Полёт

***

      В один из дней недели у Финка заканчивались уроки позже всех (кажется, по средам?), и тогда Чарми вместе с Крим дожидался его где-нибудь неподалёку.       Иногда в ожидании они прогуливались по территории. Иногда сидели в кафетерии, либо взяв что-то с витрины, либо доедая свои обеды, приготовленные для них Ваниллой и хаотикс’ами и упакованные в крафтовые пакеты. Зачастую это превращалось в целое застолье с накрытой общей поляной — Чарми мог брать что угодно у Крим, Крим могла брать что угодно у Чарми. Именно поэтому Чарми просил Вектора по средам давать ему сразу два яблока, чтобы он точно смог поделиться с Крим целым яблоком. Крольчиха вообще очень любила эти фрукты в любом виде. Особенно ей нравился яблочный пирог за авторством её мамы. Чарми один раз тоже его пробовал — ему хватило одного укуса чтобы прекрасно понять, почему Крим выбрала именно это блюдо своим фаворитом. Иногда на последних уроках перед большой переменой воспоминания о вкуснейшем кусочке того пирога сами собой возникали в голове у голодной пчелы…       Однажды в очередную среду Чарми и Крим сидели напротив друг друга, оглядывая распакованный и разложенный обед.       Оставалось прождать всего один урок, прежде чем Финк тоже бы к ним присоединился — друзья о нём не забывали и кропотливо делили всё поровну на троих.       Крим старательно пыталась не запачкать форму крошками от ежевичного кекса, постоянно осматривая свой внешний вид. А Чарми был необычайно тихим и хмурым, за всё это время даже не расправившись с бургером Векторовского приготовления…       Подобное было весьма необычно: он всегда управлялся со своей порцией в рекордные сроки, а потом смиренно дожидался остальных. Аппетита у Чарми не было совсем — вместе с ним и настроения. Даже пчелиные усики демонстративно поникли, словно Чарми стоял под тяжёлым ливнем, а не сидел в небольшом шумном кафетерии лётной школы.       — …Чарми? Ты в порядке? — обеспокоенно спросила Крим, сразу приметив нетипичное поведение друга, — Ты совсем не ешь.       — В порядке. Просто меня сегодня назвали жуликом… — буркнул Чарми себе под нос, будто обращаясь не к Крим, а к несколько раз откушенному бургеру, что показывал ему язык-помидор, — Ну, и не только жуликом… Но я не жульничал! Как вообще я мог сжульничать, чтобы прилететь первым?! Это несправедливо.       — Должно быть им просто обидно, что они так не могут. Ты ни в чём не виноват, Чарми.       — Но я не хотел, чтобы им было обидно. Учитель меня хвалит. Он даже записал меня на какие-то там соревнования… Вектор и Эспио тоже говорят, что я молодец… Но я не могу радоваться. Мои одноклассники просто продолжают меня обзывать… По-всякому. — тут Чарми окончательно поник, будто в нём таки села батарейка.       Он тяжело вздохнул. Отложил заботливо завёрнутый и криво нарубленный бургер в сторону. В качестве финального аккорда полосатый грустно положил голову на стол, прислонившись щекой к прохладной поверхности.       — А ты не обращай внимания! — вдруг в сердцах воскликнула Крим с горящими глазами, — Ты же так старался! Не слушай их! Ты правда молодец!       — Спасибо, Крим. — улыбнулся Чарми, но улыбка немного смазалась из-за подпёртой щеки.       — В моей группе мне тоже бывает говорят обидные вещи, но- — вдруг поделилась крольчиха, тоже отложив приготовленный Ваниллой ежевичный кекс в сторону, аккуратно завернув его в обёртку с логотипом маминой пекарни.       — Чего? — встрепенулся Чарми, отлипнув от стола. А вот крошки отлипать от его щеки не собирались, — Это ещё почему?!       — Ну… Я же постоянно прихожу к финишу последней.       …Последней?       И снова Чарми поражённо захлопал глазами.       Да как же так?! Как можно издеваться над милой крольчихой, которая буквально во всём была хороша?! Безупречные оценки, безупречное поведение! Неужели Крим нельзя хоть в чём-то быть не идеальной?! Кто такое сказал?! Она же не робот какой-то, в конце-то концов! Это нормально, если что-то не получается! Тем более, что у Крим был аномальный дар, обычно не свойственный мобианцам с Нижнего Мобиуса! Но она всё равно развивала его, с благодарностью принимая такую возможность! Кто посмел её обидеть?!       От переполняющего негодования Чарми весь распушился, готовый свернуть горы, чтобы доказать свою правоту. Ему казалось, что он вот-вот взорвётся полосатым пламенем, так ничего и не ответив.       Спохватившись, Чарми впопыхах затараторил:       — И- И что?! Не слушай их! Они просто завидуют тебе! Ты лучше всех!       Крим заулыбалась, и почему-то её веснушки стали ещё заметнее:       — Спасибо, Чарми. Но они тоже в чём-то правы, — вздохнула она, в грустной задумчивости уронив взгляд на остывающий обед, — Это ведь лётная школа. Может мне и правда следовало пойти в обычную? Там – внизу…?       Внутри Чарми словно что-то разбилось — даже беглая мысль «а что, если-?» оказалась для него бесконечно неприятной. Если бы Крим осталась на Нижнем Мобиусе, то они бы возможно никогда бы и не встретились! И тогда не было бы их прогулок. И не было бы уроков математики в Вавилонской библиотеке… Да вообще ничего бы не было! Тогда бы в жизни Чарми было ещё меньше тепла и света, ещё меньше поводов для радости.       — Ерунда! — сказал, как отрезал, приосанившийся Чарми, деловито сложив руки на груди и вздёрнув нос, — У тебя же есть дар к полёту! Значит ты на своём месте! Тебе ведь нравится летать?       Крим вдруг сосредоточенно нахмурилась — нечасто полосатый видел её такой. Этот вопрос словно поставил крольчиху в неожиданный тупик. Неужели она никогда об этом не задумывалась? А вдруг её глупые одноклассники отбили у неё всё желание летать? Ну он их-! А вдруг-?!       — …Нравится. Когда не надо торопиться. — наконец высказалась Крим, вновь возвращаясь к прерванной трапезе, словно наконец поставив для себя долгожданную точку.       Чарми был готов ударить себя по лбу со всего маху: Хаос, и как он раньше не додумался? Для Крим полёты были, прямо как математические задачки для него — сложные, непонятные, но всё равно необходимые.       …Может быть теперь была его очередь помочь?       — А давай- Давай я научу тебя? — тут же поделился своей идеей полосатый.       Он буквально светился от счастливого предвкушения, напоминая смешную пузатую лампочку. Как же быстро его ”минус ” превратился в ”плюс”! Возможно быть первым только в полётах было не так уж и плохо?       В этот раз удивлённо хлопала глазами уже Крим, будто совсем не ожидав такого предложения. Она какое-то время молчала, словно кропотливо рассчитывая своё свободное время. Или обдумывая нечто не совсем позитивное. Чарми терпеливо ждал, всматриваясь в корично-карие глаза кроткой крольчихи — насчитал с десяток веснушек, прежде чем Крим таки заговорила:       — …Я была бы рада. Но ты уверен, что я смогу научиться?       — Конечно сможешь! — в сердцах воскликнул Чарми, навострив полосатые пчелиные усики, — Ты всё сможешь!       И в тот же день они втроём вместо того, чтобы разойтись по домам, направились прямиком на огромный стадион.              Первое, что бросалось в глаза: приготовленные для учеников препятствия, висевшие на разной высоте. В основном это были подвешенные кольца, что держались на стрекочущих пропеллерах. Чтобы завершить дистанцию, нужно пролететь через каждое такое кольцо — иначе результат не засчитается и придётся начинать всё с самого начала.       К счастью, полосу препятствий убирали только вечером — после окончания второй смены. А в заветную пересменку у них как раз был шанс полетать без лишних любопытных глаз и без нежеланного для Крим учительского таймера. Но это только до тех пор, пока на полосу препятствий не нагрянет группа каких-нибудь старшеклассников… Наверное, всё же стоило заблаговременно порыскать по чужим расписаниям, чтобы избежать ненужных сюрпризов.       Когда вся их троица поднялась прямиком к кольцам в небе, Чарми не покидало ощущение некоего ”бунтарства”, хоть никто им и не запрещал посещать стадион во внеучебное время, когда препятствия преодолевал один только одинокий ветер. И всё-таки заикаться об этом лишний раз не следовало — ни при учителях, ни при одноклассниках, ни дома с хаотикс’ами. Когда дело доходило до соблюдения каких-нибудь правил, Эспио и Вектор всегда призывали Чарми следовать пунктам беспрекословно. Хаотикс’ы ведь блюстители порядка. Негоже для таких, как они, что-либо нарушать. Пускай даже это и был всего лишь устав лётной школы…       Чисто на случай, если в злосчастном уставе (который никто из них троих никогда не открывал) таки затесалась строчка про стадион и нахождение на нём — Чарми не будет упоминать этот эпизод спонтанных учений. Особенно взрослым мог не понравиться факт, что не у всех была с собой специальная лётная форма — Финк вот целый день провёл за партой, даже ни разу не высунув носа из здания школы, приговорённый к долгим часам писанины и лекций. Шлема у него не было. Увидел бы тренер — точно были бы проблемы…       На воздушной полосе препятствий также виднелись ещё и разные знаки, повисшие в воздухе — мигающие стрелки, направляющие летунов в нужную сторону. Кое-где эти стрелки гирляндой ограждали воздушное пространство, не позволяя случайно вылететь за пределы задуманного извилистого маршрута. Чарми ужасно нравились все эти светящиеся штуки — главным образом потому, что на настоящих гонках всё выглядело примерно так же! Масштабы заметно разнились, но всё же… Можно было представить себя покоряющим очередную воздушную трассу на новеньком ховерборде — а вокруг переполненные трибуны и огро-о-о-омные транслирующие экраны!       Может быть, хаотикс’ы когда-нибудь смогут сходить на настоящую гонку?.. Вот было бы здорово. Они бы взяли по стаканчику холодной колы (размер S для Чарми, M для Эспио и XXL для Вектора соответственно). А если бы ещё и Финк к ним присоединился — было бы ещё лучше! Жаль только Крим гонки совсем не нравились…       В учебное время на стадионе очень редко можно было увидеть учеников из разных групп одновременно. Пчёлы всегда были только с пчёлами, птицы с птицами, стрекозы с стрекозами, и так далее. Едва ли было честно им всем проходить одну и ту же дистанцию — уж слишком они были разными. Но как всегда! Чарми, Финк и Крим были исключением из всех негласных правил — пришли тренироваться вместе, не обращая внимания на всю их непохожесть. Они и не собирались соревноваться друг с другом — вместо этого им бы хотелось попробовать помочь Крим с полётами…       Да… Вот только Чарми всё ещё не придумал, каким образом это сделать.       Ему ещё не доводилось никого учить… то есть, вообще ни разу! Обычно это всегда он был тем, кто нуждался в дополнительном разъяснении со стороны умных Финка или Крим. Одно дело — научить кого-то красиво писать. Или может решать злосчастные уравнения из голубого учебника… Но совсем другое — учить кого-то летать. Ле-та-ть! И ведь в самом деле: для Чарми это скорее было нечто само собой разумеющееся. Как дыхание. Или как моргание. Это было что-то такое, что шло из самой глубины его души, перетекая в движение, в скорость, в бьющий навстречу ветер…       Учителя (или тренера, как некоторые его одноклассники их называли) каким-то образом пытались донести технику словесно, но для полосатого всё это было сплошным «бла-бла-бла» — он отключал мозг и летел так, как подсказывало ему его собственное чувство. Только иногда он всё же исполнял желаемое тренеров для хорошей оценки: спину держал ровнее, следил за «правильным» положением рук… А вот теперь Чарми всё же предстоит вдуматься. И не просто вдуматься, а понять какого приходится его учителям, да ещё и предстоит побыть на их месте! С чего вообще начать? Как это-?       Крим очень старалась. Она следовала за Финком и Чарми, едва поспевая — всё же мобианцам без крыльев, которые получили дар к полёту будто бы случайно (любил Хаос иногда пошутить), были гораздо медлительнее. Крольчиха пыталась ускоряться, подстроиться под чужой темп… Но стоило только ей это сделать, как всё тут же шло впросак — она задевала кольца, заставляя их равномерно покачиваться. Иногда пропускала нужный поворот или подъём, ещё больше отставая…       Чарми не стал завершать даже самый первый круг таким образом — вместо этого они с Финком вернулись к Крим, заплутавшей среди невидимых стен воздушной трассы. Крольчиха виновато им улыбнулась, явно считая себя такой несуразной и такой неловкой… И как только Хаос подарил ей именно такой дар? Почему ей не достались прыжки? Почему не ночное зрение? Не повеление силой ветра, или вовсе что-то такое, чего не было ещё ни у одного мобианца? Почему в этой неизбежной лотерее ей выпала именно эта способность — очевидно неподходящая, чужая…? Может и не стоило даже-       Полосатый вдруг увлёк Крим за руку, игнорируя все направляющие знаки — теперь он выбирал своё собственное направление, наглейшим образом игнорируя столь тщательно разработанный множеством умов учебный маршрут. Финк летел рядом, тоже игнорируя все выдуманные границы, словно бы прямо-таки наслаждаясь каждым взмахом своих четырёх крыльев. Они с Чарми смеялись в унисон (ну точно о чём-то сговорились!) увлекая растерявшуюся Крим всё дальше и дальше от нужного поворота к финальному кольцу, к которому обычно все так усердно рвались… Но-?       Финк и Чарми вообще будто бы разом позабыли о первоначальной цели их спонтанного мероприятия — они просто летали, иногда преодолевая препятствие перед собой, а иногда просто игнорируя его по собственному усмотрению. Сначала Крим пыталась просчитать их хитроумный план, напряжённо пытаясь выявить какую-нибудь закономерность… Но вскоре она поняла, что никакой закономерности действительно не было — её друзья просто веселились, используя всё это огромное воздушное пространство со стрелками и кольцами как собственную игровую площадку. Чарми не отпускал Крим, не оставляя ей ни единой свободной секунды, чтобы в чём-то сомневаться — и бьющий порыв ветра окончательно вывел все дурные мысли из головы.       Крольчиха наконец расслабилась, позволив себе не торопиться, не думать о каком-то призрачном ”идеальном результате”, что маячил где-то далеко-далеко — среди своих и чужих ожиданий. Всё это вдруг стало совсем неважно. Остался только момент. Остался только смех Финка и Чарми, петляющих рядом, которые вовсе не гнались сломя голову за висевшей в воздухе золотой медалью, дёргая друг друга за крылья в азартно-яростном помутнении. Не было никакого соревнования. Не было никаких рамок, никаких таймеров и оценивающих взглядов — была только пчелиная рука, крепко сжимающая её ладошку…       Вскоре Крим и сама громко посмеивалась, пролетая через ряд колец, больше не задумываясь об обидных комментариях её учительницы на одном из уроков.       Финк даже попробовал пролететь спиной вперёд — однако на последнем кольце он сильно взял вверх, и поэтому Чарми поспешил незаметно для него слегка переместить висевшее в воздухе кольцо, избегая аварии:       — Видели?! Вы видели?! Десять подряд! Не глядя! — ликовал тем временем обычно тихий и скромный Финк, вскинув руки вверх, даже не подозревая о оказанной ему небольшой помощи со стороны.       Крим только солнечно улыбалась, наблюдая за тихо посмеивающимся Чарми, старающимся никак себя не выдать. Она подыграла.       Вскоре стадион уже не казался таким уж страшным местом, а тренировки перестали быть ”неизбежными мучениями”, которые надо было как-то пережить. Для Крим всё заиграло новыми красками с тех пор, как она стала летать ещё и вместе со своими новыми друзьями. И даже одноклассники уже не так охотно называли Крим ”тормозом”, будто бы тоже почувствовав в ней некую перемену — никакие подобные прозвища её больше совсем не задевали.       Ещё несколько раз Чарми проводил свои беззаботные ”учения” на стадионе, опять же даже не пытаясь разбавить практику теорией — они просто летали. Так, как у них это получается.       …Один раз Крим и Чарми и вовсе использовали висевший на пропеллерах спортинвентарь не по назначению: когда у полосатого устали крылья, он решил передохнуть прямо на огромном финальном кольце с красивыми завитушками и клетчатыми флагами по бокам. Чарми расположился в кольце, как на огромной качели, болтая ногами и поглядывая вниз…       Высота была запредельной. Хаос, интересно, хоть кто-нибудь так делал до этого? Удивлённая Крим подлетела к нему поближе, будто бы не в силах поверить в то, что видит — наконец она позволила себе рассмеяться не столько от ситуации, сколько от специально делающего невозмутимое лицо Чарми. Как бы полосатый ни старался, а всё равно в его глазах были видны весёлые солнечные зайчики.        Он чуть подвинулся (а сделать это было не так уж и просто) приглашая Крим пристроиться рядом. Если она и замешкалась, то буквально на считанные секунды — спонтанные огромные ”качели” оказались весьма сносными. Даже зная, что благодаря Хаосу она умела летать, всё равно от лицезрения огромной высоты внутри немного покалывало, словно пробегали по коже небольшие электрические разряды… Но ведь это глупо! Если даже она упадёт, она всегда может легко взмыть в воздух, что же тут такого-?       Вдруг притихший на какое-то время Чарми шевельнулся. Вернее, не просто ”шевельнулся”, а ”крутанулся”, повиснув на кольце на согнутых коленках, как какой-то знаменитый на весь мир трюкач. Ох ты ж-       На мгновение Крим испугалась (они оба умели летать!) — уж слишком резко полосатый это провернул. Крольчиха наблюдала, как Чарми вытянул руки, будто пытаясь дотянуться до самой земли. Он широко-широко улыбался — улыбался ветру, солнцу, облакам вокруг. И на этот раз Крим в приглашении уже не нуждалась: она сама повторила этот внезапный трюк и весь огромный мир перевернулся вверх дном. Теперь кучерявые облака были внизу, похожие не деревья с белоснежной пушистой листвой, а воздушная полоса препятствий — наверху. Ветер проходил сквозь пальцы, мягко ворошил шерсть, из-за ветра хотелось весело жмуриться.       Чарми вдруг взорвался громким смехом, отчего Крим вздрогнула и тут же обернулась к нему с вопрошающим взглядом:       — Что? Что такое?       — Ты-… — полосатому стоило немалых усилий, чтобы сквозь смех суметь-таки сформулировать внятную мысль, — У тебя словно от страха шерсть дыбом! И уши! П-ха-ха-ха!       Ах, вот оно что. И правда — эта забавная иллюзия создавалась из-за того, что они оба висели вверх ногами.       Крим засмеялась вместе с Чарми, кривляясь и потрясывая руками, изображая испуганную главную героиню из какого-нибудь второсортного ужастика.       …Кто бы мог подумать?       Казалось бы, что подобные вылазки на стадион просто не могли принести никакой пользы — они же просто дурачились, в конце концов! Однако на следующем же уроке при очередной гонке Крим уже пришла не последней. Как-то так получилось, что она стала куда быстрее и ловчее, и препятствия больше не казались такими уж сложными. Если раньше для Крим подвешенные в воздухе кольца казались словно бы объятыми огнём, то теперь кольца быль всего лишь кольцами, которые можно задеть, качнуть, и на которых даже можно повиснуть вниз головой, ха-ха! Сложный и запутанный маршрут наконец запомнился, как некая длинная формула с неопознанными переменными.       Стоило только отличнице Крим начать относиться к этим несчастным гонкам проще — как целая гора словно бы спала с её плеч… Прекратились все издёвки и насмешливые взгляды от одноклассников, словно по щелчку пальцев.       Да, она не была на первом месте, но ей это и не нужно было.       Главное, что полёты наконец-то начали приносить ей настоящее удовольствие.              — И когда ты только успела стать такой быстрой? Я что-то пропустил? — с наигранным удивлением вопрошал Финк, слегка тыча локтем в бок посмеивающейся крольчихи. Было непонятно, отчего именно Крим смеялась: от приятных слов или же от щекотных тыков.       — Даже не знаю, ха-ха! — проговорила она сквозь смех, ловко увильнув от очередной “атаки” и спрятавшись в своих аномально огромных кроличьих ушах, — Мне и самой до сих пор не верится, что всё так поменялось.       — Такими темпами ты скоро станешь быстрее нас с Финком вместе взятых! Будешь давать нам фору, когда начнёшь обгонять нас? — радушно фыркнул Чарми, продолжая их размеренное шествие от лётной школы, — Пожа-а-алуйста?       — Хе-хе, я подумаю! — хитро отозвалась Крим, в глазах которой сверкали озорные звёздочки: всё же такой спортивный азарт для неё был в новинку.       Полосатый и сам был несказанно рад, что у них действительно получилось помочь Крим. Пускай он сам так и не понял, что именно послужило тем самым заветным шажком в нужную сторону… Да и какая разница? Главное, что это сработало. Их вылазки на стадион не были напрасной тратой времени. Даже было как-то жалко, что надобность в регулярных тренировках теперь отпала: Чарми нравилось таким образом проводить время с друзьями. Каждый момент их совместных полётов словно уже навсегда отложился в памяти мириадами солнечных снимков — столько всего успело произойти, что и не счесть. Было бы здорово продолжать так собираться и дальше, теряясь среди облаков на долгие часы… Не так ведь важна сама цель, как путь к ней, верно?       Чарми аккуратно улыбался своим мыслям, шагая следом за Крим и Финком — они же всё продолжали непринуждённо болтать, наслаждаясь долгожданным летним теплом:       — Всё ещё не верится, что сегодня был последний день, да? — задумчиво вздохнул четырёхкрылый, — Неужели завтра не надо никуда вставать?       — Да, всё ещё непривычно, — кивнула Крим, улыбаясь яркому солнцу и далёким облакам, — Знаете? Я так переживала о последнем лётном экзамене. Прямо места себе не находила. Боялась этого дня, как не знаю, что… В один момент мне даже хотелось, чтобы лето вообще не наступало. Лишь бы не идти на этот экзамен… Но теперь всё не так! — воодушевлённо проговорила она, оглядываясь на своих новообретённых друзей, которые не так давно случайно столкнулись с ней в школьном коридоре, — Теперь я совсем не боюсь. Я уверена, что у меня всё получится. И всё благодаря вам!       — Ох, точно! Ещё же итоговый экзамен! — спохватился Финк, ничуть не скрывая свою рассеянность, — Я и забыл о нём… Крим, тебе правда не стоит волноваться: кто-кто, а ты точно его сдашь на «отлично»! На самом деле я даже не уверен, что его вообще можно как-то не сдать… Для зачёта нужно-то всего десять баллов. Их можно набрать, даже если пролететь трассу с закрытыми глазами, пха-ха! Так что мы трое точно будем лидерами в своих группах!              …Итоговый экзамен.              Чарми потерянно остановился, словно вмиг провалившись под лёд — в тёмную и ледяную воду. Как же так? Как он мог забыть о таком важном дне? Ох, он ведь даже не предупредил Вектора и Эспио заранее: до экзамена, конечно, ещё оставалось целых две недели, но всё же желательно было бы занять окошко в плотном графике хаотикс’ов за месяц до события… Если не за два.       Стоило только Крим упомянуть этот неизбежный экзамен, как хорошее и лёгкое настроение тут же бесследно растаяло, оставив после себя только неприятное… опасение? Так ведь можно было описать это ужасное чувство, портящее абсолютно всё?       Но с чего бы Чарми так переживать об экзамене? Это же пустяк! В полётах ему не было равных, а уж в этот важный день он точно разрешит себе не поддаваться и выложиться на все сто — ведь на трибунах возможно будут Вектор с Эспио! Ему бы хотелось пролететь дистанцию так, чтобы его старшие хаотикс’ы гордились им — может быть это даже докажет, что он уже способен приносить пользу и на заданиях...?       Однако было что-то ещё, что не давало притихшему Чарми покоя.       Что-то такое, что таилось в самой глубине его мыслей.       Если бы его сознание было домом, то это что-то было бы старой коробкой, надёжно заклеенной десятком слоёв скотча и запрятанной в самый дальний уголок его пчелиного существа. И теперь оно вдруг вырвалось наружу — непрошенное, нежеланное… И теперь это что-то будет беспокоить Чарми каждую секунду вплоть до судного дня. Простой лётный экзамен вдруг превратился в глазах полосатого в самое страшное событие в жизни — и даже он сам не мог понять, в чём именно было дело…       Почему вдруг-?              Маленький Чарми старательно вглядывался в небо, щурясь от слепящего солнца и прикрываясь от него ладошкой.       Впервые в жизни он видел нечто подобное: огромный воздушный стадион, на территории которого висели огромные кольца и направляющие знаки. Множество крылатых мобианцев решетили небо. У некоторых в руках виднелись огромные цветастые ленты, у других — целые флаги с абстрактными изображениями. Восторгу не было предела, особенно когда Чарми довелось наконец увидеть более взрослых пчёл — это таким он станет, когда вырастет? Неужели он тоже когда-нибудь сможет подниматься на такую запредельную высоту? Не может быть!       — Я тоже так смогу…? — заворожённо проговорил маленький полосатый, засмотревшись на старших собратьев с Верхнего Мобиуса.       Он наблюдал за происходящим воздушным парадом с высоты, будучи усаженным на плечи старшего хаотикс’а: вдвоём они размеренно шагали, наслаждаясь началом представления.       — Ещё как сможешь, — ответил старший, в его породнившемся голосе явно слышалась ухмылка, — Даже не сомневайся.       — А что они делают?       — Это такое приветствие перед началом выпускного экзамена. Красотище, а?       — А что это такое?       — Выпускной экзамен? Это когда проверяют все твои знания, которые ты усвоил за год. Страшилка, чтобы дети лучше старались.       — …И у меня тоже будет выпускной экзамен? Как у них?       — Конечно будет! Вот тут, на этом самом месте. У тебя и шлем будет, и вот такая куртка, как у тех пчёл, видишь?       — Правда?!       — Ага.       — А почему тут так много мобианцев? Кто это?       — Где? Там? Это называется “трибуна”. Это-… Родители и учителя, полагаю? И другие ученики, которые пока не участвуют. Вон они сидят в форме, видишь? На нижних рядах.       — Вижу… — задумчиво произнёс Чарми, почти тут же возвращая взор к красочным оживлённым небесам, которые были для него куда интереснее какой-то там “трибуны”. Какое странное слово. — А у тебя тоже был экзамен?       — Ну- — голос старшего хаотикс’а явно замялся, подыскивая ответ, — Не такой, конечно, но был.       — Было страшно?       — Не-е-е. Этого уж точно не стоит бояться, Чарми. Ничего в этом страшного нет.       — Но я не умею так летать.       — Научишься! Никто из них сначала тоже ничего не умел. Лётная школа на то и лётная школа. В ней учатся.       Чарми продолжал вглядываться в столь завораживающее действо: маленькое пчелиное сердце каждый раз замирало, стоило только более взрослым пчёлам синхронно провернуть очередную воздушную фигуру, или пронестись с цветастыми лентами и флагом. Вот бы тоже полетать с лентой в руках вместе с ними! Эти ленты так красиво развеваются!       Маленький Чарми навострил полосатые пчелиные усики, подняв руку и воображая себя частью этого красочного действа — старший хаотикс лишь по-доброму засмеялся, старательно пытаясь не прерывать детскую фантазию.       Всё казалось маленькому Чарми бесконечно огромным — куда ни глянь, во все стороны расстилался праздник (разве это похоже на страшный экзамен?). Огромные кучерявые облака ползли по небу, на такой высоте к ним словно можно было бы даже прикоснуться.       Интересно, какие же они на ощупь? Неужели Чарми таки вырастет и тоже сможет дотронуться до пушистых жителей небес?       Задав ещё с десяток вопросов (ох уж этот период “почемучки”) и получив восемь с половиной ответов, Чарми окончательно убедился в своём желании: ему действительно хотелось однажды оказаться среди крылатых подростков. Ему действительно хотелось научиться проворачивать мёртвые петли и так ловко преодолевать всякие препятствия.       Ему хотелось быть среди летающих в небе.       — …Они примут меня?       — Примут, куда они денутся! Надо только раздобыть тебе шлем, и-       — А когда будет первый урок? Завтра?       — Пф-ф, разбежался! Надо будет тебе немного подождать. Самую малость. Ты даже не заметишь, как пролетит время.       — Ты тоже придёшь на трибуну?       — А? — хаотикс, всё это время размеренно шагающий вперёд, вдруг остановился, подняв голову и уставившись на маленького Чарми, сидящего у него на плечах, — …В смысле приду ли я на твой экзамен?       — Да! Ты же придёшь? Придёшь же? Обещай, что придёшь!       Он растерялся всего на мгновение.       — Конечно я приду, как я могу пропустить такое? Ты покажешь высший класс, и потом мы вместе пойдём за твоими любимыми сырными палочками. Как тебе?       — Сырные палочки! Да! Давай!       — Договорились. — усмехнулся хаотикс, вновь возобновляя шаг.       — Ты же точно-точно обещаешь, что придёшь?       — …Да. Я обещаю.