Жертва

            Боль. Самое острое воспоминание. Она так не выносима.       Кричать и мычать — единственная вещь которую я мог делать. Я кричал, кричал не него! Хоть мне и выкололи глаза, я знаю что он тут! Я слышал как он двигался, как дышал. Слышал как что то шкряболо, по какому то предмету.                   Это бесполезно!       Меня похитили. Это до смешного похоже на очередной ужастик, который всё крутят в кинотеатрах. Первые жертвы всегда умирали. А я первый? Я тут врде неделю или больше. Не помню.       Эх, если бы я мог встать, я бы разодрал его голыми руками! Во мне столько злости, я даже не знаю его но уже ненавижу. Я буду глумиться, над ним так же, как он надо мной.       Он стоял близко и одновременно так далеко. Даже если бы у меня были ноги я бы не смог до него добраться. В первый день он выколол мне глаза и отрезал язык, чтоб я не смог ничего увидеть или что-то сказать. Во второй день он отрезал ноги выше колен и правое предплечье. Но мне хотя бы оставили слух и я слышу. И если бы мы встретились при других обстоятельствах я бы сказал, что голос у него даже красивый, мягкий, таким голосом сказки рассказывать, все заснуть. Хотя, я вроде уже его слышал…       Заскрипел пол. Раздалось хмыканье. — Так…- он протяжно вздознул -на сегодня достаточно. — по голосу было понятно, человек не курящий, и молодой, может лет двадцати пяти. Я конечно сомневаюсь, что его можно было назвать человеком. — Ну, что думаешь? Как тебе набросок?       Послышался скрежет, как будто пополу что-то тащили, хотя, нет, что то развернули. А потом тихо хихикнули —Ой, ая-яй — видимо он хлопнул себя по лбу, наверное по лбу, — извини, я опять забыл, что ты не видишь! -он громко засмеялся.       Да он открыто издевается надо мной! Я был готов поклясться, что сейчас он лыбиться во все зубы, которые у него есть. —Ты наверное сидишь и гадаешь, что ты тут вообще делаешь, да, Кирилл?       В первый день я удивился откуда он знает моё имя, но вскоре понял, что он возможно следил за мной и про этому знает его.       Пол скрипнул. И ещё раз, и ещё. Я уже не боялся, то что он мог со мно что-то сделать, хуже чем выколотые глаза, безжалостно отрезаный язык, ампутированые ноги и правое предплечье, быть не может. —Хочешь расскажу? Конечно же хочешь, тебя ведь особо то и выбора нет.- он хихикнул.       Я хочу только одного–домой. Куда угодно, но только чтоб подальше от этого места.       Я чувствовал чужое присутствия рядом, очень близко. Хотелось сделать ему больно, как угодно, главное сделать!       Я резко подался вперёд, желая ударить головой по его наверняка отвратительной роже.       Попал, вроде в нос, раздался треск. Он за шипел. Больно, тварь? Так то, получи, мразь! —С-с-сука.-растягивая первый слог прошипел он. Выдохнул. Набрал воздуха. Выдохнул.       Заскрипел пол. Много. В разных местах. Раздался удар металла и треск стекла. Слева. Справа. Скрип пола от далялся всё дальше. Что то щёлкнуло. Прозвучал пртивный скрип, как будто кто то довно не смазывал дверные петли. За скрипом последовал хлопок. Злиться.             Засвистел ветер. Потеряв зрение, мой слух обострился. Где же было моё зрение когда я шёл вечером с подработки? Почему был не внимателен? А где был слух когда я шёл по дороге домой? Из-за такой невнимательность и расслабленности я возможно умру или останусь инвалидом. Или может это Бог меня наказывает, за все мои грехи?       Сейчас мне ничего не остаётся, кроме как сидеть на холодном полу полностью обнажённый, и размышлять о своей жизни, вспоминать людей, которые были в ней, о грехах которые совершил и молиться, вспоминать радостные моменты и радоваться тому, что у меня когда-то было, ведь теперь, я не уверен, что порадуюсь ещё когда нибуть…