***

Сколько помню себя, я никогда не чувствовала зависти к людям. Каждый из нас живет, и наслаждается своей жизнью в полной, дозволенной ему мере. Но теперь, я искренне завидую. Завидую тем, кто умеет смотреть на жизнь сквозь, розовые очки, не обращая внимания на гниль этого мира, на свои неудачи, не позволяют себе увидеть то, что может им навредить. Сейчас мне вовсе не хочется смотреть на обратную сторону этой медали. И знаешь что хуже всего? На эти изменения повлиял ты, и ты конечно же даже не знаешь об этом. Это больно. Чертовски больно, настолько, что хочется выжечь из своей памяти эти моменты. Очередное утро, очередной осадок в моей душе. Такой же искомканный и черный как тот, что я пытаюсь сейчас выскребать в чашке из-под твоего любимого чая с бергамотом. Как смешно и иронично, не так ли? Оба этих осадка остались после тебя. Ты ушел на работу, перед этим поцеловав меня нежно в щеку и прошептав где-то в районе ухо, до боли искомканное: — До вечера, любимая. Одинокая слеза скатывается по той самой щеке, в тот же самый момент как ты закрываешь за собой входную дверь. Ноги кажется совсем не держат, я оседаю на пол рядом с раковиной, как в ужасном клишированном романтическом кино. Я не плачу, я ужасно устала от этого. По ночам всегда аккуратно выбираясь из твоих теплых объятий, на цыпочках, чтобы не разбудить, иду в ванную. Кажется это всегда было одно и тоже время, четыре утра. Принимаю душ очередной раз, хотя нет. Не правильно, я просто стою под струями холодной воды, что отлично создают контраст с горячими слезами. Возвращаюсь к тебе, но ты по прежнему крепко спишь. Ты всегда крепко спишь. Но больше я так не делаю. Знаешь, я нашла отличный способ. Успокоительное. Смешно правда? Такой банальный метод, но почему то я сразу им не воспользовалась. Будто бы мазохизм и его проявления — это часть меня. Только раньше этого не было, или все же я не замечала. Как много новых сторон ты во мне открываешь, не так ли? И вот я снова поднимаюсь, хватаясь за несчастную столешницу, что ужасно скрипит. Подхожу к тумбочке и достаю такую необходимую мне баночку. Вытряхиваю сразу две пилюли и глотаю. Кажется я перестала их запивать уже как два дня. Они подействовали не сразу, где-то через час, не более. Собравшись с мыслями, я все же решилась сходить в то место еще раз. На секунду замешкавшись, я толкаю стеклянную дверцу кафе. Колокольчики нещадно звенят, оповещая всех о моем присутствие здесь, будто-бы кому-то есть до этого дело. Я иду к тому самому месту. Смотрю на ту самую баристу. Улыбчивая, энергичная, с ямочками на щеках, она лепечет что-то одному из клиентов, что видимо никак не решится с заказом. Я улыбаюсь, эта девушка и правда милая. Возможно я даже тебя понимаю. Но знаешь? Я ведь тоже когда-то была такой. Всегда трещала без умолку, находилась чем занять себя и людей вокруг. Пару лет назад, ты признался, что полюбил тогда меня именно за это. Жизнь с тобой изменила меня, мое отношения к вещам и жизни. Не переживай, только в положительную сторону. Ты всегда был спокойным, рассудительным, чересчур мягким, полная моя противоположность. И кажется я переняла твои привычки, знаешь мне даже не обидно. Ведь я действительно люблю тебя, а любовь ведь кажется меняет человека. Я все же решилась, и подошла к столику сделать заказ. Я не ошиблась, она действительно добра, не пытается нацепить маску дружелюбия как многие в её сфере. Вернувшись за свой столик, снова вспомнила о тебе и о нашем знакомстве шесть лет назад, на этом самом месте. Тогда ты был до безумия мил. Твой смущенный румянец, когда я засекла твой пристальный взгляд на себе. Подруги тихо хихикали, а я уверенно встала с места и подошла к тебе не стесняясь спросив: — Что такое, я вам понравилась? В ответ лишь пристыженный робкий вопрос: — Простите? «Тряпка» — вот, что я тогда о тебе подумала. Не так я представляла свой идеал мужчины, но знаешь, первое впечатление обманчиво. Прожив с тобой теперь столько лет, я понимаю. Понимаю что это не так. Ты просто слишком учтив и вежлив, но по-прежнему уверенный в себе мужчина. — Вы ведь дыру чуть не прожгли во мне. Если не понравилась, значит у меня что-то на лице. Тогда вопрос: что? — У вас красивая улыбка. Это было слишком уверенно для того, кто показался слишком растерянным в начале. Но в этом и был весь ты. Всегда говорил мне всё как есть. Будь то твое недовольство или комплимент. Еще одна черта за которую я тебя полюбила. Только вот, что с тобой случилось? Ты ведешь себе как обычно, ты все еще показываешь мне свою любовь, но в глазах кажется и вовсе не я отражаюсь. Всё началось месяц назад, в нашу годовщину. Именно я стала инициатором собственной обреченности, когда предложила сходить отметить в наше любимое кафе. Теперь мне кажется что я поняла всё намного раньше чем ты. Девушка-бариста что приняла наш заказ, сказав что принесут его через несколько минут, ничуть не изменилась с того дня. В тот день, ты слишком часто останавливал свой взгляд где-то за моей спиной, теперь я точно знаю где. Я заметила. Но с тех пор я не сказала ни слова об этом. Даже когда ты очередной раз повёл меня в, до недавнего времени, наше кафе. Я не уверенна, знал ли ты сразу о том, почему тебя сюда тянет настолько часто. Ведь всё было хорошо. Всё действительно было хорошо. Меня хватило ровно на две недели. Более я не смогла сюда ходить. Слишком глупо было-бы надеяться, что без меня ты сюда не придёшь, это была обычная кофейня. Обычное место, с обычным, но таким любимым и вкусным для тебя чаем, с обычным, но кажется таким полюбившимся тебе баристой. Передо мной со звоном опустился мой заказ: чашка зеленого чая и эклер с фисташковым кремом. Девушка мило мне улыбнулась, пожелав хорошего дня. Я проводила ее взглядом до барной стойки, отметив в очередной раз ее энергичность. Она красива. Действительно красива, даже как-то по-ангельски красива. Знаешь, я всегда была уверенна что ты не способен на измену. Ты был искренен в своей любви и знаю, что сейчас тоже искренен. Я не ревнива. Не сейчас, не после стольких лет. Мне просто больно, ужасно больно знать, что отражение твоих глаз больше не принадлежит одной мне. Но я не могу ничего сделать. Каждый раз я ощущаю себя ужасно бессильной, когда хочу поговорить с тобой. Ты и правда ничего не сделал. Сложно упрекнуть тебя в том, что ты сам уже не замечаешь. Я смирилась, решила так будет проще. Но как оказалось и это не так. Внутренние переживания съедают меня, поглощают целиком и полностью, перекрывают все пути к отступлению. Я тону в них, захлёбываясь в собственной боли и отчаянии, в надежде что ты протянешь руку и вытащишь меня. Но этого не происходит, ты стоишь на месте, а твоя фигура медленно отдаляется от меня, давая возможность волнам страдания забрать меня на самое дно. Я вздрагиваю и понимаю, что всё еще сижу в кафе. Некогда таком любимом, а теперь ужасно ненавистном. Я перевожу взгляд на часы и замечаю что уже почти шесть, скоро ты вернешься домой и мы продолжим нашу игру в непонимание очевидных вещей. Я просидела здесь достаточно долго, чай давно остыл, нетронутый эклер начал растекаться. Кажется пора домой. Не знаю в какой момент решила прекратить всё, в какой момент набралась храбрости. Может когда пнула несчастный камушек по дороге домой, или когда увидела счастливую пару в парке, а может когда увидела припаркованную возле дома твою машину, но точно знаю что окончательно всё для себя решила, когда открыв входную дверь увидела тебя с букетом нежных лилий и невероятно обреченным, неуверенным взглядом. Будто-бы ты о чём то старательно думал, что-то для себя решив. Признаюсь, было страшно, я не хотела знать, какие слова твои будут следующими. Пусть я буду первой, той кто сама попытается вытащить себя из океана саморазрушений. Для этого стоило начать барахтаться, набрать побольше воздуха в лёгкие, что я и сделала. — Я знаю, — это все что мне удалось сказать, столько чувств и эмоций, язык словно присох, не получается набрать этот нещадный воздух. Я просто трусиха. Но кажется и этой фразы тебе хватило, чтобы наконец-то меня понять. Чтобы наконец-то снять с меня утяжелители, тянувшие меня на дно. Вижу как ты сжимаешь кулаки до отчаянного хруста. Тебе тоже больно, ты тоже борешься и страдаешь. Я вижу это, я научилась тебя читать. — Я был глуп и смешон, прости меня. Был уверен что ничего нет, я знаю и сейчас что это не так. Что-то было, определенно было. Но я слишком боюсь потерять тебя, ты — моя жизнь. В отчаянии я барахталась и наконец-то увидела тебя, ты больше не стоял в дали, но и не пытался спасти. Физически не пытался, это было бессмысленно. Ты прыгнул в этот омут, этот океан заполненный тьмой, ты оказался в нём вместе со мной. Обхватит меня руками, ты так же ждал чуда как и я. Либо мы окажемся на берегу вместе, либо утоним во тьме тоже вместе. Мы с тобой так и стояли смотря друг на друга. Ты в мои наполненные слезами глаза, а я на букет лилий в твоих руках. Белые лилии и были символом твоей искренности, интересно знал ли ты?