удовольствием ел бы всё, что готовят твои золотые руки, кузина.       — Лучше ешь без разговоров, подавишься.       Когда желудки сыты, а посуда вымыта, и весь остаток дня проходит как обычно, за окном наступает тёмное время суток. Роман плюхается на кровать, обняв руками подушку.       — Как же я не люблю когда надо вставать рано.– с простаныванием жалуется РБ. Нико принимает полулежачее положение, удобно устроившись на подушке. В её руках книга на сербском языке. Язык, который Роман благополучно забыл. Беллик смотрит на женщину несколько минут, а затем слегка приподнимает голову, пытаясь подглядеть чёрные строки на белой бумаге.       — Что читаешь?       — “Дервиш и смерть“ Меши Селимовича.       — Это... – Роман тупит, пытаясь понять на каком языке эта книга написана. Нико смотрит на него как на идиота с таким взглядом, который скажет больше, чем слова и описания.       — Сербский язык, Роман. Сербский.       — Оу.       — Стыд и срам тебе.       Роман молча пожимает плечами. Вернув голову на исходное положение, мужчина смотрит то на кузину, то на книгу, и его веки со временем слегка опустились, а взгляд стал сонным. Он молчит, сонно-задумчиво (или, по крайней мере, так кажется) смотря куда-то, где видимость явно стала более размытой. Нико, краем глаза заметив это, отрывается от чтения, всматриваясь в лицо двоюродного брата. В голове проскакивает мысль о том, что она сказала что-то не так, обидев Романа. Конечно он забыл родной язык, дурёна. Проживи ты здесь столько лет, и ты также забудешь.       — Роман?– она негромко окликает его.       — М?– звучит из чужих уст. Глаза встречаются.       — Ты обиделся на меня?       В ответ отрицательное покачивание головой. Оно не устраивает кузину.       — Точно?       — Угу.       — Мне кажется ты врёшь.       — Не вру.       Он закрывает глаза, трясь щекой об подушку.       — Я же навёл будильник, да?       — Навёл, навёл, не волнуйся.– с усмешкой на губах говорит младшая Беллик. Усмешка постепенно сползает с лица, заменяясь лёгким беспокойством. Может, она в самом деле обидела его? Конечно обидела. Ровно как и на прошлой неделе. Несмотря на положительные эффекты, видеть кузена без обычной улыбки и оптимизма было весьма некомфортно, как будто это являлось чем-то чужеродным. Со вздохом, Нико откладывает книгу на прикроватную тумбу и разводит руки в сторону.       — Иди сюда.– подзывает она к себе. Роман открывает сонные глаза. Видя приглашающий жест, он приближается ближе, обнимает кузину за талию и зарывается в шею. Уголки губ приподнимаются.       — Вот так.– с некой лаской произносит она, одной рукой гладя его голову, а другой взяв книгу. Она слышит его дыхание. Чувствует вес его туши. Ощущает запах. Но ей плевать. Плевать, что дыхание Романа щекочет. Плевать, что во время сна женщина испытает мучения подушки. Плевать, что запах есть. Необиженный Роман – всё что имеет значение сейчас. Находясь в близости с кузиной, Роман уснул довольно-таки быстро. Сквозь сон он слегка заёрзал, опустив голову и теперь утыкаясь в её грудь. Нико покачала головой.       «Трижды блядский Роман.»       Губами Беллик касается его лба, оставляя мягкий поцелуй на тёплом лбу. Закрыв книгу и отложив её опять, Нико принимает более-менее комфортную позицию и закрывает глаза. Пальцы, блуждающие по тёмным волосам, становятся медленнее. Она хмыкает собственным мыслям.       «Зато мой.»