Снова

Age old visions grant my wishes Take me back to what i know Theres nothing left for me anymore Take me to my old home Ранее утро. Солнце только недавно показалось на горизонте, когда Бутхилл верхом на лошади сопровождал стадо овец к пастбищу, насвистывая себе под нос мелодию. В лицо бил прохладный ветер, а в воздухе пахло утренней свежестью из-за росы. Этот путь он знает с детства, когда-то он часто ходил сюда вместе с Ником, своим приёмным отцом, пока не подрос и пока тому не начало мешать здоровье. Бутхилл испытывал безграничную благодарность к своим родителями и считал своим долгом помогать им во всём, используя всё то, чему его научили. Хотя его семья и не была связана кровью, это не имело значения. Он считал, что важен не сам факт родства, а связи, которые есть между людьми. А вот ковбой уже и пришёл к пастбищу, солнце поднялось выше и скоро начнёт припекать, а овцы едят сочную, покрытую росой, траву. Всё хорошо Living through my memories Feel the world vicariously This has got me wondering Is this who i used to be? На ночном небе светит бессчичленное количество звёзд вместе с луной, отчего на улице довольно светло даже в такой час. Только беззаботное пение, треск костра и мелодия гитары, сопровождаемые ночным оркестром сверчков, нарушали тишину луга Арган-Апачи. Группа людей сидела у огня, слушая игру Бутхилла - он играл лучше всех. - Эй, Бутхилл, а сыграй ту самую! - Да, да, давай! Его друзья зовут его тем звучным и красивым именем, и он играет, а остальные тут же начинают подпевать. Казалось бы, только вчера они учавствовали в перестрелке с бандитской шайкой, а сейчас так беспечно себя ведут. Среди толпы сидит мальчишка лет девяти, сирота, и восхищённо смотрит. Он прибился к их группе как раз во время той схватки и очень впечатлился, весь день без умолку трещал, что хочет быть как эти бравые ковбои, особенно его поразили навыки Бутхилла. Тот даже разрешил пострелять по бутылкам из своего револьера и дал парочку советов. Скоро они закончат и лягут спать, а по утру продолжат свой путь. Всё хорошо Far away in a way That only i can feel Looking back on a day When all of this was real Когда Бутхилл возвращается, всё находится в огне. Всё, что он любил и ценил горит дьявольским пламенем и превращается в пепел. Он ищет взглядом маленькую фигуру, но видит только пожар. От бессилия и ужаса тело парализует, по щекам безостановочно текут слёзы, а в горло будто запихали камень. Плечо простреленно, а нога ранена, но даже физическая боль не может перебороть душевную. В разум нахлынывают воспоминания о том, как он подобрал свою девочку, как она только научилась ходить, и как он радовался этому. Пожилые Грей и Ника, братья и сёстры, друзья... Почему? Почему только ему повезло спастись, пробравшись на корабль КММ? Он не успел. Возможно, если бы он отправился раньше, то мог бы что-нибудь изменить. Бутхилл был не против умереть прямо здесь и сейчас, лишь бы не переживать этот ужас. Сгореть до тла также как и эта ферма. Всё ų҉z҈ha̸s҈n̡o Trapped forever in this place With my fate dreary and sealed Бутхилл просыпается в холодном поту, а механизм, заменяющий его сердце, бешено стучит. Перед глазами фрагменты прошлого, а в груди страх, тревога и ненависть. К горлу подкатывает ком, губы поджимаются, но он не плачет. Не может. Лишил себя такой функции. Am i real? Подобный сон не первый. Сначала ему снится его прошлая жизнь, а потом тот миг, когда она обрывается. И каждый раз всё ощущается также, как и когда-то в реальности. Было, проходили. Бутхилл садится на кровать, потирая глаза. Настроение откровенно дерьмовое и ему нужно освежиться. Он встаёт и плетётся на подобие кухни – остановился в гостинице где-то на краю вселенной на пару ночей. Am i real? Набирает воду прямо из под крана – плевать, и не такое пил, и осушает сразу весь стакан. Он стоит, опёршись на край столешницы – нужно придти в себя и постараться унять тревогу, это отвратное чувство, разъедающее изнутри и затмевающее собой всё остальное. Am i real? Но вдруг взгляд переходит на руки, а затем и вниз, на всё тело. По затылку проходит неприятная дрожь, а реальность кажется ненастоящей. Что он с собой сделал. Это точно его тело? Его руки? На пробу сжимает ладони в кулак, и те повинуются. Он может ощущать свои конечности и двигать ими. А где вообще начинается и заканчивается его тело? Всё это - механизмы с искусственными нервами, подведённые к мозгу. А единственное, что осталось от настоящего тела – голова, и то с вживлённым нейрочипом, остальное больше никогда не вернуть. Am i real? Бутхилл медленно сползает вниз на колени, всё ещё держась за столешницу, закрывает глаза и прислоняет лицо к рукам, холодные, металлические. Порой ему казалось, что он смотрит за собой со стороны, откуда-то из глубин черепной коробки. Такое бывало не слишком часто, но и не слишком редко, чтобы не начать обращать внимание. Day after day Im forced to stay A thousand light years behind В голову лезут мысли, о которых Бутхилл старался слишком много не думать. Правильно ли он поступил, посвятив остаток своей жизни мести? Одобрили ли это его друзья и семья? Может стоило всё-таки поддаться порыву и застрелится, присоединившись к остальным, или отпустить всё и пойти учится, отстраивая жизнь заново? От последней мысли стало особенно противно. Ещё чего, будет он прощать мразей из КММ, давая им губить ещё больше жизней. Но сколько бы парень ни размышлял об этом, неизменным оставалось одно – места, в которое он так хочет вернуться, больше не существует, а выбор уже давно сделан. Будь у него обычное тело, то Бутхилл сейчас бы заплакал, но слёзы так и не текут. Infinite space so far away From the rest of mankind От мысли об КММ внутри всё закипает, вспоминается вся ненависть, которую он испытывал в тот роковой день. Он обязательно отмстит, на какие только жертвы не пойдёт чтобы пристрелить Освальдо Шнайдера. Ему когда-то говорили, что месть – яд души, что совершив месть, ты опускаешься на уровень обидчика и что местью мёртвых не вернёшь. Но Бутхиллу всегда было плевать на подобное и плевать на то, куда он там опустится. Да, может от этого никто и не воскреснет, но этот КММец умрёт, а большего и не надо. А потом... нет, лучше не думать о том, что будет потом. Как-нибудь по ситуации решит, что ему делать, как обычно. Знает только одно – его старые знакомые явно не хотели бы, чтобы он умирал. I'll go to my old planet And try to make amends Someone please tell me what follows The truth's a hard pill to swallow Глубоко вздохнув, Бутхилл встаёт с колен и трёт переносицу. Эти чувства пройдут, например к утру или к обеду, нужно только перетерпеть. Никакая тревога не может длится вечно, даже если до этого и прошло несколько дней, недель, месяцев. И Бутхилл об этом знает, прекрасно знает, но лучше от этого не становится. I know very well there's no place safer than my head I've been to the moon and back But haven't met the end Сквозь шторы просвечивают тусклые уличные фонари и на удивление яркие звёзды с луной, наполняя комнату синеватым цветом. Раньше на Арган-Апачи было поверье, что у каждого человека на небе есть своя звезда. Бутхилл понимал, что это не более чем вымысел, особенно после того как стал галактическим рейнджером, но внутри всё ещё теплилась вера в то, что так и есть. Даже если на каждой планете своё собственное звёздное небо, где-то там есть и его звезда. Он идёт и садится обратно на кровать. Почему вообще вдруг про это вспомнил? Из-за настольгии наверное. Ему до сих пор было плохо и не по себе, но сейчас с этим ничего не поделать, а раз ничего не поделать, то лучше просто лечь спать – завтра предстоит много дел. Бутхилл ложится на спину, укрываясь одеялом, и какое-то время глядит в потолок перед тем как закрыть глаза. Всё будет хорошо