Мой светлячок

— Нам нужно купить тебе одежду, — сказал Айзава в тот самый момент, когда Томми закрыл двери из спальни для гостей. Он взглянул на мужчину, нервно раздувая крылья. — Мы должны это делать? Я имею в виду, что ты и так слишком много для меня сделал, а теперь хочешь купить мне одежду, — скептически сказал Томми, подходя к столу, который стоял в центре комнаты. Айзава поставил прямо перед собой маленькую тарелку с двумя тостами с маслом и чашкой чая. Еще одна тарелка вместе с чашкой кофе стояла на противоположной стороне стола в ожидании Айзавы. — Мы не знаем, сколько времени ты пробудешь здесь, и, кроме того, ты слышал Нэдзу. Поступление в школу будет означать знакомство с новыми людьми, и ты не можешь появиться там в виде бездомного мальчика, — сказал Айзава, делая глоток своего темного кофе. Услышав, что Томми неловко заерзал, он избегал смотреть на Айзаву и смотрел куда угодно, но только не на мужчину перед ним. Конечно, он мог выглядеть как бездомный со шрамами и синяками, покрывающими его тело, но что ему оставалось делать? В Л'Манбурге не было магазина, и если ты хотел новую одежду, тебе приходилось шить ее самому. Возможно, если бы он попытался, то вспомнил бы, как шить, потому что когда он был моложе, Ники тоже в свое время научила его. Однако после того, как он не делал этого пару лет, он едва помнил, как даже держать иголку. И даже если бы он это сделал, его пальцы уже болели и устали держать меч, он часто случайно порезал их, так что шитье было бы довольно сложным занятием. — Я не имел в виду ничего плохого, не расстраивайся. — Сказал Айзава, его подбитые глаза смотрели прямо на Томми. — Но все равно, ты должен позаботиться о себе и начать выглядеть как обычный 16-летний подросток. — Да, потому что все мои шрамы помогут мне в этом, — Томми закатил глаза, сарказм слетел с его языка. — Люди определенно заметят, некоторые из них, и что тогда? Должен ли я сказать им, что за мной гнался психопат, который решил, что было бы неплохо поиграть с ножом? Айзава вздохнул, чашка давно остыла в его руках, пока он думал, что сказать. — Я знаю, это тяжело и что ты прошел через многое, о чем никто не должен даже думать, но ты должен оставаться сильным. Моя работа как героя - защищать и помогать таким людям, как ты. — Томми усмехнулся, медленно поднимая взгляд на мужчину. — Знаешь, ты, наверное, первый человек, которому на самом деле не все равно? Как будто искренне заботится о том, что я чувствую, — сказал Он, откусывая от сладкого. Айзава некоторое время наблюдал за ним, прежде чем съесть свой завтрак. — Всем должно быть не все равно... — он пробормотал себе под нос. ･.｡.:* *.:｡.･ Торговый центр был чертовски огромен. Повсюду были магазины. Было так много вещей и мест, которых он никогда не видел, от которых у него кружилась голова и становилось смешно. Как получилось, что он никогда не слышал о чем-то подобном? Это было потрясающе, ты мог купить все, что захочешь, в одном месте и не преодолевать сотни миль только за одним яблоком. Он думал, что пекарня Ники в Ланбурге была милой и необычной, но эта была просто волшебной. Айзаве пришлось тащить его к магазину с одеждой, потому что иначе Томми не сдвинулся бы с места ни на шаг. Здесь было на что посмотреть! И восхитительные ароматы, которые доносились до его носа со всех сторон. После недолгих усилий они смогли зайти в первый магазин с одеждой и с помощью кассира успешно нашли кое-что. Айзава не привык часто покупать одежду, поскольку обычно носил то, что у него уже было, и редко решался приобрести что-то новое. Особенность Томми заключалась в том, что он понятия не имел, какой размер идеально подходит для него и его фигуры. Что касается Айзавы, мужчина выглядел нездоровым и тощим. Казалось, что он вот-вот рухнет в любой момент, его кожа была бледной. Нелегко было найти что-то, что не смотрелось бы слишком мешковато на его фигуре или в чем было бы неудобно ходить. Лучшим вариантом были джинсы вместе с рубашкой, двумя толстовками и шортами на случай, если на улице будет жарко. Томми посчастливилось найти толстовку, которая, к его большому удивлению, напомнила ему Уилбура. Как ни странно, в середине была маленькая картинка с гитарой. И хотя разум говорил ему, что не стоит, сердце подсказывало взять толстовку. Он, вероятно, смог бы носить это на публике, поскольку это навевало слишком много воспоминаний для комфорта. Вероятно, использовал бы это для одиноких ночей, когда ему нужен был комфорт, и просто чтобы сломаться в темноте своей комнаты. Да, полностью. Побывав в магазине и примерив наряды, Томми сказал, что он достаточно доволен, и они могут на данный момент закончить покупки там. Однако, прежде чем он смог подойти к кассе, Айзава заставил его примерить две пары обуви, которые, как ни странно, идеально ему подошли. Таким образом, он вышел из магазина с множеством пакетов в руках, а также с парой очков, которые сидели у него на макушке. Он купил их только потому, что они напомнили ему об Эрете. И даже если он предал его много лет назад и забрал одну из его жизней, Томмм все еще не мог заставить себя ненавидеть его. Поэтому он простил Эрета, дав ему второй шанс. И Эрет воспользовался этим, легко восстановив и исправив свои отношения с Томми. Айзава спокойно наблюдал, как малыш бродит по магазинам, часто останавливаясь, чтобы посмотреть на что-нибудь, что привлекло его внимание. Спрятав крылья и надев толстовку с капюшоном, которая давала ему еще один уровень защиты, он не мог не взволнованно разглядывать все вокруг. В его глазах было что-то такое, что заставило Айзаву улыбнуться самому себе, даже если это больше походило на злобную ухмылку. Тот факт, что парень на самом деле был счастлив и взволнован, заставлял его чувствовать себя непринужденно. Возможно, он знал его всего пару дней. Возможно, он не до конца знал его прошлое и то, что с ним случилось, когда он был в своем старом доме. Но его сердце уже было привязано к нему. Тяжело. Конечно, у него был свой класс, и он обращался с ними как с детьми (не то чтобы он признавался в этом), но даже тогда он был не прочь присмотреть еще за одним. И из того, что он мог сказать, Томми действительно не хватало хорошего детства с хорошими родителями. Итак, даже если это казалось странным, Айзава был готов принять Томми как часть своего класса в тот самый момент. Но он не собирался признавать, что у него уже выросла слабость. Никогда. Никому не нужно было слышать это от него. Они и так могли это видеть.   Поездка домой прошла в тишине, никто из них не произносил ни слова и на самом деле наслаждался тишиной. Обычно Томми возненавидел бы, что так тихо, и начал бы говорить на случайные темы. Дрим всегда что-то говорил или либо заставлял Томми говорить, поэтому тишина никогда не была привычной, когда бы он ни приходил. Томми мог бы поспорить, но теперь рутина так глубоко въелась в его сознание, что ему пришлось прикусить язык, чтобы промолчать. Однако на этот раз тишина была странно комфортной для него, и, судя по выражению лица Айзавы, он тоже не возражал. Было нетрудно просто отключиться и снова наблюдать за движущимися зданиями снаружи. На заднем плане играла случайная музыка, но, казалось, никого это не беспокоило, поскольку играла она довольно тихо. Задние сиденья были забиты сумками с одеждой и другими аксессуарами, которые Айзава фактически сунул в руки Томми, сказав, что они понадобятся ему позже. Особенно, когда он пойдет в школу. Конечно, ему придется наверстать упущенное, но он был уверен, что справится. И если он чего-то не поймет или ему будет трудно учиться, он всегда может попросить Айзаву о помощи. Должен позаботиться о ребенке, которого он фактически усыновил. — Ты знаешь, когда я пойду в школу? — Спросил Томми, нарушив молчание. Айзава, казалось, на мгновение задумался, прежде чем взглянуть на Томми. — Максимум через неделю. Нам все еще нужно подготовить для тебя документы и поместить тебя в качестве одного из студентов по обмену, — сказал Айзава. Томми кивнул, прежде чем в его голове возник вопрос. — Как поддельные документы? С именем, причудами, прошлым и всем таким? — Он спросил сразу. — Да, все это. Конечно, весь персонал будет проинформирован о твоей ситуации, но мы не станем делиться новостями ни с кем из студентов, поскольку это может привести их в замешательство.. это немного собьет их с толку. Кроме того, мы не хотим, чтобы злодеи знали о тебе, — ответил Айзава, не отрывая глаз от дороги. Наличие поддельных документов звучало прекрасно и обычно считалось бы незаконным, но эй, герои могут делать такие вещи, верно? И тут его осенило. Боже. — Пожалуйста, скажи мне, что мне не придется все это запоминать, — сказал он, чертовски хорошо зная ответ. — Тебе и не придется, — сказал Айзава, застав Томми врасплох. Он поднял голову, в его глазах была надежда, когда он посмотрел на голову Айзавы сбоку. — Правда?! — Он закричал, наблюдая, как Айзава ухмыльнулся. — Нет. Томми раздраженно застонал, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. Айзава усмехнулся, взъерошив волосы свободной рукой, в то время как Томми попытался игриво почесать их. — Ты же не думал, что я запомню и представлю тебя всем? — Он поднял брови и ждал ответа. — Ну, нет, но я надеялся на какую-нибудь помощь или небольшую записку с историей! — Сказал Томми, все еще свирепо глядя на черноволосого мужчину. Айзава снова ухмыльнулся, закатив глаза в сторону парня. — Над чем ты смеешься, старик?! — Томми заорал, его лицо сморщилось от раздражения, когда он попытался выглядеть устрашающе. — Эй! Кого ты называешь стариком?! — Айзава протянул руку и ударил Томми по затылку. Томми издал громкий стон, одной рукой массируя затылок в надежде облегчить жгучую боль. — За что это было?! — Спросил он, надув губы. — Тебе нужно относиться к старшим с уважением, — сказал Айзава. — Особенно к твоим учителям и другим героям. Тогда они тоже будут относиться к тебе с уважением. Томми закатил глаза, убрал руку от головы и положил ее под подбородок. — Да, как будто они будут относиться с уважением к такому шумному и беспокойному ребенку, как я, — пробормотал он себе под нос, но Айзава все равно легко услышал его. — Они не такие, как люди там, в Л'Манбурге, ясно? Они спасают людей и помогают им, а не запугивают или причиняют боль, — сказал Айзава, глядя на Томми с беспокойством, написанным на его лице. — Уилбур тоже называл себя героем. Я был слишком наивен, чтобы понять, что это чушь собачья. Он просто причинил всем боль, а затем забрал у меня все хорошее, — сказал Томми. Он собирался продолжить, когда внезапно кто-то щелкнул его по лбу, тоже тихо и резко. Он схватился за свой пухлый лоб, в гневе проклиная все хорошее. — И за что в этот раз? — Пробормотал он, глядя голубыми глазами прямо в черные. — Во-первых, следи за языком. А во-вторых, этот Уилбур больше похож на злодея, — сказал Айзава, что заставило Томми рассмеяться, прежде чем покачать головой. — Знаешь, я уже заметил? Какой позор, что я молодой этого не знал. Айзава вздохнул, чувство вины бурлило у него в животе при мысли о том, что произошло. — Они не смогли защитить тебя, и это не твоя вина. Ты просто хотел кого-то любить, следовать за кем-то. К сожалению, у них, похоже, были другие планы, и они использовали твою любовь в своих интересах, — сказал он, проводя рукой по своим черным и длинным волосам. Томми кивнул, прислонив голову к стеклу, глядя вперед и молясь о том, чтобы поскорее попасть домой. Он просто хотел лечь и надеяться, что никогда больше не проснется. Глупый маленький Томми... В этом жестоком мире нет такой вещи, как счастье.   ･.｡.:* *.:｡.･   Вдалеке раздался громкий крик, когда он торопливо пробирался через лес и вскоре достиг небольшой поляны. Темно-синие глаза в панике огляделись по сторонам, прежде чем снова набрать скорость и проскакать через поляну. Секундой позже трава превратилась в камень, и в нескольких футах от нас появилась деревянная дорожка. Она была явно старой, покрытой трещинами и следами ожогов, но ее все еще можно было использовать. Это было бы обычное зрелище, если бы не темно-красная жидкость, расплескавшаяся по дорожке и льющаяся рекой. Мальчик приблизился, и его взгляд сразу же остановился на чем-то, похожем на фигуру. Не теряя больше времени, он подбежал к нему и упал на колени с сильно бьющимся сердцем. Он использовал всю свою силу, чтобы перевернуть человека так, чтобы он лежал на спине. К своему ужасу, он без труда узнал этого человека. В груди у него была глубокая дыра, из которой быстро сочилась кровь. Также у них был огромный шрам на лице, одежда разорвана во всех возможных местах и покрыта грязью и кровью. Он подавил позыв к рвоте, вместо этого тихо выпустил вздох. — Таббо... — прошептал он, наблюдая, как глаза его друга на секунду открылись, прежде чем снова закрыться. — К- м-м... — Голос Таббо был тихим, едва ли не шепотом. — Ничего не говори, просто сосредоточься на мне и не засыпай, — умолял Томми, слезы медленно текли по его щекам. Он оторвал кусок своей рубашки и начал прижимать его к ране, только сейчас осознав, что она прошла насквозь и не оставила ничего, кроме дыры. — Это твоя вина... — Таббо прошептал так тихо, что Томми сначала не смог разобрать слов. — Что? — Дрожащим голосом спросил он, все еще прижимая рану. Белая ткань уже была темно-красной и мокрой, из-за чего Томми было труднее сохранять спокойствие и не сломаться прямо там. — Это твоя вина. Ты ушёл, и он был в ярости. Он пришел искать тебя, но когда мы сказали, что не знаем, где ты... —Таббо резко кашлянул, прежде чем уставиться на Томми своими пустыми черными глазами. — Он пырнул Ранбу. Прямо у меня на глазах. И я ничего не мог сделать, кроме как смотреть. Но это была не самая худшая часть. Знаешь, что это было? Томми покачал головой, наблюдая, как Таббо улыбается, и по его подбородку стекает кровь. — Он затем напал на Майкла. Он нанес ему несколько ударов ножом, позволив ему страдать, пока я смотрел. Я умолял его, слушая крики моего ребенка, полные боли и страха. Я пытался утешить Ранбу, облегчить ему послежние мгновение жизнь. И, наконец, Дрим проявил милосердие и прекратил его боль. А я все еще наблюдал. Вскоре после этого он ушел, пообещав вернуться, если не найдет тебя. — Прошептал Таббо, на секунду прикрыв веки, прежде чем в уголках его глаз появились слезы. — Мне так жаль... — Сказал Томми, прижимая плачущего Таббо к груди. — И угадай, что? Он не нашел тебя. Он вернулся, ударил меня ножом, сжег, пытал и наговорил так много обидных вещей, которые никто никогда не должен слышать. А потом оставил умирать. — Сказал Таббо, наблюдая, как Томми начал всхлипывать и не мог нормально дышать. — Мне действительно жаль, я не мог вернуться раньше. Я не знал, что случилось и как вернуться, — сказал Томми, открывая глаза только для того, чтобы почувствовать, как кто-то резко дернул его за волосы. Таббо схватил его за волосы, притянув ко рту в опасной близости. — Это твоя вина, что они все мертвы. Потому что ты не смог сделать то, что тебе сказали. Снова. Точно так же, как это было с изгнанием. Прежде чем Томми успел что-либо сказать, его резко остановили. Громкий вдох сорвался с его губ, когда он сел, глаза в панике распахнулись. Его щеки были мокрыми от слез, глаза опухшими и красными от всех этих слез. Он почувствовал, как пара сильных рук обхватила его тело, потянув вверх только для того, чтобы упереться в чью-то грудь и помешать двигаться. Он заметил черные волосы и серый шарф, за который вцепился, прижимаясь лицом к шее Айзавы. — Шшш, ты в порядке. — Прошептал Айзава, обнимая Томми так крепко, что тот испугался, что тот причинит ему боль. — Это моя вина - я бросил их, а потом пришёл Дрим и убил их, потому что я не подчинился, — пробормотал Томми, захлебываясь собственными слезами. — Ничего не случилось, с ними все в порядке. Дрим никого не убивал, и это была не твоя вина. Это был просто кошмар, — сказал Айзава, одной рукой нежно взъерошивая волосы Томми, а другой проводя успокаивающие круги по его спине. — Н-но... — голос Томми дрогнул, в результате чего пролилось еще больше слез. — Я обещаю тебе, что все будет хорошо. Никто не умрет, и все твои друзья в порядке. — Сказал Айзава. Томми все еще плакал, держась за Айзаву так, словно от этого зависела его жизнь. Он боялся, что если отпустит, то тот исчезнет и Кошмар вернется. — Я не хочу идти спать. — слабо пробормотал Томми, слезы замедлились и высохли на его красной щеке. Айзава вздохнул, баюкая Томми взад-вперед, как он делал бы с младенцем. — Иди спать, а я останусь здесь, чтобы защитить тебя, — сказал Айзава. Томми фыркнул, прежде чем посмотреть на пожилого мужчину, который ободряюще улыбнулся ему. — Т- ты обещаешь? — Спросил Томми, на что Айзава кивнул. — Если ты захочешь, чтобы я... Томми полностью прислонился к груди мужчины, закрыв глаза от усталости и небольшого нервного срыва, который у него случился. — Спасибо тебе... Айзава улыбнулся, прислонился к раме кровати и натянул одеяло так, чтобы оно укрыло их обоих. Он закрыл глаза, все еще обнимая Томми, как защитник. — Всегда малыш, всегда... — он прошептал в пустоту, его голос унесло жалящим эхом тишины, заполнившей комнату. И это было прекрасно. Потому что Айзава был рядом, и Томми чувствовал себя в безопасности. Но надолго ли?