Часть 9. Ошибка

Изуку убедился, что у Тоги была хорошая подруга. Она была милой, искренней и старательной – он понял это, как только познакомился с ней поближе. Этого для крепкой дружбы вполне хватало. А учитывая то, что она относилась к Химико хорошо, то была на вес золота. Изуку хотел остаться с девочками, чтобы посмотреть фильм. Но у него еще остались незавершённые дела, которые он хотел бы выполнить сегодня. Ему предстояла встреча с героем подполья, от которого он в прошлый раз сбежал, едва показав лицо. Когда он рассказал об этом Тоге, то она сказала, что это глупо. Мидория и сам понимал, что сглупил. Ему стоило поговорить с Ластиком хотя бы через пару дней после той заминки, но он этого не сделал. Просто тогда ему очень удачно подвернулся Монома и сначала нужно было помочь ему. Про патрули он тоже не забыл, но избегал Сотриголовы. Ему всегда было проще просто убежать от проблем, чем начать решать их, а уж тем более – поговорить с человеком. Избегание проблем не приводит ни к чему хорошему. Проблемы нужно решать. Если же постоянно убегать, то в скором времени все беды тебя нагонят. Невозможно полностью избежать трудностей, их нужно преодолевать. Также можно попросить помощи. Не стоит бояться. Найдется человек, который захочет помочь. Изуку это прекрасно понимал, но боялся. Он боялся взвалить ответственность на другого, проще все делать самому, ведь так он точно не потеряет контроль, а люди вокруг не пострадают. Он уже привык. А прямо сейчас Изуку в роли линчевателя направлялся к месту встречи с Ластиком. Всё та же крыша здания, напротив кофейни. Он собирался купить себе горячий шоколад, чтобы встреча прошла лучше. Сейчас Изуку как никогда нуждался в успокоительной дозе сладкого. У кассы стоял милый парень. Изуку не видел его раньше, наверно это был новый работник. На вид ему было лет 16 или 17 – вероятно, учится на втором году старшей школы. Темные волосы и глаза, острые уши, неуверенное и одновременно безразличное выражение лица (Изуку не знал, что так бывает). Надпись на бейджике гласила, что его зовут Тамаки Амаджики. – Здравствуйте! – Изуку кивнул в знак приветствия. Новичок слегка вздрогнул, когда к нему обратились, но кивнул в ответ. – Можно мне, пожалуйста, горячий шоколад? Тамаки кивнул и занялся приготовлением напитка. Изуку думал, как вытащить из него хоть слово. Взгляд зацепился за часы. – Разве в твоем возрасте можно работать в такое время? Ты не выглядишь, как совершеннолетний. Амаджики замер. Казалось, он боролся с самим собой, решаясь сказать хоть что-то. Изуку подумал, что этот парень самый главный социофоб из всех, кого он знает. – Я-я получил разрешение, – начал он таким тихим голосом, что Изуку пришлось приблизиться, напрягая слух, – мне сказали, что я могу приходить, когда у меня бессонница. Это… помогает? – Почему ты так не уверен? В ответ раздалась тишина. Изуку пожал плечами – понятно, что парню тяжело говорить. Если он смог сказать хоть что-то, то это уже хорошо. – Хорошо, можешь не отвечать. Держи, – он протянул деньги, – Я зайду как-нибудь снова. Изуку взял свой стаканчик с горячим шоколадом и развернулся. Тамаки все еще смотрел в пол. Он поднял голову лишь тогда, когда дверь захлопнулась. Он не мог объяснить, но этот ребенок (Тамаки подумал так исключительно из-за его роста) показался ему хорошим. И с ним…Было легче разговаривать? Тамаки не знает. У него есть некоторые проблемы с пониманием себя. *** Изуку почти опустошил стаканчик, когда Сотриголова наконец появился. – Я тебя заждался, – произнёс линчеватель, не оборачиваясь. Он сделал последний глоток и с сожалением посмотрел на теперь ненужную картонку. Тамаки делал очень вкусный горячий шоколад, теперь Изуку будет брать его только у него. Сотриголова молча уселся рядом. Изуку готовился к этому разговору, поэтому начал сам, говоря очень быстро и неразборчиво: – Знаю, знаю – с моей стороны было очень глупо вот так показывать лицо и сбегать. Но я не то чтобы хотел этого. Честно! – он воскликнул, когда герой с недоверием поднял на него голову, – Я долго думал над этим, и решил, что в следующий раз буду умнее. Нет, я не собираюсь снова показывать свое лицо и сбегать. Просто… Думаю мне не стоит сбегать в такие моменты? Лучше просто поговорить. Я понимаю, что разговоры очень важны. Особенно для меня. Но я не всегда к этому готов и мне нужно время, но я буду стараться, обещаю. Больше не буду пугать тебя внезапными исчезновениями. А теперь я бы хотел отправиться на патрулирование. – Я рад, что ты это понял, проблемный ребенок. – Я не ребенок! – почти на автомате возмутился Изуку. Айзава устало вздохнул и поднялся на ноги. – Надеюсь, ты и вправду больше так не сделаешь. Не убегай после патруля. Я хочу спросить у тебя кое-что. – А сейчас нельзя? – Не думаю, что ты будешь готов ответить. Где-то внутри Изуку почувствовал страх – он не любил такие вопросы. А если Сотриголова попросит то, к чему он не будет готов? Изуку предпочел бы сбежать, но он ведь дал обещание. И нельзя полагаться только на инстинкты или ожидания. Сотриголова хороший человек, он не спросит его о чем-то личном. Правда же? – Хорошо, – через силу согласился Изуку, и они отправились патрулировать город. Сотриголова бежал рядом, изредка поглядывая на ребенка. Готов ли он сам поговорить об этом? *** Ночь была на удивление тихой. Несколько мелких преступников, парочка сбежавших подростков и парень, продающий наркотики. Сотриголова и Вампир легко справились со всем этим. Патруль подходил к завершению, а они расслабились. Отношения снова вернулись к более нормальным и ненапряженным. Изуку был рад закончить это все, но вдруг он заменил маленькую фигуру на крыше дома, что находился всего через пару крыш. Глаза испуганно округлились. Он и раньше видел людей, что хотели умереть, но прыжок с крыши… Именно сейчас он почувствовал нечто родное. Изуку не уверен, что так можно говорить о попытке суицида, но он не могу закрывать глаза на правду. – Сотриголова! Тот в ответ на оклик повернулся, Мидория показал ему пальцем в сторону колыхающейся фигуры. Герой мгновенно побежал в сторону той крыши, доставая оружие захвата. Изуку хотел рвануть следом, но словно прирос к земле. Он уже испытал это, когда умерла мама. Нет, нет, нет, только не сейчас. Он должен спасти ребенка. Нужно успеть. Но тело не желало слушаться. Ком в горле, трясущееся тело, ощущение тошноты. Он не хотел снова увидеть чью-то смерть. Он хотел сдвинуться с места и побежать. Он хотел помочь. Так почему же тело подводило в самый нужный момент. Изуку хотел кричать. Он просто наблюдал, как Сотриголова бежит по крышам к маленькой фигурке. Он должен успеть. Он про-герой. Он успеет схватить тело ребёнка с помощью орудия захвата. Иначе и быть не может… Изуку хотел в это верить. Но вот ребенок отпускает руки и стремительно летит вниз. Сотриголова пытается ускориться, пытается выйти за пределы. Изуку стоит и наблюдает. Время замедлилось. Сотриголова пускает ленты в сторону тела, но не успевает. Они проходят чуть выше, а тело ребенка приземляется на землю. Брызги крови, тело всмятку. Изуку смог двигаться. Он побежал в сторону тела и словно ща секунду оказался рядом. На лице, как оказалось, девочки застыла счастливая улыбка. Она еще была жива. – Мама, теперь мы встретимся! – еле передвигая губами, прошептала она. Голос показался вымученным, будто она долго страдала. Глаза закрылись. Девочка была рада умереть. Но так недолжно быть. Дети должны быть счастливы жить, а не мечтать о смерти. Она не должна была умереть. Что заставило ее это сделать? Почему она так поступила? Изуку сидел рядом с телом и смотрел в пустоту. Он дотронулся до ее руки. Температура тела стремительно падала, а пальцы были холодными изначально – было бы странно, если бы она не замёрзла ночью в одной ночнушке. Изуку не сразу понял, что плачет. Из глаз катились тихие слезы. Последний раз он плакал, когда умерла его мать. С тех пор прошло много времени. Он смотрел на умиротворённое лицо девочки и плакал. Он хотел ей помочь, мог успеть. Так почему замер? Ребёнок не должен был умереть у него на глазах, сбросившись с крыши. Это его ошибка. Мидория почувствовал на плече тяжелую руку. Оказалось, что рядом сидел Сотриголова. Он с сожалением смотрел на тело девочки. Он тоже чувствовал вину за ее смерть, но держал себя в руках. Это не первая смерть на работе. Конечно, к этому никогда не привыкнешь, но со временем становится легче. Нельзя спасти всех. Айзава это усвоил. Сейчас он должен помочь другому ребенку – живому. Он первый раз видел его слезы. Первая смерть всегда самая сложная. Часто его ученики ломались, когда не могли спасти того или иного человека, но Айзава помогал им пройти через это. Может он и говорил, что ненавидит детей, но за своих учеников он бы готов как убить, так и умереть. Герои, которых учил Сотриголова, зачастую становились одними из лучших. Они могли оставаться непопулярными, но знали, что это не главное. Они стремились помогать людям, а не быть знаменитыми. Сотриголова гордился ими. – Это не твоя вина, – прошептал Айзава. – Я не смог сдвинуться с места. Я хотел помочь, я не смог, – с надрывом почти прокричал Изуку. – Это не твоя вина, – с нажимом повторил герой. Изуку не смог возразить. Он продолжал плакать. Слезы ручьем лились из глаз. Он периодически вытирал их, всхлипывая. Сотриголова понимал, что на данный момент слова будут лишними, самое главное он уже сказал. Он приблизился к ребенку и приобнял его. Аккуратно, боясь спугнуть. Изуку вцепился в костюм про-героя как за спасательный круг. Он всхлипывал в плечо героя, отчего костюм намок. Айзава поглаживал его по спине. Он как никто другой понимал важность прикосновений. Через некоторое время дрожь в теле прошла, слезы высохли и Изуку смог успокоиться. Он все ещё не мог смотреть на тело девочки, но уже не был на грани истерики. Мидория отлип от Сотриголовы, виновато подняв взгляд. Но Сотриголова мягко посмотрел на него и поднялся на ноги. Он включил телефон, набрал номер и, поднося телефон к уху, уставился на небо. – Привет, Тсукаучи. У нас тут труп, вызови специалистов. Я отправлю геолокацию. Девочка, лет восьми. Да. Суицид. Я не успел, прости. Нужно будет узнать о ней и вызвать родителей на опознание. Хорошо. Ждем, – Ластик убрал телефон в карман и повернулся к Вампиру, – Тсукаучи скоро вызовет людей, спрячься на ближайшей крыше. Нам все еще нужно поговорить. Изуку послушно кивнул и на автомате поднялся на ноги. Он пошел к ближайшей крыше – не той, на которой умерла девочка, а соседней. Он бы не смог в таком состоянии подняться на ту крышу. Вероятно, не сможет в ближайшее время. Как в тумане, он поднялся на крышу. Не замечая ничего вокруг себя, Изуку сел на край крыши, смотря вниз. Когда-то и он сам прыгнул, но ему повезло больше, чем этой девочке. Да, тогда он считал это проклятием, но теперь думает, что просто повезло. Повезло, что причуда появилась в такой момент. Изуку даже представлять не хотел, чтобы случилось с знакомыми, которым он помог, будь он мертв. Он мог продолжать жить ради них, ради тех, кому еще можно помочь. В это же время Мидория мог наблюдать, как скорая, которую также вызвал Тсукаучи, забирает тело. Все как обычно, при случаях с жертвами, ничего нового. Но ощущалось это…Странно. Казалось, с девочкой умерла и часть души Изуку. А ведь он совсем недавно вернул себе волю к жизни. И всё-таки это тяжело. Изуку закрыл лицо руками, простонав в ладони и запрокинув голову лицом к небу, затянутому темными облаками. Сможет ли он быть линчевателем дальше? Хотелось бы в это верить. Через неопределённое количество времени (по ощущениям вечность) полиция и скорая наконец-то уехали, оставив Сотриголову одного. Он поднял голову, прошелся взглядом по крышам и, заметив Изуку на одной из них, направился туда. Изуку ждал утешающего разговора, в котором совсем не нуждался, но Айзава превзошел его ожидания, молча садясь рядом. Изуку с облегчением выдохнул. От очередного разговора, который другие люди сочли бы приободряющим, он бы снова расплакался. В общем и целом, разговор сделал бы хуже. – Если не сможешь – не выходи на патрулирование ночью, – нарушил молчание про-герой. – Я… Хорошо. Думаю выйду через пару дней. – Ты сможешь? – Да. И на патрулирование проще отвлечься. – Нельзя помогать людям, если не можешь помочь самому себе, – укоризненно сказал Сотриголова. – Я помню, поэтому и пойду. Сосредоточусь на спасение. Такого больше не повторится, – уверенно пообещал Изуку. Сотриголова отлично понял о чем речь, но не посчитал нужным ответить. Он хотел уберечь ребенка, и если это ему поможет, то он не против. Изуку болтал ногами, свисающими с края. Он нервничал. – О чем ты хотел поговорить? – стараясь сохранять спокойный тон, спросил он. – Я не думаю, что стоит говорить об этом сейчас. После того что произошло, это один из худших вопросов. Изуку не мог подумать, что за ужасный вопрос хотел спросить Сотриголова. Любопытство взяло верх, поэтому он просто соврал: – Но я в порядке! – Раз так… Тсукаучи думает, что у тебя склонность к самоубийству. Это правда, не так ли? Сердце резко остановилось. Вдруг тишина показалась удушающей, а воздух словно выбили из груди. Почему они так подумали? Он же упорно скрывал это. А сейчас и подавно не думал о смерти. Так почему? – Он сказал, что заметил это давно, – продолжил герой. – Когда ему только дали твое дело, то он начал подозревать. Сказал, что у тебя все признаки и, что ты это скрываешь. Я не поверил, но посмотрев записи старых боев, я понял, что это правда. Но мы можем и ошибаться. Так, это правда? – Нет! – выкрикнул Изуку, заставив себя заговорить. Ладони потели, а он сам не знал куда смотреть. Слишком личной была правда. Он не думал, что сможет когда-нибудь рассказать об этом хоть одной живой душе Да даже себе Изуку не мог признаться в этом окончательно, а ведь он даже не уверен в том, что жив. Сотриголова кивнул, но очевидно, что он не поверил. Мидория надеялся, что эта тема будет закрыта. Он не готов снова говорить, или же слышать, об этом. Еще и эта девочка. Сотриголова был прав, не нужно было говорить об этом, после смерти девочки. При ее упоминание, даже в мыслях, на глаза навернулись слезы. Никто не смог бы переубедить Изуку в его непричастности. Он бы успел ее спасти. – Закончим на сегодня. – Разве пришло время? – Да, – подал плечами герой, – мы долго провозились. И будь добр, расскажи все Тоге. Да, имя вампирши знали все, кто встречались с ней. Она не скрывала ни лицо, ни имя. Ей это просто не нужно было. Она выходила на патрули редко и не вмешивалась. А уж тем более не использовала причуду. И пусть Тога нарушала комендантский час, но серьезно с законом она не связывалась. Изуку искренне хотел, чтобы она стала хорошим героем, поэтому разрешал только ходить за компанию, но не драться. – Хорошо, – кивнул Вампир. Сотриголова ждал только этого, зная, что линчеватель послушается. Он побежал по крышам в сторону полицейского участка, ведь должен был разобраться с делом о суициде. Ему предстояло много бумажной работы, и Изуку даже сочувствовал. В этом один из плюсов линчевательства: не нужно было разобраться бумажки, ловишь преступников, спасешь людей и этого достаточно. Изуку развернулся в другую сторону и побежал к своему дому. Он думал, как рассказать всё Тоге, не расплакавшись. Скорее всего, ему придется долго ждать ее подъёма, а работа не ждет. Поговорить они смогу только вечером. Придется продержаться до этого времени. Теперь осталось решить лишь вопрос с Шинсо. Во-первых, нужно найти ему семью, а во-вторых, вести себя с ним, как ни в чем не бывало. Нельзя же говорить ему о таком. Это проблемы Изуку, а не людей вокруг.