Часть 1

Куда ведёт эта дорога? Она длинная, тяжёлая и грязная. Экзорцист знал, что найдёт в конце этой дороги. Смерть. Сегодня он убьёт своего друга. В тишине раздавались шаги. Он не старался скрыть своё присутствие, знал, что Аллену некуда бежать. Дверь с глухим стуком отворилась, и медленные шаги направились к нему. Свет, проникавший сквозь витражное стекло, наполнял священное место разноцветными бликами. Когда-то Аллен уже видел эти яркие цвета, но теперь всё вокруг казалось ему тусклым и бесцветным. Этот мир для него совсем потерял краски. Уолкер стоял на коленях перед монументом тому, кто когда-то хотел спасти людей. Аллен не мог понять, было ли это спасением, смотря на этот необычный силуэт. Его пустой взгляд скользил по стигматам. Ему было плевать, какие великие страдания перенёс их Бог, какие грехи совершил. Сейчас важен лишь тот человек, который находится позади него. Аллен Уолкер предал Чёрный Орден. Место, которое было его домом. Там были люди, которых он любил всем сердцем. Его товарищи, которые всегда были рядом и готовы прийти на помощь. И вот сейчас он чувствовал нутром одного из них. — Тебе не стоило сюда приходить. — Аллен узнал его по шагам и, не оборачиваясь, продолжал сосредоточенно смотреть на позолоченную фигуру эфемерного Бога. Уолкер понимал, что его ищут и хотят вернуть. И Ватикан хорошо продумал, как это сделать. Они послали главного пса Чёрного Ордена — человека, который одновременно был его злейшим врагом и близким другом. — Какого чёрта, Мояши? — он сжал ножны. Канда старался сдерживать свой гнев по отношению к Аллену. Однако от переполнявших эмоций ему хотелось рвать и метать. Он не понимал, что с ним происходит, и попросту не принимал свои чувства. Ведь Юу всегда считал себя просто машиной для уничтожения Акум, как и самого Аллена. Но всё-таки отчаяние настолько овладели юным сердцем, что он, поджав хвост, просто сбежал. Именно это обстоятельство раздражало мечника. Уолкер повёл себя как трус, и этого было достаточно, чтобы вызвать его гнев. Аллен Уолкер — отступник. Канда не может смириться с этим фактом. Он уверен, что вернёт своего бывшего товарища в Орден, либо убьёт собственными руками. Другого выхода мечник не видел. — Ты должен понимать, что я не вернусь в Орден. — Мне плевать, я притащу тебя обратно и заставлю сражаться дальше. Аллен перевёл взгляд на исписанные стены. От вида святых ликов, словно смеющихся над ним, внутри всё сжалось. В просторной церкви разливался красивый свет. Иконы и священная утварь сияли золотом. Но насладиться этой красотой мешал звук извлекаемого из ножен меча. Аллен грустно улыбнулся и активировал Коронованного Клоуна. Сейчас начнётся решающая битва, которая определит дальнейшую судьбу этих двоих. Один из них одержит победу, а другой потерпит поражение. — Давай проведём наш последний спарринг, БаКанда. — от этой фразы стало горько на языке. Парни встали в боевые стойки. Несколько секунд они стояли, глядя друг другу в глаза, пытаясь понять, что кроется в душе у противника. Первым атаковал Канда. Мечник, не давая противнику передышки, продолжал наносить удары один за другим. Аллен ловко уклонялся от ударов противника и постепенно приближался к алтарю. Внезапно раздался резкий звук, похожий на свист, но удара о поверхность жертвенника не последовало. Это заставило Аллена на мгновение задуматься о Юу. И эта заминка могла стоить ему жизни. Однако Канда ударом ноги отбросил его в противоположную сторону. Быстро поднявшись на ноги, Аллен, хоть и покачиваясь, не остался в долгу и начал атаковать в ответ. Его движения были быстрыми и энергичными. Они словно безумцы, кружились в этом своеобразном танце, каждый из них хотел одержать верх. Любой удар сопровождался неприятным лязгом мечей. В воздухе стояла пыль, от которой хотелось чихать и кашлять, но нельзя было позволить себе слабость. Соперник только и ждёт твоей ошибки. — Прекращай строить из себя жертву, чёртов Мояши! — Канда кричал на него, и от этого Аллену становилось противно. — Не открывай свой рот во время боя, БаКанда. И я Аллен! Удар пришёлся по ноге, и Канда ударился головой о стену. Меч Аллена вонзился в камень рядом с лицом Юу. На мгновение на их лицах промелькнула улыбка. Это был азарт, желание действовать и продолжать бой. Не смотря ни на что. Движения их тел были стремительными и динамичными. Каждый из них в своей манере продолжал наносить удары. Но никто не собирался сдаваться. Они понимали, что это не просто бой, а битва. Не на жизнь, а насмерть. Одно неверное движение — и можно лишиться головы. Этот танец мечей был выражением их эмоций. Они не могли сказать об этом вслух, но их клинки отразили все чувства: боль, обиду, гнев, безысходность, которые накопились в их душах. Горечь была подобна удару меча, они чувствовали её. Звон не прекращался, заполняя храм. Любая икона рушилась, словно гром, падая со своего места. Стены, казалось, были готовы обрушиться в любой момент, как карточный домик. С каждым выпадом Аллен становился всё более серьёзным и сосредоточенным. Это мотивировало Канду пробивать его защиту из лент Коронованного Клоуна. Жуки поедали ленты, заставляя Уолкера отступить. Они снова оказались у полуразрушенного алтаря. Аллен провёл следующий приём с ещё большей настойчивостью, и Юу ничего не оставалось, кроме как уворачиваться от его ударов. Шум от их сражения эхом разносился по всему храму. Звон мечей, капли крови, витавшая в воздухе упрямая решимость — их сражение было чем-то обыденным, но в то же время опасным, и это причиняло необъяснимую боль. Всё это казалось до одури неправильным. Уолкер нанёс ещё один мощный удар, который пришёлся на позолоченный монумент Бога. И тогда Юу осознал, что Аллен в полном отчаянии. Эти атаки были слишком сильными, но достаточно изнурительными. Бывший экзорцист услышал грохот падающего изображения, и этот звук был настолько громким, что на мгновение он замер. — Твои движения становятся всё медленнее. Совсем форму потерял пока таскался непонятно где? — Канда нанёс противнику быстрый удар по руке и вплотную приблизился к нему, — Ты просто трус, Мояши, — он практически прошептал эти слова на ухо Уолкеру и отправил его к другим ещё уцелевшим иконам. На лице Уолкера отразилась смесь эмоций. В один момент он не мог понять, что чувствует на самом деле. Эта путаница в голове и беспочвенные обвинения Канды разозлили Аллена пуще прежнего. — Ты совсем не понимаешь меня! «Злись, кричи, покажи мне себя. Сними уже эту чёртову маску, Аллен Уолкер.» — Так расскажи мне, что в твоей голове творится, больной ублюдок! Канда стремительно приблизился к Аллену. Он подпрыгнул и ударил ногой прямо по рёбрам соперника, упираясь ногой в его живот. От таких сильных ударов парень почувствовал, как к горлу подступает кровь. Его многочисленные порезы и раны пульсировали, и он начал задумываться о том, насколько они были глубоки. Мечника тоже достаточно потрепало, в какой-то момент, ему даже пришлось выхаркнуть сгусток крови. Канда смотрел сверху вниз на измученного Аллена. — Ты так легко смирился с их смертями… Ему было невыносимо вспоминать о тех, кто так несправедливо пал в бою. Когда думал о них, на его глазах наворачивались слёзы, но парень не мог плакать. Аллен не мог спокойно смириться с этим. Именно этот крест был непосилен, но он отчаянно вставал, чтобы продолжить путь. Люди, которыми он дорожил больше всего — были уничтожены. Ватикан не интересует, кто умер, ему важно лишь то, кто будет продолжать Священную войну. Неважно, сколько ещё жертв потребуется, главное для них — одержать победу в этой битве. Аллен резко взмахнул мечом, и Юу отскочил на несколько метров. Белокурый с трудом поднялся с полуразрушенного пола. Его совсем захлестнули эмоции. Аллен Уолкер ненавидел Ватикан. — Да, может, я не такая бесчувственная скотина, как ты. У меня есть свои слабости. Но разве тебе всё равно на них?! — бывший экзорцист кричал, уже не в силах держать себя в руках, — Они были моими самыми близкими друзьями и товарищами. У меня больше никого не… — Аллен хотел закончить свою мысль, но Юу, казалось, не был готов слушать его жалкое нытьё. — Единственный, кто здесь ничего не понимает, так это ты, Мояши. Да, мы теряем товарищей. Это неизбежная часть работы экзорцистов на этой войне. Ни ты, ни я не можем остановить этот бесконечный круговорот смертей. Так продолжай сражаться ради них! — Канда тоже орал на него и бил, Аллен изо всех сил пытался остановить Муген, — Ты похоже совсем забыл о том обещании, которое дал своему покойному отцу: всегда идти вперёд, несмотря ни на что. Но ты просто сбежал! — Нет! Я лишь хочу сохранить их светлую память! Они не заслужили такой участи! Аллен больше не мог выносить непрекращающихся ударов. Его руки дрожали, каждое слово давалось с трудом, мысли путались. Старые раны, которые ещё не успели зажить, снова и снова бередили, заставляя страдать ещё больше. Он парировал удар мечника и отступил на шаг, чтобы восстановить дыхание. Не мог выбросить из головы их светлые образы. Даже Юу… Когда они тренировались, беззаботно смеясь и подкалывая друг друга. Всегда было интересно послушать рассказы Лави. Или как Линали поддерживала ребят во время неудачных миссий. Постоянное ворчание Канды, даже эти перепалки казались чем-то родным. Эти воспоминания всегда грели душу. Но теперь… Этого всего нет. И больше никогда не будет. Однако один из его близких друзей здесь. Канда не собирается отступать. Он принял решение вернуть Аллена или, по крайней мере, попытается его остановить. Мечник не знал, как именно остановить это, но он точно попробует вразумить этого идиота. — Я смотрю, тебе совершенно плевать на своих живых товарищей. — глаза Аллена в ужасе сузились. Что значит «плевать на живых товарищей»? Уолкер был ранен в ногу, и это привело к заминке с его стороны. Форма совсем пропиталась кровью. — Нет… Это не так… «Разве это так ужасно — стремиться защитить память о близких мне людях? Я лишь хочу, чтобы это всё прекратилось.» Аллену небезразличны его товарищи. Он не хочет, чтобы они погибали, и не желает видеть их страдания. Перед тем, как сбежать, Уолкер поставил цель — уничтожить Чёрный Орден как организацию, остановить эти ужасные эксперименты, завершить войну с Графом и Ноями, и положить конец этому бесконечному хаосу. — Возьми себя в руки. Ты не можешь постоянно скитаться невесть где, пока твои товарищи продолжают умирать. — Прекрати! Это уже не имеет значения! Разве тебе нормально с мыслью, что Ватикан использует нас, как пушечное мясо?! — Аллен был полон адреналина. Он кричал и, несмотря на полученные ранения, продолжал сражаться. — Ты совсем меня не слышишь, Мояши?! Канда попытался атаковать, но не учёл, что после этого разговора Аллен быстро придёт в себя и нападёт в ответ. Он уже не чувствовал боли, только глубокое отчаяние, исходящее от бывшего экзорциста. В церкви громыхал звон металла, стены дрожали от ударов, которые наносили друг другу противники. Это священное место не могло противостоять двум сильным соперникам. От колонн остались лишь руины, витражные стёкла были разбиты, а иконы и церковная утварь, словно хрупкий хрусталь, разлетелись на мелкие осколки. В этой обстановке разбитый Алленом монумент Великого Мученика выглядел особенно жалко, как и полуразрушенный алтарь. Парни не знали, сколько продолжался этот беспощадный бой, но понимали, что не смогут продолжать его дальше. Они оба были измучены и ранены, но ни один из них не желал прекращения. Завершение боя означало бы, что кто-то потерпит поражение. Юу решил атаковать Аллена на поражение. Он попытался провести атаку, которая бы пронзила Уолкера насквозь, но противник неожиданно отступил. — Тч. Аллен старался держаться на расстоянии от своего соперника. Казалось, что вся эта ситуация была до ужаса неправильной и пугающей. Он прекрасно понимал, что отступать вечно нельзя. Но Канда очень настойчиво продолжал пробиваться через чужую защиту. Удар за ударом. Этот необычный танец с мечами продолжался очень долго, делая его ещё более опасным и изнуряющим. Один неверный шаг стоил им жизни. Уолкер был удивлён, когда Муген свистнул рядом с его ухом. Парень закрыл глаза, не ожидая от себя такой реакции. И вдруг почувствовал, что Коронованный Клоун перестал двигаться, как и тело. Аллен понял, как внутри всё похолодело, то ли от страха, то ли от боли, потому что действие адреналина от битвы начинало ослабевать. Уолкер с трудом приподнял веки и увидел своего друга, который был пронзён его же мечом. Одежда Канды была насквозь пропиталась кровью. Муген со звонким звуком упал на пол. — Юу… — внутри что-то надломилось. — Ты выиграл… Аллен… Уолкер… — судорожный кашель начал съедать Канду. Аллен словно в замедленной съёмке деактивировал Чистую Силу и подхватил окровавленного парня. Руки Аллена дрожали, как будто он промок под ледяным дождём. Постепенно белокурый начал осознавать, что происходит. Он вцепился в тело Юу, слушая чужое тихое дыхание. — Что ты… Зачем, ты же мог отразить удар. Почему? Почему?! Канда! Не закрывай глаза, я прошу тебя! Как же твоё ядро?! Аллен был в ужасе, страх и паника захватывали всё его тело. В воздухе висела пыль, которая мешала дышать, словно он задыхался. Они сидели перед алтарём, оба залитые кровью. Уолкер, судорожно обнимая тело Юу, рыдал. Кровь стекала по одежде, которая уже была мокрой от крови, и капала со ступени алтаря. Казалось, что здесь недавно произошло жертвоприношение. Аллен пытался сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться и унять приступ паники. — Я же сказал, возьми себя в руки. — тихий голос раздавался на плече Уолкера. Бывший экзорцист помотал головой. Звуки рыданий отражались от стен, Аллен мог лишь догадываться, как больно было Юу. Осознание ситуации постепенно проникало в разум Аллена, причиняя ещё больше страданий. Он убил своего близкого друга. Он убил своего самого жестокого врага, а также верного друга, который оставался с ним до конца. Не смог помочь близкому человеку, который был ему дорог. — Как ни странно, но я хотел остановить тебя. — Пожалуйста, не говори ничего. — Ты, действительно, идиот, Мояши, — Канда слабо положил руку на спину Аллена, будто приобнимая, — Ты победил меня. И моё мёртвое тело тому доказательство. — Нет… Зачем тебе это? — слёзы не переставали литься, и он слышал, как замедляется сердцебиение Юу. Аллен лишь сильнее прижался к полуживому телу. — Юу, не умирай. Ты последнее, что у меня осталось… — Что за слёзы? Ты так даже над их смертями сопли не распускал, — на губах Юу появилась лёгкая улыбка, но из-за резкого приступа кашля ему было трудно говорить. — Продолжай идти дальше… — Зачем ты пришёл сюда? — Уолкер в истерике спрашивал его. — Почему?! Аллен перестал чувствовать еле слышимое сердцебиение. Голова Канды спала вниз. Никто уже не слышал рыдания одинокого ребёнка в этой полуразрушенной церкви. Он окончательно сошёл с ума.