часть 1

Всю жизнь Арлекино восхищалась Снежной. Такая красивая и суровая страна. Ледяные дворцы блистали в лучах солнца. Арлекино не чувствовала себя бедной девочкой приюта. Она предпочитала не вспоминать о нём. Но она хотела, чтобы её лучшая подруга Клерви увидела всю эту красоту и жила здесь. С ней бы она проводила время за чаем и с детьми. Арлекино была уверена, что Клерви была бы замечательной «мамой» для сироток. Остальные женщины в Снежной не вызывали уважения. Кроме Царицы. Синьора и Коломбина как будто смеялись над Арлекино и над её подругой детства. В огромном коридоре с высокими ночными стенами и окнами Арлекино столкнулась с Синьорой и Коломбиной. - Посмотрите, какие люди, - высокомерным тоном сказала Синьора, поставив руку в бок. - Как прошло твоё задание? Провалила? Арлекино сохраняла спокойное выражение лица и собралась пройти мимо дам. Но они встали перед ней. - Меня Царица ждёт, - ответила Арлекино. - Интересно, почему? - ехидно улыбнулась Синьора. - Ты что-то сделала? Ах да. Ты не добыла Глаз Бога. А твои детишки? Остались они тебе верны? Или они сбежали от тебя, потому что зелёный мальчик им сильнее понравился, чем суровый «отец»? - Меня волнует такой вопрос, - сказала Коломбина с улыбкой и с закрытыми глазами. - Если ты женщина, то почему ты не «мать»? - «Отец» - это титул, - ответила Арлекино. - Я не готова стать «матерью». - Надо же, - театральным тоном сказала Синьора. - Может быть, это потому что твоя «мама» была ужасной к тебе? Глаза Арлекино расширились от удивления. Откуда Синьора об этом знает? Синьора улыбнулась. Она нашла больную точку Арлекино. - Кто вам это сказал? - спросила Арлекино, сохраняя холодный тон. - Мы Фатуи, - выпрямилась Синьора. - Мы всё знаем друг о другах. Особенно о твоей любимой сестрёнке Клерви. Единственная родная дочь твоей «мамы». Интересно, как она погибла. Ах да. В твоём приюте было кровопролитие. Столько детей погибло. Мне любопытно, как долго ты продержишься, чтобы не стать «матерью»? Арлекино сжала кулаки. Она обещала себе, что ни один ребёнок в приюте не пострадает от неё. Да, она была строгой и холодной, но она никогда не поднимала руку на ребёнка, всегда их кормила и укладывала их спать. Такова работа «отца». «Отец» делает детей сильными. Синьора высокомерно хмыкнула и ушла. Хихикая, Коломбина пропустила Арлекино. Та направилась к высоким дверям, покрытые льдом. Они вели в тронный зал Царицы. После разговора с Царицей Арлекино вышла в коридор. Её лицо не показывало никаких эмоций. В коридоре «отца» встретила хихикающая Коломбина. - У меня к тебе предложение, - сказала она. - Давай зарежем Синьору. - Это глупая затея, дитя, - ответила Арлекино. - Ну же. Это прекрасная идея! Учитывая, что ты никогда не понравишься Синьоре. Она просто недовольна, что какая-то сиротка заняла титул «слуги». Она ожидала Клерви. Вот и издевается над тобой. А дальше будет только хуже. Да и от Синьоры нет толка. Говорит одно, а делает другое. - Ты просто хочешь крови. - А ты внимательная. Я не сомневаюсь, что она делала бы ужасные вещи с Клерви. Арлекино не хотела знать, что именно, и ответила со строгостью в тоне: - Ладно. Я это сделаю. Но если ты меня выдашь, я сделаю так, чтобы кошмары тебе снились, глупенькая. Коломбина хихикнула, как будто это было игрой. Арлекино устало вздохнула и пошла по коридору. Коломбина последовала за ней. Синьора расчёсывала свои длинные светлые локоны перед зеркалом и мычала спокойную мелодию. Вдруг свеча затухла. Синьора с недоумением повернулась к окну и увидела, что оно открыто. Недовольная женщина встала и подошла к нему. Как вдруг что-то сильно ударило её в голову ногами. Синьора пыталась встать, но её тут же прижали к холодному полу. Она пыталась подняться, но противник был сильнее. Раздался топот каблуков. Синьора пыталась поднять голову, пока не узнала силуэт Арлекино. - Я думала, Алая Ведьма очень сильная, - сказала Арлекино без радости и без насмешек в голосе. - Видимо, я ошибалась. Синьора с гневом зарычала и собралась что-то сказать. Вдруг кто-то вонзил в её спину ножом. И так по несколько раз. Арлекино холодно смотрела, как Коломбина с безумными большими глазами тыкала ножом в Синьору. Даже когда та перестала дёргаться и кричать, девочка не остановилась. Никто не узнал или притворялись, что не знали, кто убил Синьору. Мэр произносил речь, посвящённую Синьоре. Холодное и строгое выражение лица Арлекино и детская улыбка Коломбину не выдавали в них убийц. Их всегда видели такими. Да и зачем Арлекино изображать плач? Все знали, что она и Синьора не ладили. После похорон Арлекино и Коломбина вышли из зала. - Теперь, что будем делать? - поинтересовалась Коломбина. - В смысле? - спросила Арлекино. - Поскольку Синьоры теперь нет, я могу проводить время с тобой. Арлекино повернулась к Коломбине. Лицо «отца» нахмурилось, как у строго родителя. - Мы с тобой не подруги, - сказала Арлекино. - Мы никогда не будем друзьями. - Но ты же… одна, - сказала Коломбина. - Я одна, потому что у меня забрали сестру. Семья намного важнее дружбы. Коломбина ахнула, как маленькая девочка. Если бы её глаза были открытыми, то в них, наверно, появились слёзы. Арлекино развернулась и пошла по коридору. Арлекино стояла перед надгробием Клерви и держала чёрные-белые розы. Она их положила и вздохнула. Арлекино не жалела, что отказалась от дружбы Коломбины. Клерви была для неё сестрой. Семья была крепче дружбы. Клерви не отвернулась от Арлекино. Она была бы жива, если бы Арлекино не убила её. - «Отец»! - прибежал Лини. Арлекино выпрямилась и повернулась к фокуснику. - Лини, что я говорила тебе? - спросила она полустрогим тоном и с холодными глазами. - Чтобы я вас не тревожил, - виновато отпустил голову Лини. Он моргнул, поднял голову удивления и спросил: - «Отец», вы плачете? Арлекино протёрла щёку, посмотрела на свои пальцы и увидела мокрую каплю.