Четвертое июля

Застрять в тюрьме - это одно, а застрять в тюрьме с твоим злейшим врагом, который годами издевался над тобой и манипулировал, - совсем другое. В этот момент вы бы задались вопросом, почему вы вообще здесь, почему вы застряли с ним бог знает на сколько времени. Без какого-либо спасения, без запасов еды или воды, и единственное, что не дает тебе сойти с ума, - это звук плачущего обсидиана. Все четыре стены были покрыты им, некоторые вперемешку с обычными черными и тусклыми блоками. Это было, мягко говоря, ужасно. Особенно для него. Последнее, что Томми хотел делать прямо сейчас, это не находиться в одной комнате с Дримом. Особенно после того, как он убил его, забрал обе его жизни и был посажен в тюрьму. Он был уверен, что под белой маской Дрим смотрел на него с психопатической улыбкой, пока обдумывал план, как убить подростка, не наделав слишком много шума. Томми мог только сидеть, прижавшись спиной к холодным стенам, молясь, чтобы кто-нибудь пришел и забрал его оттуда. Однако по прошествии, казалось, десятилетий, Томми потерял всякую надежду и просто сидел там. Его разум пуст, время от времени случайные мысли проносятся в его голове. Его голубые глаза метнулись к Дриму, который лежал на земле, подложив руки под голову. Маска слегка треснула, грудь регулярно поднималась и опускалась. Ах, он еще не был мертв. Честно говоря, Томми предпочел бы остаться один и сойти с ума, чем сидеть там с Дримом. Тяжело вздохнув, Томми встал и потянулся, удовлетворенный мягким хрустом, и молча прошелся по комнате. Рука Дрима дернулась, что не осталось незамеченным Томми, который время от времени бросал взгляды, чтобы убедиться, что он ничего не замышляет. Томми достал свежую картофелину, которая, к сожалению, не была запеченной. И поскольку у него больше ничего не было, он начал жевать маленькую картофелину. Горький привкус заполнил его рот, давая ему хотя бы немного ощущений, прежде чем быстро исчезнуть в желудке. Это не полностью удовлетворило его, он все еще чувствовал тошнотворный голод, но, по крайней мере, он не чувствовал раздражающей боли. — Итак, чем ты здесь занимаешься большую часть времени? Ты просто... просто сидишь здесь и совершенно ничего не делаешь? — Спросил Томми, склонив голову набок. Дрим медленно поднял на него глаза, прежде чем его голова снова упала на твердую землю, позволяя ей оставаться там, пока он говорил. — Я думаю, Томми, есть кое-что, чего ты не можешь сделать, — сказал Дрим, насмехаясь над ним. Он наблюдал, как улыбка подростка немного померкла, но быстро покачал головой, и улыбка появилась снова, снова придавая Дриму неприятный вид. — Не думал, что ты сможешь это сделать, -— сказал Томми, наблюдая, как пожилой мужчина раздраженно застонал. — О чем ты вообще можешь думать? Возможно, о побеге? Дрим посмотрел на него, маска закрывала все его лицо, и только улыбка была частично видна сзади. Плечи Томми напряглись, он сильно стиснул зубы и впился ногтями в кожу. После пяти минут просто созерцания Дрим отвел взгляд и уставился в потолок. — Ну да, я не собираюсь оставаться здесь навсегда. Рано или поздно придет время, и я уйду, нравится тебе это или нет. — Сказал Дрим, и Томми нерешительно отступил на шаг. — Но перед этим, как насчет того, чтобы поиграть в игру? Томми потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что он имел в виду, и после того, как он это сделал, другой самец уже сидел прямо на земле. Бесстрастные глаза маски напряженно смотрели на него, как у кошки, которая ждет, когда ее жертва сделает ход. Томми нерешительно отступил на шаг, прежде чем выпрямиться и попытаться выглядеть крупнее, чем он был. Но дрожь в его голосе ничуть не помогла. — Ч- о какой игре ты говоришь? Я не думаю, что у тебя есть карты... — О, Томми, Томми. Ты знаешь, в какую игру. — Сказал Дрим, маска немного приподнялась, когда он улыбнулся так, что на него уставился ряд ровных зубов. — Та, в которую мы играли в изгнании, помнишь? Где ты держишь рот на замке, а если не подчиняешься, тебя ждет наказание. Знаешь, это было весело. Дыхание Томми немного участилось, руки задрожали. Веселые игры, как их описывал Дрим, были сущим адом. Хотя для Дрима это было весело, для Томми это стало пыткой, оставив его всего в крови и беспорядке. — Нет- нет! Мы... я не играю ни в какие дурацкие игры! Особенно не с тобой, не в гребаные игры в изнании, — сказал Томми, ни на секунду не отрывая взгляда от фигуры Дрима. — Почему бы и нет? Было довольно забавно наблюдать, как ты захлебываешься собственной кровью, умоляя меня остановиться. Мне было так весело с тобой, что произошло потом? Ты ушел, и мы перестали играть, — Голос Дрима был полон печали, но Томми чертовски хорошо знал, что это ненастоящее. — Ты, блядь, замучил меня! Ты знал, что я не смогу молчать слишком долго, ты использовал меня как свою игрушку, — выпалил Томми, пытаясь контролировать свои эмоции, чтобы не сорваться. Дрим вздохнул, драматично положив руку на несколько дюймов выше сердца. Он печально посмотрел на Томми, пытаясь заставить его извиниться и почувствовать себя виноватым. Однако Томми покончил со своим дерьмом и манипуляциями. Он не собирался снова вести себя как безмозглая марионетка в его руках. — Ой, ты делаешь мне больно своими словами, Томми. Я тебе так сильно не нравлюсь? Томми посмеялся над его словами, хорошо зная, что делает Дрим и чего он пытается достичь. Но как бы он ни старался, он не мог держать себя в узде. Это был один из многих способов, которые использовал Дрим, чтобы заставить Томми слушаться, как собаку. — Ты мне не нравишься? Я тебя чертовски ненавижу! Я ненавижу тебя, твою дурацкую маску и твой голос! Что касается меня, было бы лучше, если бы тебя никогда не существовало! — Томми закричал, размахивая руками в воздухе и прижимаясь спиной к стене. Несмотря на то, что мы ожидали подобной реакции, это все равно было шоком. Дрим мгновение постоял на одном месте, прежде чем шагнуть к Томми. Глаза Томми расширились, когда он сделал два шага назад, вскинув руки, чтобы защитить грудь, когда что-то сработало у него в голове. Дрим подходил все ближе, сокращая расстояние между ними и быстро сокращая его, вторгаясь в личное пространство Томми. Потому что, на самом деле, когда он знал, когда остановиться? Когда спина Томми уперлась в холодную стену, слезы навернулись ему на глаза, грозя пролиться в любой момент. Он прерывисто дышал, обхватив одной рукой грудь, а другой голову в защитной манере. Внезапно Дрим остановился в нескольких футах от него. Его руки сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели, а вены выступили на ладонях. — Томми — Томми заметно вздрогнул, крепко зажмурился и еще сильнее вжался в стену, не смея взглянуть в лицо старшему. Голос Дрима был резким, наполненным гневом, но в то же время спокойным. Именно так он обычно поступал с Томми, заставляя его голос звучать так невинно и по-доброму, что ребенок на это купился. Он вынудил Томми доверить ему всю свою жизнь, превратив ее в сущий ад, с которым он уже много раз хотел покончить. Манипуляция сквозила в его голосе, напряжение в комнате становилось невыносимым для Томми. Быстрым движением маска исчезла, и вместо черных точек пара темно-зеленых глаз уставилась в глаза Томми, прожигая дыры в его черепе и оставляя жгучую боль в его сознании. — Покажи мне свои крылья, — сказал Дрим, и голос его прозвучал еще более угрожающе. Глаза Томми расширились, голова дернулась вперед, чтобы в шоке посмотреть на Дрима, и он почувствовал, что вот-вот упадет в обморок. Постепенно страх начал брать верх, и он почувствовал, что становится меньше под тяжелым взглядом. — Ч-что? Кажется, ты не понял... — Дрим сильно ударил рукой по стене, кровь медленно закапала вниз. Томми не был уверен, когда он оказался так чертовски близко к нему или даже успел подготовиться, но это определенно не помогло справиться со страхом. Удар пришелся в нескольких дюймах от головы Томми, и он знал, что это будет смертельно для него. Страх в его глазах был виден теперь очень отчетливо, только заставляя Дрима заходить все дальше и безумнее, поскольку он, наконец, получил реакцию, которой все это время добивался. — Покажи мне свои крылья, сейчас же, — он нажал сильнее, постепенно теряя терпение — Дрим, пожалуйста... — Я сказал сейчас же! Томми заколебался, но почувствовал, как что-то острое ударило его по лицу. Он провел рукой по щеке, чувствуя, как влажная и липкая жидкость стекает по лицу и на шею, прежде чем испачкать его идеально белую рубашку. Его взгляд медленно упал на свою липкую руку, которая затем расширилась, поняв, что это его кровь. Он потрясенно посмотрел на Дрима, ища какие-либо эмоции или реакции, которые подсказали бы ему, что должно произойти. Но лицо Дрима было пустым, почти как страницы в книге. — Что я тебе говорил, Томми? Ты подчиняешься, и у нас не будет проблем, но если ты ослушаешься, тебя накажут. Так будет только справедливо, ты не думаешь? — Зеленые глаза Дрима смотрели прямо в глаза Томми, заставляя сдавленное рыдание вырваться из его горла. Из-за состояния, в котором он находился, было трудно думать или даже что-либо делать. Он мог только смотреть на Дрима, в ушах у него болезненно звенело, когда в комнате становилось темнее. — Пожалуйста, я не хотел! — Сказал Томми, все еще держась рукой за щеку. Не прошло и секунды после того, как он это сказал, как его тело было грубо брошено на землю, голова безжалостно ударилась об обсидиан. Его зрение немного затуманилось, появились черные точки, и он на секунду потерял сознание. Он почувствовал, как парализующая боль пронзила все его тело, остановившись в груди, когда внезапно ему стало трудно дышать. К счастью, после того, как он задыхался, казалось, целую вечность, к нему постепенно вернулись чувства. Когда точки исчезли, он увидел Дрима, склонившегося над ним с отвратительной улыбкой от уха до уха. — Давай немного повеселимся, а? — Его голос. Мгновения спустя, когда он все еще находился в странном бессознательном состоянии, он почувствовал, что ему раздавили руки, переломали ноги в стольких местах, что он не мог сосчитать. Громкие крики срывались с его окровавленных губ, вызывая боль в горле. Ему казалось, что кто-то снова и снова колет его маленькими иголками, в животе горело, как будто кто-то прижимал что-то знакомое к раскаленному железу. В его сторону был направлен еще один удар, из его горла вырвался еще один крик, на этот раз гораздо более долгий и громкий. Он почувствовал, как Дрим ударил его ногой, сломав ребра и причинив ему еще большую боль, если это вообще было возможно. Кровь окрашивает землю под его безжизненным телом, жгучая боль расцветает, как цветы, под его кожей, и что-то темное медленно ползет вверх по его спине. — Все будет хорошо, я обещаю. Ты скоро вернешься. Затем он почувствовал, как Дрим поднял его голову и разбил ее об пол, повсюду брызнула кровь. Он даже не почувствовал боли в голове, так как она была уже слишком сильной. И когда он уже собирался отключиться в последний раз, он услышал крики и громкие шаги. Звук был приглушенным, но он не мог сказать, было ли это из-за звона в ушах или из-за боли, которую он чувствовал. Собрав остатки сил, он повернул голову в сторону, чтобы видеть, что происходит. Высокий гибрид вбежал в камеру с выражением паники на лице и светящимся оружием в руке Томми почувствовал облегчение, заметив, что Сэм осматривает камеру, прежде чем быстро собрать все воедино. Не теряя времени, он вырвал Мечту у Томми, надел наручники на сопротивляющегося мужчину и бросил его на землю, не заботясь ни о чем в мире. Он ударил его кулаком в лицо, успешно сломав нос, прежде чем броситься к Томми. — Томми, привет. Останься со мной! — Сказал он, обматывая голову Томми белой тканью, которая тут же стала темно-красной. — Черт возьми! Томми почувствовал, что ускользает, не чувствуя ничего, кроме мягкого прикосновения рук Сэма к своей голове, на котором ему пришлось сосредоточиться, чтобы почувствовать это в первую очередь. — Мне жаль... — прошептал он, на секунду закрыв глаза. Это был бы короткий сон, не более. Это было все, что ему было нужно в данный момент. Но в тот момент, когда он закрыл глаза, его тело воспользовалось возможностью, чтобы, наконец, сдаться. И он не сражался, вместо этого позволив бесконечной дремоте взять верх. — Томми? Томми! — Закричал Сэм, мягко тряся подростка. — Очнись, черт возьми! Не смей оставлять меня прямо сейчас Но Томми не ответил, его тело безвольно упало в руках Сэма, пока он отчаянно пытался растолкать его, чтобы разбудить. — Ну же, не поступай так со мной! Я обещал беречь тебя ценой своей жизни, ты не можешь сдаться. Ты должен был остаться в живых! Слова Сэма прозвучали глухо, эхом разнесшись по комнате, и никто ему не ответил. В темной комнате воцарилась тишина, нарушаемая только тихими звуками капающей воды и плачущего обсидиана, отчего стало еще жутче, чем было. Глаза Сэма расширились, сердце забилось быстрее, чем это было в человеческих силах. Когда он услышал хихиканье Дрима позади себя, его голова резко повернулась в сторону. Глаза горели красным, по всему телу пульсировали зеленые вены. Маска, закрывавшая верхнюю половину его лица, упала, обнажив полный набор острых зубов. Громкое шипение и рычание наполнили камеру. — Тебе лучше молиться, чтобы книга сработала, иначе от тебя ничего не останется, кроме кусочков твоего тела, — сказал Сэм, наблюдая, как Дрим неловко поерзал, сглатывая. Тем временем тело Томми медленно превратилось в пыль, не оставив ничего, кроме пятен крови на руках Сэма, пока он пытался сдержать слезы. Где бы Томми ни был в этот момент, он был уверен, что там он в большей безопасности, чем здесь. Он мог только надеяться, что мальчик простит его. Пока Томми чувствовал, как боль покидает его тело, внезапно он почувствовал, как вокруг него поднялся сильный ветер и повеяло холодом внешнего мира. Пару секунд спустя ощущение исчезло, и он остался во тьме пустоты.