Посмотрим ли мы на луну,

Напряжение было настолько сильным, что его смог бы пробить даже нож. Судя по разъяренному Айзаве, острый взгляд которого говорил больше, чем что-либо другое, и его возвышающейся над ними фигуре, было ясно, что он не очень счастлив. Что бы это ни было, это должно было быть серьезно до такой степени, что он не позволил им произнести ни слова. И пока они сидели на стульях и столах, а мужчина возле дверей прямо перед ними загораживал их единственный выход, становилось только хуже. И когда он, наконец, решил заговорить, его голос был низким и далеко не мягким. — Кто-нибудь хочет объяснить? Или вы собираетесь притвориться, что вы все невиновны? — Спросил он, оглядывая всех, но на секунду останавливаясь на Тодороки. — Что-то не так, мистер Айзава? Что-то случилось? — Спросила Момо, высунув голову из-за спин своих одноклассников, у которых были вопросительные взгляды на лицах. Айзава покачал головой, недоверчиво скрестив руки на груди. — Так ты собираешься прикинуться тупицей? — Спросил он, и наступила тишина, прежде чем он усмехнулся. — Я не хочу растить Героев, которые не могут признаться в том, что что-то сделали. Итак, если вы хотите продолжить обучение в UA и не быть исключенным, вам лучше начать объяснять. Сейчас. Класс отвернулся от Айзавы, шепот наполнил комнату, пока они разговаривали друг с другом. Вопрос все еще висел в воздухе, каждый не был уверен в ситуации. Наконец, Иида заговорил как староста класса. — Нам действительно жаль, сэр, но я не совсем уверен, что мы понимаем, о чем вы сейчас говорите, — сказал он, маша руками в манере робота. Значит, это был трудный путь. Как он и ожидал. — Тодороки позвонил мне ранее, чтобы рассказать о случившемся. Очевидно, хотя бы один из вас решил, что это хорошая идея... как бы это сказать? Оскорбление и унижение другого своего одноклассника, — сказал он. Все очень просто. Все, что им нужно было сделать, это признаться в содеянном и извиниться. Это все, чего он хотел. А если они этого не сделают, у него было кое-что наготове для них. Что-то, что держало бы их в узде и давало понять, что то, что они сделали, было неуместным. Возможно, это было несправедливо, но Айзаву никогда не заботили правила. Недзу мог вызвать его на дуэль, даже уволить. Но пока к Томми не относились с уважением, которого он заслуживал, Айзава не мог просто стоять в стороне и наблюдать. Он не был ни Филом, ни Уилбуром. Он не был Дримом, который хотел только причинить боль. Он не был Сэмом. Он был одним из немногих людей, которым Томми верил и которым мог полностью доверять. И если у него никого не осталось, то кто удержал бы его на правильном пути? Который следил бы за тем, чтобы он питался правильно и поддерживал свои крылья в хорошем состоянии. Потому что, если Томми окажется в том же состоянии, в каком попал сюда, это будет означать, что он подвел его. А Айзава не хотел подводить другого человека. — Я почти уверен, что вы все знаете, о чем я говорю. — Заявил он, но когда тишина была всем, что он получил, он вздохнул. — Драка с Томми, это что-нибудь говорит в ваших пустых головах? Он мог видеть вспышку осознания в глазах своих учеников. Он наблюдал, как они медленно осознали, а затем надулись. Только тогда он понял. Они и близко не были виноваты. Совсем немного, судя по тому, как кажется. — Ну, это Бакуго оскорбил его, — начал Каминари, но был прерван криком Бакуго. — ОН БЫЛ ТЕМ, КТО НАЧАЛ ЭТО! — Блондин закричал, заставив некоторых его одноклассников заткнуть уши. — Боже, чувак, успокойся, — пробормотала Джиро, закрыв уши, когда он остановился. Он что-то проворчал себе под нос, череду ругательств, достаточно громких, чтобы они услышали. Почему им всегда приходится усложнять задачу больше, чем она должна быть? — Мне все равно, кто это начал. Все, что меня волнует, это то, что вы зашли слишком далеко. Даже если только Бакуго оскорбил Томми, остальные из вас не невиновны. Ты остановил Бакуго? Ты пытался противостоять ему и защитить Томми? Ты понимаешь, что ты натворил? — Спросил Айзава, когда его волосы начали немного развеваться. Бакуго раздраженно посмотрел на него, закатив глаза в сторону учителя. — Я только что назвал его слабаком, тут не из-за чего плакать. Я не виноват, что он такой плакса, — пробормотал он последнюю часть, но Айзава, к несчастью для него, услышал ее. — Называть кого-то слабым и указывать на его ошибки или изъяны равносильно травле, Бакуго. Как герой, ты должен лучше знать, чем запугивать кого-либо, особенно если он слабее тебя. Я не говорю, что Томми слабее любого из вас, потому что если бы это было так, я бы не принял его в свой класс. Он сильный, возможно, даже сильнее некоторых из вас, и он достиг этого упорным трудом. У него не было помощи, которую вам все оказали, у него не было никого, кто подбодрил бы его или сказал, что делать. — Сказал Айзава, глядя Бакуго прямо в глаза. — Здесь, в этой комнате, нет слабаков. Вы зашли далеко и собираетесь пройти еще дальше. Вы сталкивались со злодеями и различными видами тренировок. Только сильнейшие могут удержаться и пройти через такие вещи, не сдаваясь. Все они молча уставились на Айзаву. Он заставил их осознать? Или они просто были слишком ошеломлены, чтобы говорить? Но, конечно, нужно было все испортить. — Не сравнивай меня с ними! — Бакуго повысил голос, вставая. Удара ладонями по бедному дереву было достаточно, чтобы Айзаве повысил голос. — Еще раз повысишь на меня голос, и я больше не позволю тебе участвовать в Фестивале! — Рявкнул Айзава, свирепо глядя на одного из своих учеников. Бакуго подчинился, откинувшись на спинку стула, но не без сердитого фырканья и сурового взгляда, брошенного в сторону Айзавы. Мужчина постарше сурово посмотрел на него, не отрывая глаз от парня, пока тот не сел обратно и не отвел взгляд. — Слушай меня внимательно, потому что я не буду повторяться. Если я когда-нибудь услышу от кого-либо еще, что ты был агрессивным или плохо обращался с Томми любым возможным способом, я поговорю с тобой лично и позабочусь о том, чтобы директор Недзу исключил тебя без каких-либо обьяснений. — сказал он строгим голосом. — Но... как насчет того факта, что он напал на Тодороки? Это тоже сойдет ему с рук? — Спросила Минета, стоя рядом с Момо и держа ее за бедра, что, очевидно, заставляло ее чувствовать себя неловко. Айзава только сердито посмотрел на него, заставив маленького мальчика пискнуть и отступить на шаг от Момо, которая только кивнула Айзаве, который только проигнорировал ее. Вместо этого он переключил свое внимание на Тодороки, который стоял у дорожки, скрестив руки на груди и нахмурившись. Он все время молчал, но когда почувствовал взгляд учителя на своей анкете, поднял глаза. Получив разрешение от Профессионального героя говорить, он не стал тратить время на объяснения. — Томми никогда не нападал на меня. Если уж на то пошло, виноват должен быть я. Он не сделал ничего плохого, и вместо того, чтобы оставить его в покое, я давил на него и давил. Он пытался уйти, но я не позволил ему уйти и заморозил его крылья, когда он попытался улететь — Сказал Тодороки, его голос слегка дрогнул в конце. — Это то, что я пытался сказать вам раньше. Айзава кивнул, услышав вздохи и непонятные "что", "как" и многое другое. Однако он проигнорировал их, обхватив голову руками. — Я ожидал от всех вас лучшего. Вам нужно выслушать других, прежде чем делать поспешные выводы, потому что это только выставит вам высокомерными героем со слишком завышенным эго. — его глаза на долю секунды задержались на Бакуго, прежде чем он перевел взгляд на остальных учеников своего класса. — Я не исключу никого из вас, если вы извинитесь и убедитесь, что подобная ситуация больше не повторится. Не разочаровывайте меня. — Да, сэр! — Все голоса ответили ему, и это было только тогда, когда он немного успокоился. — Хорошо. И не повторяй тех же ошибок снова. С этими словами он кивнул классу и развернулся, чтобы уйти. Но в последнюю секунду его остановил Мидория, который окликнул его, согнувшись пополам, произнося следующие слова. — Нам действительно жаль, сэр! Мы не хотели расстраивать Томми или кого-либо еще, просто слухи появились из ниоткуда, и мы почти ничего не знаем о Томми, и это вроде как... — он замолчал, не зная подходящего слова. — ... соответствует ему и его личности, — добавила Урарака, остановившись, когда голова Айзавы повернулась к ней. — И что, скажем, не так с его личностью? — Спросил он, приподняв одну бровь. Урарака заикнулась, прикрыв губы рукой. — Он более или менее такой же, как любой из вас, проблемные дети. Не относитесь к нему как к изгою только потому, что вы его не знаете. Возможно, на то есть причина, никогда не знаешь наверняка. Судить кого-то не по-геройски. Я ожидал от тебя лучшего. С этими словами он бросил на них последний взгляд, прежде чем покинуть комнату. Он с громким хлопком закрыл двери, чтобы убедиться, что они чертовски хорошо знают, что он не шутит, прежде чем позволил улыбке расползтись по своему лицу. Он считает себя хорошим отцом. Он медленно шел по коридору, когда услышал тихие шаги позади себя. Он резко повернул голову, ожидая увидеть одного из своих учеников, следующих за ним, но, к его удивлению, это был сам Недзу. Какое совпадение. Он перестал просыпаться, чтобы позволить Директору догнать его, Недзу улыбнулсЯ ему и вежливо поприветствовал. — Я рад, что нашел тебя, Айзава, я хотел поговорить с тобой кое о чем, — сказал он, легкая улыбка тронула его губы. Айзава нахмурился, взглянул на свой телефон и покачал головой. Его глаза встретились с глазами Директора. — Извините, директор, но, боюсь, мне нужно заняться кое-чем важным. Может быть, позже? Когда фестиваль закончится? — Он спросил, но выражение лица, которым наградил его Недзу, сказало все. Позже было не о чем говорить. — Я боюсь, что скоро это станет возможным, Айзава. Это что-то действительно важное, и это не может ждать. В конце концов, это о Томми, о Томми, как о ком-то другом, — сказал Он. Глаза Айзавы сузились, голова дернулась в сторону. — Что-то случилось? — Спросил он. Недзу слышал беспокойство и отчаяние в его голосе. В конце концов, он даже не пытался это скрыть. — Нет, по крайней мере, не сейчас. Но я боюсь, что это может быть что-то более важное, чем ты думаешь, — сказал Недзу, заложив руки за спину. Айзава кивнул, сжимая шарф, которым была обмотана его шея. — Что происходит ? — Спросил он. Недзу только улыбнулся, сложив руки перед собой. — выздоравливающая девушка попросила меня отправить Томми к ней. Она сказала, что у нее много пациентов и ей требуется много времени, чтобы справиться со всеми травмами. Как ты думаешь, Томми смог бы ей немного помочь? — Спросил он с блеском в глазах. — Я должен был бы спросить, но я уверен, что он не стал бы возражать. В конце концов, это хорошая возможность проверить его возможности, — сказал Айзава, уже доставая телефон. — Отлично! Я отправлюсь сообщить выздоравливающей Девушке об этих новостях. Пожалуйста, обязательно зайди ко мне в офис как можно скорее, это действительно нельзя так оставлять. Айзава кивнул, наблюдая, как директор уходит, прежде чем воспринять это как собственный намек на уход. Он мог только надеяться, что это не было чем-то настолько серьезным, как представлял это Недзу.     Томми не понравилась идея исцелять студентов, которых он лично не знал или не хотел узнавать. Особенно те, кто смотрел на него прищуренными глазами, на их лицах было написано осуждение, как будто он убил их матерей. Но, с другой стороны, ему действительно понравилась выздоравливающая девушка, и расстроить ее не было его главной целью. Он просто не хотел разочаровывать пожилую леди и, конечно же, переутомлять себя, пытаясь вылечить каждого студента, который приходил к ней в кабинет и уходил. Он знал, что она была сильной, как и любой другой профессиональный герой, но у нее были свои годы, и было очевидно, что она медленно теряла силы. Поэтому он решил смириться и подавить свою гордость. Если бы это было единственное, о чем она когда-либо просила его, он бы сделал все возможное, чтобы помочь. Конечно, это не означало, что он не будет все время жаловаться и, возможно, просто немного раздражать ее, чтобы развлечь себя. Это почти заставило его забыть о том взаимодействии, которое у них было раньше. Когда он рассказал ей о лейбле. Но когда он вошел в офис, и она приветствовала его нежной улыбкой и приглашением войти, он подумал, что все в порядке. Потому что она не ругала его за то, что он набросился на нее, она не осуждала его и, самое главное, она не задавала вопросов. — Присаживайся, дорогой. Я рад, что ты согласился присоединиться ко мне и немного помочь, дети в наши дни такие безрассудные. — Сказала она, качая головой, когда в ее памяти всплыло знакомое веснушчатое лицо. — Особенно этот парень Мидория, вечно ломающий кости. Можно подумать, что к настоящему времени он должен был полный полный контроль над своей причудой. Это приносит ему больше зла, чем пользы. Томми только кивнул, прислонившись к стене на кровати. — Не так уж и плохо. У меня был друг, который всегда возвращался домой в синяках, и не было ни одного дня, когда на его коже не оставалось бы царапины или шрама. Заставил меня волноваться за него, глупый Таббо... — последняя часть была произнесена шепотом, так что даже выздоравливающей девушке удалось его услышать, она предпочла проигнорировать это. — Всемогущий тоже такой. Старый и профессиональный герой, но иногда мне кажется, что я имею дело с ребенком, а не со взрослым. — Она фыркнула, достала маленький бинт и положила его на другую полку. Томми хихикнул и быстро отвел взгляд, когда она посмотрела на него. — Что тут смешного? — Спросила она, уперев руки в бедра и глядя на него укоризненным взглядом. — Ничего, клянусь! — Сказал он, поднимая руки в воздух, пытаясь подавить улыбку, которая угрожала сползти. Она удивленно посмотрела на него, прежде чем повернуться, осматривая полки и шкафчики, какие только могла. Томми откинулся на спинку стула и наблюдал, но через мгновение его взгляд снова упал на руки. Мгновение он смотрел на них, сосредоточив на них все свое внимание. На мгновение он потерял бдительность, отвлекшись. Только когда Выздоравливающая Девушка положила что-то на стол, он покачал головой, проясняя мысли. Он посмотрел на нее, затем снова на свои руки, прежде чем начать теребить пальцы. — Выздоравливающая девушка? — Спросил он. Она не обратила на него всего внимания, но кивнула в знак того, что слушает. Томми мгновение смотрел на нее, и на какую-то жаркую секунду в его голове промелькнули мысли. Не будет ли это странно? Он был слишком назойливым? Он раздражал? Он почти остановил себя, прикусив язык. Если он уже отвлек ее, было бы лучше, если бы он просто проболтался. Не было смысла что-либо скрывать. Она все равно спросила бы его, сейчас или позже. — Ты думаешь, я был бы лучше целителем, чем героем? — Спросил он, сжимая руки в кулаки. Тишина была всем, что он слышал. Он ничего не сказал, она ничего не сказала, и поэтому тишина заполнила комнату. Он не осмеливался смотреть куда-либо еще, кроме своих рук, которые были интереснее всего остального в комнате. Он чувствовал, как его крылья подергиваются, а уши краснеют от смущения. Он собирался взять свои слова обратно, рот уже приоткрылся, а язык шевелился, позволяя словам пролиться. Однако его остановила женщина, стоявшая перед ним. — Все зависит от того, кем ты хочешь быть. — Сказала она, и он посмотрел на нее, когда она мягко улыбнулась, положив руки ему на колени. — У тебя отличная причуда для целителя, и я уверена, что ты смог бы спасти много жизней, у тебя есть потенциал для этого. Но в то же время твоя причуда может быть опасной, как и любая другая, и весьма полезной на поле боя. Твои крылья, несомненно, дадут тебе преимущество, и ты великолепен в рукопашном бою. И как герой ты все равно будешь спасать людей, может быть, даже больше, чем как целитель. Дело в том, что выбор за тобой. И помни, ты всегда можешь помочь другим героям, одновременно сражаясь. Он усмехнулся, его лицо покраснело от приятных и ласковых слов, которые он только что услышал. Он одарил женщину широкой улыбкой, обнажив зубы так ярко, что Выздоравливающая была уверена, что они могли бы соперничать с зубами Мидории. Она похлопала его по колену и отошла, и как только она это сделала, двери в офис открылись и кто-то вошел. Томми выглянул из-за спины своего "учителя", чтобы посмотреть, кто это был, но как только он это сделал, улыбка немного поблекла. Конечно, это должен был быть кто-то из его класса, кто же еще? Его удача была на исходе с самого начала. — Доброе утро, выздоравливающая девочка! — Сказал знакомый рыжеволосый мужчина с широкой улыбкой на лице, когда он энергично помахал рукой. Синяк и огромная ссадина на его лице, конечно, говорили об обратном. Он выглядел так, словно его переехала машина или что-то в этом роде. — И во что ты вляпался? — Спросила выздоравливающая девушка, глядя на него укоризненным взглядом, точно так же, как она смотрела на Томми несколько минут назад. Кири смущенно улыбнулся, почесывая шею от смущения. — Э-э... Пошел против кого-то из класса 1B, кажется, его звали Тетсутецу! Очень мужественный чувак, в некотором смысле мне знакомый, — сказал он, мягко постукивая пальцем по подбородку. — Хорошо. Хорошо, что ты пришел сюда. Мне нужно пойти и отнести кое-какие бумаги Недзу, поэтому я не смогу тебе помочь. Надеюсь, ты не возражаешь, что Томми займет мое место, — сказала она, протягивая руку, чтобы взять небольшую папку со своего стола, осторожно держа ее в руках. Она взглянула на Томми, чье лицо говорило само за себя. Предательство было неожиданным и, конечно, она оценила его. Он уставился на нее с широко открытым ртом, глазами умоляя ее не уходить и вместо этого позволить уйти ему. Только тогда Киришима заметил его, на его лице было видно замешательство. Томми спрыгнул с кровати, крылья за его спиной затрепетали, когда он посмотрел на выздоравливающую умоляющими глазами. Но она покачала головой, игнорируя его нытье и протесты, и направилась к дверям. — Я могу забрать их и отнести, ты должна остаться здесь и позаботиться о пациентах! — Сказал он, останавливаясь между ней и дверями. Она покачала головой и ткнула его в бок, успешно сдвинув влево, и проскользнула мимо него. Прежде чем он успел что-либо сказать, двери закрылись прямо перед его носом, и он вздрогнул от громкого шума. Он медленно опустил руки и прислонился головой к дверям, закрыв глаза. Киришима, с другой стороны, стоял в замешательстве, его голова была не в состоянии осознать, что только что произошло. — Э-э, ты в порядке? — Начал он, но был прерван, когда Томми внезапно повернул голову, лицо было полно эмоций. — Я хорошо выгляжу на твой взгляд? Меня только что предали, — сказал он, проводя рукой по лицу, чтобы убрать выступивший пот. Он вытер руки о полотенце, которое нашел, прежде чем вымыть их и взбить еще раз. Он посмотрел на Киришиму через плечо, прежде чем, пожав плечами, направиться к кровати и скрестить руки на груди. — Просто, черт возьми, сядь, чем быстрее мы это сделаем, тем лучше, — сказал Томми, наблюдая, как Киришима послушно садится и расслабляется на мягкой белой кровати. Только тогда он, наконец, повернулся и протянул руку, сосредоточившись на одном зелье. Когда в его руке сформировался стакан и жидкость наполнила его изнутри, он протянул руку, чтобы отдать его Киришиме, который с радостью взял бутылку, осторожно держа ее в руках и рассматривая красный цвет. Томми усмехнулся над этим, привлекая внимание собеседника. — Это не яд, если это то, о чем ты беспокоишься. Не то чтобы я планировал убить тебя или что-то в этом роде, — сказал он, взяв тряпку и намочив ее под раковиной. Киришима широко раскрыл глаза, прежде чем начал извиняться. — Прости, теперь я подумал именно об этом! Я просто не могу понять, как ты можешь создавать такие вещи, — попытался урезонить он. — Как будто я тебе поверю. Ты можешь подумать, что я монстр, Киришима. И я не буду винить тебя, все так думают. Но я могу заверить тебя, что я нечто большее, я не причиняю вреда другим без причины. Я не хулиган и не убийца, если только ты не веришь некоторым слухам, которые ходят по округе, — сказал Томми, делая шаг ближе к Кири, чтобы влажной тряпкой стереть кровь со своей кожи. Кири вздохнул, чувство вины расцвело во всем его существе. Он знал, что то, что они сделали, было плохим, и что Томми заслуживал быть холодным, отстраненным и подлым с ними. Но он все еще хотел, чтобы блондин простил его и, возможно, дал еще один шанс, чтобы они снова могли быть друзьями. Но это был выбор Томми и никого другого. Он просто хотел извиниться. Но сначала он открыл бутылку и выпил то, что было внутри, сладкий вкус заставил его расслабиться. — Мне действительно жаль, что я был груб с тобой и не поверил тебе с самого начала. Я знаю, что то, что мы сделали, было ужасно, и не позволили тебе объясниться что было ребячеством. Мы просто предположили, что слухи были реальными, потому что мы мало что знаем о тебе, а ты знаешь... — Не проще ли обвинить кого-то в том, что он хулиган, и назвать его злодеем, вместо того, чтобы спросить его о том, что произошло на самом деле? По-настоящему взрослый поступок, — сказал Томми, медленно вытирая кровь со лба Киришимы. Киришима зашипел от боли, когда холодная вода попала на его рану, но вскоре почувствовал облегчение, когда целебное зелье начало действовать. Теплое чувство в его груди было приятным, но пульсация оставалась там, давая о себе знать. — Мне действительно жаль, клянусь. Я сделаю все, что смогу, чтобы загладить свою вину, — сказал он, вина была написана на его лице. Томми посмотрел на него, прежде чем убрать ткань с лица и сделать шаг назад, как будто обжегся. — Тогда ты мог бы начать с того, что оставишь меня в покое. — В его голосе не было жалости, а глаза были холодны. — Сейчас. — Но... — Я сказал, уходи! — Томми закричал, слегка приоткрыв крылья. Киришима хотел возразить, он действительно хотел. Но то, как Томми посмотрел на него, заставило его понять, что ему больше не рады в этой комнате. Он медленно встал и, опустив голову, направился к дверям. Его рука взялась за ручку, собираясь повернуть ее, когда голос Томми привлек его внимание. — Не думай, что ты прощен. Извинения наполовину идиотские, ни черта не исправят, — сказал Томми, выбрасывая некогда белую тряпку в мусорное ведро. — ... Киришима лишь с тихим щелчком закрыл двери и немного постоял снаружи. Почему он должен был верить этим слухам? Это было не по-мужски с его стороны. С опустошенным лицом он вернулся в их комнату ожидания, где ему предстояло дождаться своей следующей битвы, которая, как оказалось, должна была состояться против Бакуго. Это означало только, что ему, вероятно, придется вернуться, чтобы залечить любые возможные травмы. Он мог только надеяться, что Выздоравливающая Девушка вернется, потому что он не хотел напрягать Томми еще больше, чем он уже сделал.