Или книга, которую вы нашли

— Как ты сейчас себя чувствуешь? — Спросил седовласый доктор, его ярко-зеленые зрачки уставились на пациента. — Я... не знаю, — ответил Томми, безжизненно уставившись на свои руки, которые он держал в воздухе над головой. — Я не уверен, как это описать. Доктор мягко кивнул, записывая что-то в свой маленький блокнот или что там это было, прежде чем снова посмотреть на Томми. Он проснулся несколько часов назад без каких-либо неприятных сюрпризов. На этот раз он не испугался, и не было никаких вайнов для атаки. Его глаза светились нежно-голубым, но так же быстро, как и появилось, оно исчезло, и он остался совершенно бодрым. Это было странно. Тот факт, что он проснулся, не паникуя, не чувствуя боли и не задавая вопросов. Он открыл глаза, уставился в потолок и промолчал. Только когда ему задавали вопрос, он отворачивал голову, чтобы посмотреть на того, кто с ним разговаривал, прежде чем медленно ответить. Его голос был хриплым со сна, слова неверными или трудноразборчивыми. Но с ним, похоже, все было в порядке. Рана на его ноге в основном зажила, но нагрузка на нее вызвала бы боль или дискомфорт. Его внутренности были повреждены, как и ожидалось, просто так они не заживут. Доктора исцелили, что могли, и зелье регенерации сделало свою работу как нельзя лучше. Его грудь болела, когда он пытался вдохнуть слишком много воздуха, сердце билось немного быстрее, чем обычно. — Не мог бы ты попытаться описать мне? Я не смогу тебе помочь, если не буду знать, что происходит, — сказал он, постукивая ручкой по твердой поверхности блокнота. Томми посмотрел на него тусклыми глазами, слегка приоткрыв рот. — Разве ты не врач? Разве ты не должен знать, что со мной не так? — Спросил он, наблюдая, как доктор вздыхает. — Это не так просто. Машины не могут рассказать мне всего, а пациент лучше всех знает, что он чувствует. Так скажи мне, Томми, у тебя что-нибудь болит? — Доктор попробовал снова. Томми пришлось подумать. Когда он впервые проснулся, не считая случаев, когда он просыпался, но ничего не мог вспомнить, он ничего не чувствовал. Вероятно, это было из-за того, что его разум был спутанным. Сначала у него начались боли и онемели ноги. Он не мог ими пошевелить, но ему все равно было запрещено слишком много передвигаться, поэтому он не обращал на это внимания. Во-вторых, у него были проблемы с дыханием. Но он уже рассказал об этом доктору, и они ничего не могли с этим поделать. Дело в том, что он не мог описать, что чувствовал мысленно. — В голове у меня все путается, и я ни на чем не могу сосредоточиться. Я продолжаю отвлекаться, и мне трудно кого-то слушать. Даже сейчас мне трудно слушать твои вопросы, и еще труднее отвечать на них. — Томми изо всех сил пытался объяснить, но даже это было трудно. — А твоя голова? Она болит? Вопросы сами по себе еще занимали его, он не упомянул об этом доктору. — Нет, я так не думаю. Действительно немного побаливает, но я полагаю, это из-за лекарств, — сказал Томми, снова уставившись на свои руки. —У меня странные ощущения в пальцах. — Какое? — В них чувствуется покалывание. И они продолжают беспорядочно подергиваться. Мне это не нравится. Ты собираешься их ампутировать? — Он спросил без обиняков, не отрывая взгляда от своих рук. Доктор покачал головой. — Я обещаю тебе, что нам не придется ничего ампутировать. Это сделают твои руки, но это только потому, что ты немного повредил нервы. Позже сегодня они придут в норму, так что не волнуйся. — Сказал доктор, мягко улыбнувшись Томми, прежде чем повернуться, чтобы уйти. Усталые глаза Томми следили за ним, полуприкрытые из-за действия лекарств. Почему они заставляли его спать? Он хотел увидеть своего друга... и папу. — Папа? — Спросил Томми, глядя на своего отца с пола. — Да, малыш? — Спросил его отец, мягко улыбнувшись ему. — Ты любишь меня? — Спросил он, невинно глядя на своего отца. И все же он не заметил, как улыбка Филзы немного поблекла, подергиваясь в уголках. Он почему-то казался грустным и вместо этого мягко взъерошил его волосы, слегка поцеловав их. — Конечно, люблю. Ты мой сын, я всегда буду любить тебя. — Правда? — Спросил Томми с надеждой в глазах. — Конечно, так что не думай иначе. Нет, не Фил. Этот человек был далек от того, чтобы быть его отцом. У него не было права так себя называть. Его внимание переключилось на окно, когда он заметил что-то темное за стеклом, и его глаза немного расширились. Он совершенно забыл об этих парнях.. — Эй, мистер доктор? — Окликнул он, не давая доктору уйти. — Не могли бы вы, пожалуйста, приоткрыть окно? Здесь невыносимо жарко. — Конечно, все, чтобы нашим пациентам было максимально комфортно. Он наблюдал, как доктор подошел к окну и распахнул его, оставив достаточно места, чтобы птица могла пролезть внутрь. Он поблагодарил доктора и смотрел ему вслед, на лице доктора была улыбка, когда они в последний раз в тот день встретились взглядами. Томми улыбнулся, прежде чем его внимание снова переключилось на окно, маленькая черная головка выглянула из-за стекла. Когда птица убедилась, что все чисто и в комнате никого нет, ожидая своего друга, Призрак подпрыгнул ближе к открытому окну и осторожно проскользнул внутрь. Он позаботился о том, чтобы больше не открывать окно на случай, если кто-нибудь заметит и придет закрыть его, и вошел внутрь, теплый воздух мгновенно коснулся его перьев. Его маленькое тело затряслось, когда он прыгнул дальше в комнату, из его клюва вырвался тихий писк. Его голова повернулась в направлении головы Томми, склонившись в сторону от любопытства. Раздался голос Призрака Томми, привлекший внимание птицы, которая была неуверенна в окружающей обстановке. — Иди сюда, приятель. Ему не нужно было больше ничего говорить, потому что Призрак быстро подлетел к его кровати и уселся на краешек подушки. Томми потянулся к нему, осторожно поглаживая его перья. Ворон ласково ворковал, глядя на Томми своими глубокими черными глазами. — Спасибо, что пришел навестить меня, — прошептал Томми. Для меня это важно. Моя работа - заботиться о тебе Томми улыбнулся и закрыл глаза, зарывшись пальцами в мягкие перья. Призрак примостился на подушке прямо у щеки Томми, его маленькая головка покоилась на лице Томми. — Я не знаю, что бы я делал без тебя рядом, — сказал Томми. Ты бы выжил, со мной или без меня, ты все еще достаточно силен, чтобы продолжать. — Но ты моя поддержка. Мой друг. Тот, кто заботился обо мне, когда другие нет — это было клише, но это была правда. Я рад это слышать. Томми усмехнулся, позволяя себе расслабиться. — Разбуди меня, если кто-нибудь придет сюда, — сказал он, сумев расслышать тихое карканье птицы. Он улыбнулся и позволил себе уснуть, проваливаясь в глубины тьмы. Спи спокойно, Дитя Ворона. Никогда не знаешь, когда ты сможешь поспать в последний раз. Потому что никто не знает время падения, которое вот-вот наступит. Хорошо, что Томми крепко спал, потому что иначе его разбудила бы стая ворон, проскользнувших в его комнату и усевшихся на полках, занимая углы и все, что могло выдержать их вес. Вскоре вся комната наполнилась воронами, которые сидели высоко и низко, не сводя глаз с ребенка. Точно так же, как это должно было быть много лет назад.     После развращения Сэма тюрьма осталась без какой-либо охраны, и, следовательно, любой мог попасть внутрь без разрешения. Квакити был в курсе подобных вещей, и неудивительно, когда он начал искать кого-то другого, кто позаботился бы об этом месте. Это должен быть кто-то, кому доверяют, кто-то, кто не работал с Дримом и был в безопасности. К сожалению, было не так уж много людей, готовых работать тюремным охранником. Особенно тех, кто прожил там достаточно долго, чтобы знать, как устроена нация. Было бы глупо и безрассудно соглашаться на такую работу, особенно зная опасность, с которой сопряжена охрана тюрьмы. В конце концов, это был Дрим, у него, вероятно, был кто-то, кто был готов вызволить его в ближайшее время. И было очевидно, что если Дрим выйдет на свободу, тюремный охранник будет убит. Вероятно, не один раз. Проблема была в том, что никто не осмеливался сделать что-то настолько опасное, как это. Итак, Квакити был вынужден нанять Пурпла. Молодой человек, который был единственным, кто вызвался помочь. Не бесплатно, конечно, Квакити предложил ему хорошее количество алмазов за эту должность. Начало было трудным, учитывая тот факт, что у этих двоих было сложное прошлое и их отношения были не такими приятными, как можно было бы подумать. У них была изрядная доля споров и потасовок, но это не мешало им работать вместе. По крайней мере, в какой-то момент. Квакити был уверен, что Томми и Пурпул были друзьями в какой-то момент, но он не был настолько уверен. Томми отрезал почти всех, кроме него и Таббо, после своего изгнания, что было понятно. Их отношения были неизвестны, и мнение Пурпла о Томми неясно. Единственное, что Квакити знал, это то, что Пурпул не был взволнован или счастлив, услышав новость о смерти Томми. Как и некоторые другие, он был расстроен. Не грустный и не убитый горем, но явно потрясенный. Дело в том, что у Квакити не было выбора, а Пурпул был не так плох, как он думал. Он был внимателен и присматривал за двумя пленниками целыми днями и ночами, делая небольшие перерывы, когда у Квакити было время. И это было прекрасно. Все получалось. Но, конечно, мирный рабочий день Пурпла не мог длиться вечно, потому что в тот же день, когда он был совсем один, какие-то посетители решили нанести ему визит. Визит был не из приятных.   — Мы хотели увидеть одного из заключенных, — сказала Паффи, как только она вошла в тюрьму и была встречена Пурплом. На нем была полная незеритовая броня, а светящийся меч в его руке был каким угодно, только не приветливым. Он взглянул на группу, вошедшую через портал. Удивительно, но Паффи, Фанди, Ники, Джек и Сапнап. Последнего в последнее время никто особо не видел. Говорили, что он покинул свою старую базу, чтобы спланировать месть Дриму где-нибудь, где он мог быть уверен, что он совсем один. Так что увидеть его сейчас, спустя столько времени, было неожиданностью. Не обязательно приятной. — Я не был заранее проинформирован о вашем маленьком визите, — сказал Пурпл, оглядываясь на экран, на котором были показаны камеры и коридоры. — Мне не сообщили, что тебе нужно записываться на посещение сейчас, но это полезно знать на будущее. — Сказал Джек, усмехаясь про себя. Пурпл поднял на него глаза, медленно вставая. По правде говоря, он был выше лысого. И броня у него тоже была получше. Джек только взглянул на него из-за очков. — Это записано в тюремной книге. Это для безопасности посетителей и заключенных. Никого не пускают без предварительной декларации. Поэтому, боюсь, я не смогу впустить вас внутрь, — сказал Пурпл, положив свободную руку на рукоять своего меча. Паффи была той, кто подошла к нему ближе с легкой улыбкой, подняв руки вверх, чтобы показать, что она не имела в виду никакой угрозы. Он прищурился, прежде чем положить руку на бедро, подальше от меча. — Не думай, что я проговорюсь в следующий раз. Я делаю это только потому, что я твой должник, Паффи. — Сказал Пурпл, делая шаг назад и оборачиваясь, чтобы посмотреть на панель перед собой. — Кого это ты хочешь навестить? Паффи улыбнулся и подошел на шаг ближе, подергивая ушами. — Дрима, конечно, нам есть о чем поговорить, — вмешалась Ники с легкой улыбкой, и Пурпл бросил на нее осуждающий взгляд. Он не обязательно ненавидел ее, но от нее исходила странная атмосфера. Она казалась... почти счастливой, что Томми ушел. — Дрима? — уточнил он, и когда Паффи кивнул, покачал головой. — Что ж, боюсь, вы все пришли слишком поздно. Он больше не в тюрьме. Его глаза сузились, и на лице появилось рычание. Глаза Паффи расширились от осознания, рука взлетела, чтобы прикрыть рот. Джек и Ники были удивлены, но не скрывали своего огорчения, переглянувшись. Сапнап, однако, уставился на Пурпла так, словно увидел привидение. Дрим? Выбраться из тюрьмы..? Это означает, что их злейший враг бродил на свободе по миру, вероятно, готовясь отомстить им за то, что они заперли его. И никто не был готов столкнуться с такой яростью с его стороны. Потому что Дрим был человеком, потерявшим рассудок, и он, конечно же, не сдавался. Сапнап почувствовал, что его собственный гнев ослепил его, когда он громко зашипел, из его рта вылетели огненные искры. Его волосы почти сразу же загорелись, ярко-красный цвет осветил комнату. Глаза Пурпла расширились, когда его рука снова потянулась к мечу. — Эй, чувак! Тебе лучше прекратить этот молниеносный гнев, иначе я буду вынужден применить насилие! — Пурпл закричал, рыча на мужчину перед ним. — Успокойте всех, черт возьми! Казалось, этого было недостаточно, чтобы успокоить их, когда они смотрели на него так, словно он убил их семью. — Боже, что с вами не так?! — Пурпл зашипел, свирепо глядя на них. — Что, черт возьми, ты имеешь в виду?! Дрим вышел из тюрьмы, а ты спрашиваешь, что с нами не так?! Как ты думаешь, Пурпл?! — Фанди сплюнул, наполовину вытащив свой меч, уши прижаты назад, а хвост распушен. Вот тогда его осенило. Верно. Они не знали. У них тоже не было права знать. Но ситуация выходила из-под контроля. Пурпл вздохнул, покачав головой, прежде чем посмотреть на них всех. — Я не это имел в виду. Дрим не сбежал из тюрьмы, он все еще находится под своим наказанием и не собирается выходить в ближайшее время. Я имел в виду, что его забрали на короткий период времени, — объяснил Пурпл. — Он вернется в свою камеру через пару дней и останется там до самой смерти, если кто-то не решит иначе и не потребует его казни. Признаю, мне следовало подобрать слова получше. Это, казалось, дало всем секунду облегчения, их гнев улетучился и вместо этого сменился тем, что можно было бы назвать замешательством и недоверием. — И где он? — Спросил Сапнап, его волосы медленно падали на лоб, а огонь в камине гас. Пурпл покачал головой, выпрямляясь во весь рост. — Боюсь, мне не дозволено делиться такого рода информацией с людьми, которые не присутствовали на встрече. Насколько мне известно, никто не упоминал вас пятерых. — Где. Находится. Он. Я не собираюсь повторяться в третий раз, Пурпл. Скажи нам, и мы оставим тебя в покое, — сказал Сапнап, улыбаясь молодому человеку. Пурпл подозрительно оглядел их всех и вздрогнул, когда заметил, как руки каждого легли на оружие. Во что же он вляпался? ･.｡.:* *.:｡.･ Ранбу нервничал, когда стоял рядом с Техноблейдом с суровым выражением лица, сосредоточив внимание на середине комнаты. Он тоже взглянул туда, оценивая сцену. Квакити стоял посреди комнаты, раскинув руки и расправив крылья во всю длину. Перед ним было небольшое сооружение, которое можно было бы назвать алтарем. Там лежали коричневая шапочка, старое и рваное пальто, а вокруг были зажжены свечи. На земле был звездный знак, мягко сияющий на свету. Это было написано свежей кровью, запах все еще сильный и тяжелый. Там также были череп-скелет и звезда преисподней. Техноблейд выглядел сосредоточенным, его красные глаза смотрели на мягко сияющую звезду. Он ничего не делал, но от него исходила сильная аура и мощь. Он лежал на полу, ожидая своего пробуждения. Ранбу оторвал взгляд от Техно, когда Квакити начал свою речь. Слова, срывавшиеся с его губ, звучали не от мира сего. Язык был древним, и ничего подобного Ранбу никогда не слышал. Древние слова были так непривычны для его ушей, но, казалось, Техноблейд хорошо их понимал. Его уши подергивались, а хвост был напряжен. Эти красные глаза напряженно смотрели на руки и рот Квакити, вслушиваясь в слова. Ранбу не понял ни слова, но то, как они слетали с языка Квакити, было прекрасным и почти гипнотизирующим. Единственное, что удерживало его на земле, - это Дрим. Они заперли его в маленькой камере, сделанной из множества слоев обсидиана, где-то глубоко в ущелье, далеко от них. По какой причине, Ранбу не знал. До них доносился его голос, и его слова были ясны. — Не занимайся этим Квакити! Ты не понимаешь, что делаешь! — Он закричал. — Это принесет хаос в этот мир! Ты этого хочешь?! Однако его слова были проигнорированы. Все были слишком сосредоточены на происходящем. С каждым словом, слетающим с губ Квакити, свечи танцевали на ветру. И, наконец, звезда, казалось, светилась ярче и сильнее. Квакити широко улыбнулся, когда звезда начала подниматься в воздух. Она медленно поднималась все выше, свет даже не угасал и не тускнел. Он сиял так же ярко, как солнце, когда поднялся в воздух и остановился высоко над их головами. Внезапно поднялся сильный ветер. Ударяясь о стены и эхом разносясь по коридорам, он создавал громкий шум. Это было так громко, что слова Квакити были едва слышны из-за ветра. Ранбу был вынужден заткнуть уши и закрыть глаза, чтобы ветер не повредил им и не занес пыль внутрь. Но даже с закрытыми глазами он все еще мог видеть звезду. Это горело глубоко в его памяти, выжигая образ в его глазах. — ⍙⊑⏃⏁ ⍙⏃⌇ ⌰⍜⌇⏁ ⌇⊑⏃⌰⌰ ⏚⟒ ⏚⍀⍜⎍☌⊑⏁ ⏚⏃☊☍ ⏃⋏⎅ ⍙⊑⏃⏁ ⍙⏃⌇ ⌇⏁⍜⌰⟒⋏ ⍀⟒⏁⎍⍀⋏⟒⎅. Смех Квакити был громким, даже громче резкого ветра. Ранбу открыл глаза и замер с широко открытым ртом. Звезда теперь светилась ярко-красным светом, все еще плавая и поворачиваясь во всех направлениях. Это выглядело так завораживающе... Череп, который лежал на пальто Уилбура, начал медленно осыпаться, медленно превращаясь в черную пыль. Его унесло ветром и разбросало по комнате. Техноблейд подошел на шаг ближе, заняв свое место рядом с Ранбу, который запаниковал, когда мужчина отошел. Он искал что-нибудь в глазах мужчины, любой признак эмоций. Но их не было. Тем временем Техноблейд не мог не смотреть на звезду и излучаемый ею свет. Это напомнило ему о чем-то, в чем он не был уверен. — Какого цвета твоя сила? — Спросил юный Техноблейд свою мать, глядя на нее, пока она нежно расчесывала его волосы. — Моя сила? — Спросила она, и он только кивнул, закрыв левый глаз, когда она нежно погладила его по щеке. — Она черная. На тот случай, если я заберу душу с собой в пустоту. Он пустой и пугающий, а цвет отражает цвет пустоты и эмоции, которые она несет. Но он может быть красивым. Ярко-красный цвет, который заставляет стыдиться все цветы. Это когда я приношу душу в загробную жизнь, где она проведет остаток десятилетия, прежде чем отправиться в пустоту. — Почему их сопровождают в загробную жизнь, а не просто в пустоту, как других? — Техно спросил с любопытством. — Когда у души есть незаконченное дело или предназначение, которое нужно выполнить, они должны оставаться там, пока не завершат то, что когда-то было начато. До тех пор они не могут уйти. — Его мать ответила, улыбаясь своему ребенку. — Это круто.. — сказал он. — Да, но знаешь, что круче? Твои голоса, — сказала она, пощипывая нежную кожу на его лице. — О ... спасибо тебе, мама, — сказал он, прижимаясь ближе к ее руке. — Всегда пожалуйста, дорогой. ЗВЕЗДА МАТЬ СМЕРТЬ ПРЕКЛОНЯЕМСЯ Перед Богиней. Техноблейд клялся, что видит очертания, образ своей матери, улыбающейся ему издалека. Длинное черное платье, в котором она была в восторге, было красивым, как всегда, и даже с закрытым лицом и волосами, скрывавшими половину его, он все еще мог узнать ее, даже после многих лет разлуки. — Мама... — прошептал он в пустой воздух, ветер метался вокруг него, как дикий зверь. Он был настолько загипнотизирован ее красотой, что не заметил, когда кто-то еще вошел в комнату и ветер, казалось, стих. Только когда свет звезды, казалось, померк и она немного загрузилась, он понял, что там был кто-то нежелательный. Он взглянул на Квакити, который рычал на того, кто был позади него, его глаза были полны ярости и ненависти. В его руке покоился топор, крылья раздувались, чтобы он казался больше. Не теряя ни секунды, Техно быстро развернулся и вытащил свой собственный меч. Он столкнулся с пятью новыми лицами, каждое из которых смотрело либо на него и Шарлатана, либо на то, что стояло за ними. Звезда все еще была в воздухе после пробуждения, но ее свет немного померк, чтобы защитить себя. — Что здесь происходит?! — Паффи закричала, уставившись на звезду, затем на двух гибридов. Квакити отступил от звезды и уставился в ее сторону, указывая пальцем на их группу. — Что ты здесь делаешь? — Спросил он, переходя прямо к делу. На этот раз Джек был тем, кто ответил ему, но ближе подошел Сапнап, его хвост и рога светились от танцующего вокруг них огня. — Мы здесь, потому что кто-то решил пытать Дрима и не сообщать никому другому, — сердито сказал он. — Никто вредил Дриму. Он был нужен нам на случай, если что-то не сработает, вот и все. — сказал Техноблейд. — Теперь я был бы очень признателен, если бы ты ушел, — добавил Квакити. — И почему? Что, черт возьми, вы все планируете? Подождите... — Ники оборвала себя, прежде чем направиться к Квакити, но Техно быстро остановила ее. — Это... пальто Уилбура? Квакити только улыбнулся женщине, отойдя в сторону, чтобы всем было лучше видно. Их удивленных вздохов было более чем достаточно, чтобы удовлетворить его. — Это! Это, мои дорогие друзья, возрождение! — Сказал Квакити, снова протягивая руки — Что?! — Паффи закричала, уставившись на Квакити так, словно тот сошел с ума. — Ты не ослышалась, Паффи. Это возрождение. Чтобы было понятно, возрождение Уилбура, — сказал Квакити. — И так получилось, что ты пришла как раз вовремя, чтобы стать свидетелем грандиозного возрождения!