9. Цена Правды.

Я решила отложить разговор с Таней о той картине, хотя мысли о ней не давали мне покоя. Сколько лет мы с Таней дружим, сколько секретов мы доверяли друг другу, но ни разу я не могла даже подумать, что она может быть связана с чем-то подобным. Эта мысль тревожила меня, порождая в душе сомнения и страх. В голове кружились вопросы: могла ли она скрывать что-то настолько важное? Или я просто напридумывала себе лишнего? Каждый раз, когда я смотрела на эту картину, что-то внутри сжималось. Я пыталась успокоиться, уверяя себя, что это просто совпадение, но мои чувства говорили об обратном. В конце концов, я решила, что лучше не торопиться с выводами и сначала надо узнать больше. Мы втроём — я, Таня и Артём — сидели вместе, шутя и непринуждённо болтая, как будто ничего не могло нарушить эту гармонию. Время пролетело незаметно, и на часах стукнуло 00:27. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что совсем забыла о Ваниных словах — не возвращаться домой. Но когда я попыталась вспомнить дорогу к дому Наташи, в памяти была лишь пустота. Кажется, путь, который казался таким простым днём, ночью стал неразрешимой загадкой. Внутри росло беспокойство. Я понимала, что у меня нет другого выбора, кроме как вернуться домой, несмотря на предостережения. Сердце учащённо забилось, когда я мысленно представила, что меня может ждать. Но вариантов не оставалось. — Ладно, Тань, мне пора идти, — сказала я, ощущая, как в груди закипает беспокойство. — Уже? Давай посиди еще немного, — начала уговаривать Таня, её голос звучал с лёгкой ноткой тревоги. — Прости, мне не по себе. Мне нужно всё обдумать, — ответила я, пытаясь скрыть неловкость в голосе, но слова всё равно звучали как-то неуверенно. Таня посмотрела на меня долгим взглядом, полным уговора и переживания. Её глаза словно говорили: «Останься, пожалуйста», но внутри меня всё кричало о том, что мне нужно уйти, остаться одной и попытаться разобраться с хаосом в голове. Попрощавшись с друзьями, я, наконец, вышла на улицу, чувствуя, как ночной воздух холодными когтями пробирается под одежду. В голове смешались мысли, волнение росло с каждым шагом к дому. Я подошла к своему подъезду, сердце забилось быстрее, словно пытаясь предупредить о чем-то неизбежном. Что меня ждёт за этими дверями? Отец... Он всегда был строг в такие моменты, когда Ваня или я сбегали из дома. Неважно кто сбежал, получали оба. Раньше он мог поднять руку, хотя это случалось крайне редко. Сейчас, всё по-другому, но страх перед отцом никуда не делся. И вдруг, пронзая ночную тишину, я услышала мужской голос, окликнувший моё имя. «Катя!» — позвал он. Я замерла на месте, холодный пот пробежал по спине. Ощущение опасности словно парализовало меня, и, повернувшись, я увидела силуэт, приближающийся из темноты... — Дима! — воскликнула я, но при виде его лица улыбка мгновенно исчезла. — Дима, что с твоим лицом? Кто это сделал с тобой? Его лицо было изуродовано синяками и ссадинами. Одежда частично была разорвана, и он хромал на одну ногу, что добавляло жуткости всей картине. Дима попытался сделать шаг ближе, но его движения были медленными и болезненными. Глядя на его состояние, я почувствовала, как холодный страх охватывает меня. — Катя, мне нужно тебе что-то сказать, — произнёс он, пытаясь сохранять спокойствие, но в его голосе сквозила тревога. — Я наткнулся на что-то... что-то, что связано с твоим братом. — Что произошло? — спросила я, ощущая, как моё сердце забивается всё быстрее. — Кто это сделал с тобой? Дима вздохнул, и его глаза, полные боли и решимости, встретились с моими. — Это долгая история, — сказал он. — Но в кратце: я нашёл информацию, которая указывает на то, что Ваня и его люди связаны с чем-то, что может угрожать тебе. Мне пришлось сбежать, когда они обнаружили, что я подсматриваю за ними. Но они догнали меня и... сама видишь что сделали. Я почувствовала, как внутри меня нарастает паника. Мы могли быть в опасности, и всё это было связано с людьми, которых я даже не до конца понимала. Я знала, что должна быть сильной, но страх за Диму и за себя был слишком велик. Прошёл мимо нас парень, и я сразу узнала в нём Ваню. — Ваня! — крикнула я. Ваня, не обратив на меня внимания, продолжил идти, но через несколько секунд остановился, обернулся и холодно спросил: — Чего тебе? — Ваня, помоги! Смотри, что с Димой сделали. Нам нужно что-то сделать! Ваня внимательно посмотрел на нас, и, после короткой паузы, просто сказал: — Пошли. Мы последовали за ним, и он отвёз нас в старый подвал. Внутри было немного шумно, и я увидела парней, разговаривающих и смеющихся но их было не так много. На стенах висели граффити с надписью «УКК». Я заметила много тренажеров, и мой взгляд упал на боксерскую грушу. Моё сердце забилось быстрее. Турбо стоял перед грушей, его мышцы напряжены, а лицо сосредоточено. Он агрессивно бил по груше голыми кулаками, словно пытаясь излить на неё весь накопившийся гнев и напряжение. Каждый удар был полон ярости и силы. Я ощущала, как страх и неуверенность захватывают меня. Ваня позвал меня в комнату, находящуюся в конце подвала. Мы прошли мимо Валеры, который даже не обратил на нас внимания. В комнате, когда мы вошли, было пусто, никого не было. Ваня сразу запер дверь изнутри. Мой страх нарастал, как волна, поднимающаяся перед штормом. — Приступим, — произнёс Ваня с серьёзным выражением лица. — Вань, ты меня пугаешь, — вырвалось из моих уст. — Что здесь происходит? Почему ты привёз нас в этот подвал? Кто все эти люди? Ваня молча протянул мне лист бумаги, на котором было написано: «Если хочешь узнать правду о своём брате, будь готова к тому, что твоя жизнь изменится навсегда.» Меня охватила паника. Это письмо... Я вспомнила о нем. Секунду спустя Ваня протянул ещё один листок. Я развернула его с дрожащими руками. В нём было написано: «Ваня, Ты знаешь, на что пошёл, когда связался с нами. Мы спасли тебя, но теперь ты должен выполнить свою часть сделки. У тебя три дня, чтобы достать нужные нам документы. Провалишь — последствия будут жестокими. И помни, что мы следим за каждым шагом твоей сестры. Если ошибёшься, Катя станет следующей мишенью. Не подведи нас.» Эти слова как ножи вонзились в моё сердце. Я чувствовала, как холодный пот выступает на лбу, а дыхание перехватывает от страха. Теперь я понимала, что вся ситуация гораздо серьёзнее, чем я могла себе представить. — Ну, тебе это что-то говорит? — спросил Ваня, его голос был как ледяной клинок. — Ты думаешь, я не знал, что ты рылась в моих вещах? Я опустила глаза старясь скрыть своё смятение . — Вань, я.. — Что ты? Что. Ты? Ты понимаешь, в какую опасность ты влезла? Тебя отсюда теперь не вытащить! Твой Дима...— Ваня остановился и его лицо исказилось усмешкой. — Да твой Дима пид*рас сранный, теперь и он вляпался! — Ваня, не нужно так о нем говорить! Он никуда не влезал! Он просто.. Меня перебил Ваня: — Он просто подслушал и следил за мной и пацанами. Просто так, ахах, проходил мимо и случайно подслушал. Это ты хотела сказать бл*ть? — повысил тон Ваня. После короткой паузы, я решила спросить: — Это ты его избил? — дрожащим голосом спросила я, глядя в пол. Ваня замолчал, не зная, что ответить. Его молчание было очевидным ответом. К глазам подступили слёзы, но я старалась их скрыть. Я встала, открыла дверь и направилась к выходу. Но, увидев боксерскую грушу, я остановилась. Я подошла к ней, вспомнив что меня отец учил боксу, я начала её бить со всей силы, выплескивая все накопившиеся эмоции. Каждый удар был наполнен гневом, болью и разочарованием. Боксерская груша раскачивалась из стороны в сторону, отражая мои внутренние переживания. Я не могла остановиться; мои руки двигались автоматически, не ощущая усталости. Взгляды парней, присутствующих здесь, сосредоточились на мне. Я ощущала их пристальное внимание, и меня интересовало, следит ли за мной он. Я замерла и оглянулась. Все смотрели на меня с удивлением, будто не ожидали, что девушка сможет так яростно бить грушу. В центре внимания был Турбо. Его взгляд был холодным и пустым, словно он смотрел сквозь меня. Я пыталась уловить хоть какие-то эмоции в его глазах, но они оставались невидимыми, как мрак. Мои ноги были подкошены, я тяжело дышала, и, несмотря на сильное волнение, мне казалось, что в этом взгляде Турбо скрывается какая-то тайна.