Будни в Крепости

- Я думал, мы будем летать на драконах, изучать магию... - На лбу выступила испарина, хотелось бросить лопату, утереть пот, но это ни сколько бы не помогло: утренняя прохлада спала и солнце уже начало припекать, несмотря на лёгкий ветерок. Непонятно, как у Берта хватало энергии все перекапывать. Он заметил страдания второго мальчика и посоветовал: - Возьми лопату нормально, удобнее будет... Да и разве мы этим не занимаемся? - Амелл вонзил острие в землю, смерив Аконита укоризненно-насмешливым взглядом. Тот скривился. - Сейчас? - Ну, чтобы постоянно тренироваться, надо что-то есть. Картошка сама не вырастет. Или вы ее себе в Городе Чешуи тоже... - Берт взмахнул руками, изображая нечто невнятное и явно пародируя Аконита, - Наколдовывали? - Ехидно прищурился он. Если даже не со злорадством. Ни для кого не секрет, что еду всадникам поставляли со всего королевства, и Берт прекрасно помнил, как именно это происходило. В груди на мгновение проснулись давно знакомые страх, неприязнь и отвращение, и он передернул плечами, снова взявшись за лопату, чтобы отвлечься. Аконит тоже молча принялся за работу, опустив голову. Он надеялся, что стыд на его лице не слишком заметен. В Городе Чешуи он не задавался вопросом, откуда на столе берутся хлеб, мясо и овощи, и только за его стенами мальчик понял, каких трудов стоило банальное пропитание. В бегах он воровал и нередко засыпал голодным, но это не шло ни в какое сравнение с тяжелым, монотонным возделыванием земли, мозолями на руках и ноющей спиной. - Ну а раньше? - Отвлек его настырный вопрос Роберта. Аконит приподнял бровь. - Что "раньше"? - Тебя же заставляли помогать в поле? Или на огороде? - Амеллу трудно было не заметить, как его сосед по комнате отвел взгляд и напрягся. - Нет? Стоило ли отвечать? Есть вещи, которые лучше держать в секрете. Аконита уже недолюбливали некоторые ровесники с тех пор, как на его прошлое пролился свет. И все же он мысленно махнул на это рукой: Берт все равно догадается. - Не приходилось. Моя мама - чародейка, - глаза Берта округлились от удивления, - и наша жизнь была... Другой. Она рано поняла, что я пошел в нее, и заставляла много читать. В голове кружилось много вопросов, и Берт хотел знать ответы на все сразу, но в погоне за суетными мыслями он ухватился лишь за одну, не слишком умную: - У тебя были книги? - Он тут же мысленно отругал себя: конечно же, были. Что еще Аконит мог читать? - То есть, они дорогие... - Многие мама носила из библиотеки. Разве ты никогда в них не был? - У нас такого не было, - с трудом признался Берт. Заговорив еще тише, он добавил, - и меня не учили читать. Аконит замер. Затем скомандовал: - Бросай лопату. - Чего? А грядки? - Отто с Лирой докопают, все равно мы в два раза больше них сделали. Идем, - Аконит схватил Берта за тощее запястье и потащил к черному ходу, - Черт с этой картошкой. В окна на южной стороне почти круглыми сутками падали лучи солнца, подсвечивая плавающие в воздухе пылинки, что оседали на переплёты книг и карт. Их было не так много, и старые дубовые стеллажи не шли ни в какое сравнение с огромными шкафами и каменными полками столичной библиотеки, но для начала и этого было достаточно. Берт напрягал весь свой ум, чтобы запомнить написание и изображение букв. Они плясали у него в голове, порой смешивались, и Акониту приходилось повторять все сначала. Однако, к его удивлению, Амелл начал относительно быстро делать успехи. Может, дело было в его внимательности, может, в настойчивости его "учителя", но алфавит он освоил быстро, как и чтение по слогам. И сил все это обучение занимало не меньше, чем тренировки с утра до вечера: выходя из читального зала, Берт всегда был жутко голодным и уставшим. - ...Опять все побросали. - Нахмурив темные брови, Хорст покачал головой с укором и усталостью, сделал шаг вперед, но в конце-концов остановился, когда его локоть сжала сухая женская ладонь. - Не надо. - Ее голос был тихим и мягким, но в зелёных глазах отчетливо читалось предупреждение. - Пусть занимаются. - Думаешь, нужно позволять им жертвовать обязанностями в угоду других дел? Пусть и полезных, не спорю... - Голос Хорста звучал уже не так уверенно, и все раздражение из него будто испарилось. С ней всегда было тяжело спорить. И не только из-за упрямства. - Я прослежу, чтобы они все доделали позже. Ступай. В конце-концов, Хорст кивнул и, в последний раз покосившись на детей, развернулся. А те даже не заметили ни старших, стоящих неподалеку за их спинами, ни их спор, поглощённые изучением старой карты с потрёпанными краями. - Это Драх'Дален, - Бледные пальцы Аконита ползли по жирному темному контуру, которым были обозначены границы государства, протянувшегося с запада на восток. - Я родился в столице, - он указал на крупную, ограниченную более тонким контуром, область почти прямо в центре Драх'Далена, что расположился вверху карты. Угловатые буквы складывалить в надпись "Раенхал". Внутри столицы темным был закрашен кусок поменьше: "Город Чешуи". - А ты? - В Чёрной Заводи. - Аконит прищурился, и его глаза долго изучали карту, пока не наткнулись на маленький клочок на западе. Эту часть Драх'Далена испещряли извилистые змейки рек. - Война нас меньше коснулась. - Кивком головы Берт указал на восток, где то и дело вспыхивали битвы. Но по сравнению с тем, что было до поражения Изгнанной Королевы, это было детской возней. Аконит кивнул. - Там находится Остмар. Владения Изгнанной королевы. - Остмар, Драх'Дален, Черная Заводь, Город Чешуи... - Задумчиво перечислял Берт, теребя угол карты. - Одни названия понятные, а другие как будто ничего не означают. - Означают. - С еле заметной улыбкой поправил Аконит. Его лицо будто смягчалось, когда в гранатовых глазах загорался интерес. - Это Старый Язык. Сейчас на нем никто не говорит, но названия остались. Драх'Дален, например, означает "долина драконов", а Раенхал - "святое правление". Кстати, в руническую магию легли некоторые слова Старого Языка, Например... Старый Язык, виды магии, история... Аконит мог бы говорить об этом до темноты и больше, но у них вечно были другие дела, о которых настойчиво напоминали старшие. - Может, не надо было со стиркой затягивать... Берт угрюмо кивнул в знак редкого согласия с Аконитом. Несмотря на солнце, что было в зените, вода в реке все равно была прохладной, а от долгого трения и полоскания уже краснели и немели пальцы. Подростки молча радовались хотя бы тому, что сегодня был не день большой стирки, когда вся крепость стекалась к реке и стирала все, что только можно было постирать. Сегодня некоторые юные всадники ограничились частью своих вещей, что срочно нуждались в чистке. Но по мере того, как шла работа, складывалось все более стойкое ощущение, что к этой одежде добавится и та, что была надета, поскольку даже на завёрнутые до колен штаны попадали брызги, а рубашка медленно пропитывалась потом. Берт, не думая долго, стянул ее, бросив на песок: все равно испачкается. Аконит медленно перевел взгляд с рубашки на Берта. - Лишняя работа. - Неизбежная, - поправил тот, - ты уже взмок от пота, тоже стирать надо. - Себя постирай. - Когда Берт встал со странной улыбкой и подошёл к нему, Аконит уже пожалел, что огрызнулся, но было поздно. Плеск. Ругань. Смех. Мокрая макушка Аконита показалась из воды и, злобно зыркнув, он схватил Берта за запястье и утянул к себе. Это было мелководье, поэтому они больше пачкались в прибрежном песке, чем барахтались в воде, но все веселье резко оборвал строгий оклик: - А ну быстро на берег! Если уж хотите утопить друг друга - это на глубине. А белье? Мне за вами достирывать? Книги хоть еще можно было понять... - Найла ворчала, а мальчишки, с лиц которых сползли улыбки, брели обратно и слегка ёжились от того, что после воды воздух казался холодным. Под строгим взглядом Найлы приходилось еще усерднее полоскать штаны и рубашки, но ее внимание не могло быть приковано только к Берту и Акониту. - И откуда она только знает? Я думал, она весь день собирает целебные травы. - Пробурчал себе под нос Аконит, а Берт лишь пожал плечами. - Кто знает? Она же не только лекарь, но и всадница. Может, глаза у нее на затылке. Она даже меня заметила, когда... - Берт замялся, - Они с Хорстом тут, ну... - Его щеки с каждым словом сильнее заливалось краской, а терпение Аконита стремительно испарялось. - Ну? - Он и сам понизил голос от легкого смущения, но любопытство было сильнее. Наконец, Берт выдавил: - Целовались. - То есть они? - Аконит не договорил, но Амелл, похоже, итак его понял. - Получается, да. Вместе. - А потом? - А потом меня прогнали. - Аконит был готов взвыть от досады. На секунду захотелось даже треснуть Амелла по голове. - Ты что, не мог сидеть тише?! - Зашипел он. - Я сидел тихо! - Ну конечно! Во время тренировок ты топаешь, как медведь. - Медведи не топают! - А ты топаешь. - Не унимался Аконит, но другие дети уже начали поворачивать головы в их стороны и развесили уши, словно почуяли, что на этот раз причиной перепалки стало что-то новое. Пришлось прикусить языки и отвернуться. - В разведку вас двоих отправлять нельзя, - Усмехнулась вдруг Найла, что словно магическим образом очутилась за спинами Берта и Аконита, - вон какой шум подняли. Кончики их ушей покраснели, а старшая всадница только улыбнулась и велела поторопиться: пришло время возвращения в крепость.