вторжение. принуждение. похищение.

      — Ух-ты! Нашёл тебя!       Юношеский голос раздается где-то над ухом, от чего девушка ахает, почти падая со стула. Шустрые ладошки обхватывают чужие запястья, не позволяя девушке упасть, и в своеобразной манере усаживают обратно. Голубые глаза с ужасом неожиданности глядят в чужие напротив, янтарные, полные копоти и скрытых помыслов. Мёртвым боятся нечего, но почему-то Сидзиме оттого не легче. Позвоночник ощущает холодок, который не даёт успокоиться и прити в себя. Процесс исполнения очередного желания был прерван, но раздражение никак не могло выйти наружу под натиском чужого давления.       — К-Кто ты..? Каким образом ты..?       Её прерывают, пальцем прикасаются к губам, не давая вымолвить Четвёртой и слова и непозволительно близко приближаются к её лицу. Понятие личного пространства этому парню однозначно неведомо.       — Ну-ну! Никаких лишних вопросов! Обо всём тебе расскажет Сакура-чан! Мне и моим друзьям необходима твоя помощь.       Как на духу. Ему, похоже, скрывать нечего. Девушка хмурится, отстраняется как можно дальше в силу своих возможностей и с недоверием смотрит на чужое лицо. Эта улыбка и взгляд ясно дают понять, что даже если Сидзима откажет, он найдёт способы склонить её на свою сторону.       — С чего это я должна тебе помогать? Ты проникнул в мою грань, хочешь воспользоваться моими силами и при этом не желаешь мне рассказать подробности своих помыслов в которых я должна быть замешана и буквально стать причиной возможных последствий? – руки скрещиваются на груди, ведь рисковать Тайна никогда не любила. Что в жизни, что в рисовании, мастихином она никогда не пользовалась не по назначению, используя его как предмет для создания картины, а не инструмент для уборки лишних красок, не смешивала противоположные друг другу цвета, чтобы не вышла грязь, не перебарщивала с белилами и не оставляла карандаш на холсте перед созданием картины. Риск – далеко не её стезя, – Какие гарантии того, что в выигрыше будешь не только ты и твои подозрительные друзья, но и я? – глаза без устали бегают по лицу на против. Выглядит до боли знакомо, и в следующий момент Тайну прошибает от осознания. Сходство с Благородным Седьмым буквально налицо, и оттого доверия к вторженцу в её грань ещё меньше.       — Ты ведь хочешь встретиться с ней? – бьет точно в цель, знает, куда давить и что говорить. Губы Четвёртой сжимаются. Её это начинает раздражать. Все эти смешки, манипуляции, отсутствие личного пространства и право выбора. Цукаса, глядя на недовольное лицо, лишь смеётся, – Я исполняю желания мёртвых, быть может, ты сама по себе не умирала, но ты являешься её частью. При чем не маловажной для Мэй-сан, если не знала! Так о чем это я. Технически, ты мертва. Разумеется, я, как и Аманэ, беру за исполнение желаний соответствующую плату, в твоём случае помощь мне будет в самый раз!       И хохочет. Злость и недовольство Тайны его забавляют как никогда. Пазл в голове складывается в два счёта, стоит ей задуматься над словами мальчишки.       — ..Ты про Благородного Седьмого, что-ли? – согласный кивок. Догадалась. – И что же такого требуется от меня? – восприняв вопрос как немое согласие он отстраняется, будто разрешая Сидзиме выдохнуть. Чужие цуесиро позволяют призраку присесть напротив неё, пододвигая стул ближе. Ворвался на её территорию и уже хозяйничает. Она обязательно запишет эту черту парня в блокнот, чтобы после припомнить.       — Знаешь ли, у меня загадали уничтожение ёрисиро всех тайн, и ясное дело, что отказать я не смог. Но и без боя сдаваться нельзя, я, как никак, призрак честный, – Четвертая возмущённо хмыкает. Может, и говорит он правду, но явно что-то недоговаривает. – Создай для Аманэ Юги и Мицубы Соскэ идеальный мир, в котором они оба живы да счастливы, являются людьми и проживают радостные мгновения с удовольствием рядом с близкими, и если они благополучно пробудут в нём до завершения картины, твоё ёрисиро не пострадает, но я позволю тебе увидеться с Мэй-чан.       Четвёртая дёргается. Весёлый тон и заговоришецки сощуреные глаза никак не позволяют доверится. Что если план пойдёт крахом? Обмануть её не смогут, как бы девушке не хотелось подозревать его в обратном, но что если она не сможет? Некоторые воспоминания волей-не-волей всплывают в голове, от чего Тайна вздёргивает голову вверх, отворачиваясь от призрака.       — Ты ведь из той шайки радио-клуба? Меняете слухи тайн, серьезно? С вашими силами вы могли сделать их и того безвредными вовсе да забрать ёрисиро каждого без сражений. Я не собираюсь вам помогать.       Слабое разочарование слышится во вздохе духа. Его поза напротив меняется, становясь напряжённой. Если Сидзима начнет вертеть носом, последствия ей точно не придутся по вкусу.       — Отсутствие экшена не удержит зрителей у экранов, им всем нужен хлеб да зрелища, – объясняет он, замолкая на пару секунд, чтобы верно сформулировать свою мысль, – да и не думаешь ли ты, что слишком скучно так просто отобрать ёрисиро каждого? Прошу заметить, слухи Шестого ну никак не изменить! В отличии от вас, призраков, о́ни не восприимчивы к тому, что о них говорят. – словно с укоризной. Предположение Тайны подтвердилось, а оттого под кожей засвербело раздражение. Слухи ей ненавистны, особенно ложные слухи. А ему хоть бы хны. Сидит, улыбается да выжидает любого ответа. Её мнение не волнует призрака и, похоже, он даже не собирался задумываться над этим.       — Раз уж ты на моей территории, я помогу вам, если заключишь со мной контракт. Нарисую тебе Идеальный мир, взамен на выполнение моего желания.       — С вами приятно сотрудничать, Сидзима-сан!       Призрак подрывается с места, отбрасывая стул в сторону, пожимает женскую руку да без разрешения обхватывает узкие плечи, заключая Тайну в объятия. Цукасе хотелось больше сопротивления, ему хотелось силой склонить Сидзиму на свою сторону, через страх заставить её согласиться, а того и насильно привести в грань Сакуры да принудить работать на них. Тем не менее, быстрая сговорчивость девушки до боли порадовала его. Отстраняясь, улыбка Юги стала зловеще-коварной, отчего поджилки Четвёртой зашлись дрожью и холодом. Она уже пожалела.       Тихое 'кокудзёдай' было последним, что услышала девушка прежде чем потерять сознание.       Высокий мальчишеский голос неприятно режет по ушам. Пускай и говор у его обладателя тихий, но пришедшая в себя Тайна морщится.                                      — Эй, Мицуба, познакомится со своим сенпаем, Четвёртой Тайной.       Яркий свет бьёт по глазам, веки ощущают подступающую влагу и от неожиданности Сидзима прикрывает лицо. Кафельный пол холодом бьёт по коже бёдер и ягодиц, заставляя лишь плотнее к себе поджать коленки. Тонкая ткань юбки никак не помогает коже согреться. Осознание ситуации застаёт Тайну врасплох. Украли! Её, чёрт возьми, украли! Нагло украли и собираются использовать в своих целях! Ну точно стоило заключать контракт на крови да с помощью сикигами! Таким как тот парень на слово верить никак нельзя!       — Эй, ты ведь поможешь нам исполнить наши желания? – уже знакомый голос вырывает Тайну из раздумий и возмущений. Этот вопрос задан лишь приличия ради, работать придётся, при этом поддавшись ненавистным ей слухам.       Кажется, впервые отсутствие столь привычной тревожности и озабоченности Четвёртой вышли ей боком.