Узник Одинокой Башни. Глава 1

Как прискорбно. Все уже заветщало до невозможности. Вся та слякоть что отдается в моих сапогах, так внезапно прыгающая на старые, расшитые серой нитью коричневые брюки. Я прям помню как он в них ходил. Шутливо поднимал меня с кровати, грузно тревожа и толкая своими руками. Для меня на ощупь они были раньше прям как бруски дерева. Полностью отбивались волосами и прямо как поверхность точильного камня резала кожу своими выструганными мазолями. Двух пальцев небыло. Указательный и средний были неприятно вырваны до последней фаланги какой-то напористой рыбой. Он все равно любил рыбачить. Садил меня рядом на уголок мостика, который возвышался над таким глубоким, жутким и совсем не прозрачным дном. Там я видел только свое отражение и всегда представлял как волны что переносят мою внешность медленно переступают, открывая взор на какую-нибудь зубастую и чешуйчатую пасть. А в это время отец рассказывал мне свои истории, то как в детстве он бездельничал и влипал во всякие неприятности. Хорошее было время. Намного лучше чем сейчас. Под приятные воспоминание я уже доходил. Сапоги было уже трудно таскать, когда на их подошве такой здоровый шмат грязи. Впрочем старая вывеска с железными вставнями уже приветствовала меня. Это был трактир. Я сюда уже часто захаживаю, но в этот раз по делу. Возможно это последний раз. В угловом столике было темно и сыро. Самое то для меня. Я уже довольно долго ждал. Было слышно как капли отбивают простенький ритм на шифере захудалой харчевни. Кучка мужиков в возрасте едят похлебки из рыбы. Тут все из рыбы. Даже чай пахнет рыбой. Поэтому я заказал кофе и смирно, терпеливо сидел. Сегодня было мало людей, даже если на улице ночь как сейчас трактир искрился всякими криками и матами. Теперь все тихо и без вопросов ели что подано. Пока я сидел - думал о наболевшем. Меня бросили. Конечно, когда отец, последний близкий, скончался от менингита я был ошарашен. Я шел на кладбище каждый день. Она конечно понимала это, когда это только произошло, но я все равно стал другим. И вот, пока я все копался в себе у нее было время подумать. Мерзость. Я не понимаю как так можно. И еще уйти к этому утырку. Черт. К черту все. Все мрази. Все до последнего. Ублюдки. ...И наконец он зашел. Сразу растер свои огромные ботфорты об коврик. Медленно, окидывая всех взглядом смыл грациозно так рукой воду со лба. И сразу живот свой уткнул вперед. А живот был огромен. Многие шутили, что все что он продает на своей фабрике - хранит в пузе, мол "все свое ношу с собой". Зная его там несколько тысяч купюр. Он быстро вытащил трубку, что так сильно скрывал под рукав от надоедливых капель и заметил меня. Широко шагая сел напротив меня, чуть не перевернув стол пузом. Смело расселся и выдохнул на все помещение. Вот что меня удивляет - эти люди такие же как и мы. Они и сами это понимают, но когда они борзеют и ведут себя излишне открыто ты считаешь что это почему-то нормально. Но никогда, ни в коем случае ты не сможешь представить себя на их месте. Ведь кто они, а кто ты? Он сам оставлял на меня такое же впечатление. Маленький, толстый человечек, который считал себя намного выше других. И никто не мог перечить ему. Сев он пару раз посмотрел на меня, заказал себе и мне кофе. Наконец он соизволился что-то мне сказать. -Так ты ознакомлен со всем нужным и прошел теорию. Это самая простая работа, которую я могу тебе дать. И единственную. Ну, что думаешь? Он никогда не дает полных ответов на вещи. Никогда полностью не дает тебе настоящую картину. Он таким образом пытается доминировать, заставляя выдумывать что-то и показывает как ему насрать. Но он не знает кто я. Я все вижу. Надо было ответить ему что-то стоящее, но я решил что не буду накалять и так растянутую резину. - Это нормально, мне хватает. Не хватает. Мне этого не хватает. Как же я устал. Смотря на пол он объяснил: - Ну, хорошо тогда. Пойдешь через час - два к лодочнику. Все что тебе нужно до этого паром довез к маяку. Тебе там ничего не угрожает, а раз уж я разрешил тебе взять такую должность, ты можешь дать мне что обещал? Это была цепь с серебряным медальоном. Какая-то дорогая штучка, которую отец нашел на войне. Я не вдавался в детали, но к черту, я пошел в бижутерию на последние деньги и сделал дешевую копию. Не отличить от реальной. Быстро и уверенно я протянул ее ему, пытаясь не спалиться во лжи. Он долго ее разглядывал вдыхал на нее и тер, ничего не поняв плевал и тер. В целом он ничего не заметил. Выкинул что-то в духе "спасибо за сотрудничество" и быстро ушел. Кажется что ничего не понял. Я довольно давно знал этого человека. Когда недавно от меня ушла девушка и ушел отец меня уволили с работы. Я работал в клинике помощником врача. Проводил вскрытия, обезараживал раны, смотрел за туберкулезниками. Но это даже редкость. Наши рыбаки постоянно болели либо гепатитом, либо циррозом. Я и сам особо не врач. Мой отец помог мне устроиться при помощи того же толстяка. Такое имя как Андре Делон имело большой статус в нашем захолустном городке. Кто угодно даст работу, зная что ты его знакомый или что-то вроде друга семьи. Но у отца и у него была какая-то сделка. Я думаю она и довела его до могилы. Под эти мысли я медленно шел под дождем до нашего ветхого порта. Людей на улицах нет, фонари уже тускло светили мне дорогу. Черные тучи давно обвели небо и стало почти что полностью темно. Наконец-то, я увидел лодочника. Горбатый старичок, с пепельной бородой, доходящей до груди. Одет он был в зеленый китель, светил лампой на раскинутую сеть и пытался найти там отвисшие узлы. С этим человеком нам надо было плыть до старого маяка, так терпеливо ждущего моего мнимого пришествия. Вся эта картина меня сильно забавляла. Одинокий и глупый юноша, дабы свести все отцовские долги отправляется на полудохлый маяк, чтобы просидеть там месяц в полном одиночестве. Не такую жизнь я себе представлял. Старик привстал, бережно собрал и затянул сеть, привязал фонарь к веревке на лодке и подозвал меня. - Ты? - спросил он меня. - Да, это я. Я думаю он и так понял что это я. В руке у меня был чемодан с одеждой, парой коробками спичек, ножиком из дамасской стали так бережно хранимый мной с детства, немного разной еды и самое как по мне нужное - куча кубов воска в картонных пакетах. Их я долго искал и заказывал у разных людей. Есть веская причина на это - я до смерти боюсь темноты. Пока он разбирался со всем необходимым, я окидывал взглядом море. Как оно было страшно, неостановимо и из-за этого величественно и красиво. Волны били друг друга не оставляя никого не обратив на них внимание. Это чувство, когда ты стоишь перед чем-то вечным, ветер которого кусает тебя за каждую косточку и не оставляет в покое. Ты никогда не сможешь понять что такое океан. Океан не щадит никого, он постоянен и безжалостен. У него нет образного дна, чем глубже ты спускаешься тем меньше начинаешь понимать и видеть. Но все что ты хочешь видеть - на его дне. Каждый раз в этой бушующей картине разум рисует самые ужасные образы монструозных и колоссальных чудищ, чьи бесконечные щупальца, титанические руки и похожие на острые скалы зубы уносят тебя на дно где никто тебя не услышит. Где есть только ты и что-то безумно непонятное, аморфное, хаотичное и уродливое из-за чего ты забудешь все что было с тобой. Жизнь перестанет иметь смысл и все что терзало тебя до этого навсегда исчезнет, поглощенные первобытным страхом. Пока я уходил от реальности лодочник все приготовил. Только тогда, когда он недовольно позвал меня мне получилось очнуться и быстро забраться на лодку. Это была маленькая, старая шлюпка, каждый клочок который скрипел и уже поменял цвет из-за постоянного контакта с водой. На подобной дряни мне придется переться целых несколько часов по огромному морю к маленькому острову... Лишь бы я знал, когда меня жизнь так загнула