Обещание, данное тебе

Старатель слишком медленно бросился вперёд, и время, казалось, тянулось мучительно медленно. Вытянув руку и бросившись вперёд, он смотрел, как падает нож, гравитация тянула его вниз, к пожилой женщине. Он тихо выругался, пламя вспыхнуло ярче и сильнее, когда он попытался и не смог отвести лезвие в сторону. Часы тикали, время тянулось так медленно, что казалось, будто проходят часы. Он смотрел широко раскрытыми глазами, и из его горла вырывалось рычание, пока лезвие приближалось всё ближе и ближе. — Зови на помощь! — крикнул кто-то снаружи. В его голосе слышалась паника. — Что случилось?! — На Фудзи напал злодей! Он был всего в нескольких сантиметрах от цели, когда лезвие коснулось жертвы, и воздух пронзил ещё один крик. Но он опоздал. Позже, когда они добрались до больницы, спокойствие сменилось хаосом быстрее, чем кто-либо успел моргнуть. В одно мгновение некогда тихие коридоры превратились в безумие: люди бегали в поисках свободной палаты, мимо проносились парамедики. Коридор наполнился голосами, достаточно громкими, чтобы любой, кто их слышал, понял: что-то случилось. В комнату в конце коридора вкатили односпальную кровать, и врач поспешил к пациенту, чтобы оказать ему помощь. Там был беспорядок. Кровь, столько крови, что больно было смотреть. Фигура на кровати не двигалась, не реагировала... но каким-то образом была ещё жива. Она держалась на ниточках, которые, казалось, вот-вот порвутся. Томми, который тихо сидел в своей комнате в другом конце коридора, вздрогнул от громкого шума, но всё же заставил себя сесть. Сказать, что он был сбит с толку, значит ничего не сказать. Он не мог встать с кровати, потому что из-за головокружения не мог нормально двигаться. Он был совсем один, Айзава и Тодороки ушли. Он помнил что-то о запланированной поездке или каком-то лагере, но не обращал особого внимания на детали. Ястреба нигде не было видно, он ушёл некоторое время назад и до сих пор не вернулся. Больше всего его застало врасплох то, что все его вороны исчезли. Даже Призрак, который ещё несколько часов назад прижимался к нему. Он был совсем один. Блондин хотел знать, что происходит. У него в животе поселилось тревожное чувство. Обычно он не так сильно переживал. Но что-то было не так... Бесполезное ожидание было не вариантом, поэтому Томми сделал единственное, что мог. Слабой рукой он потянулся над кроватью и повозился с кабелем, пока его пальцы не нащупали маленькую кнопку, которую он искал. Быстро нажав на неё, он откинулся назад, и его крылья распластались по кровати. Вскоре двери его палаты открылись, и вошла медсестра, которая поприветствовала его с улыбкой и смущённым видом. Он заметил, что она была немного... расстроена. — Что-то случилось? — спросила она своим милым и добрым голосом. — Не совсем. Я просто хотел спросить про шум, — сказал он, улыбаясь ей, когда она вошла в его комнату. — О... — сказала она, не решаясь продолжить. — Там новый пациент с ножевым ранением. Не стоит слишком беспокоиться. Да, не беспокойтесь о том, что кого-то проткнули. Конечно, это легко сделать. Тем не менее Томми уловил неуверенность в её голосе и то, как он дрогнул в конце. Он мог списать это на ситуацию, но понимал, что произошедшее не могло быть приятным. Его трясло от озноба, но он кивнул медсестре. — Хорошо, спасибо, — сказал он, глядя, как она торопливо уходит. Но почему она так спешила? Что угодно. Томми со скукой во взгляде потянулся, разминая руки, и провёл рукой по своим перьям. Они что-то от него скрывали, что-то важное. Он чувствовал себя обделённым, и это ему не нравилось. Его перья покалывало, инстинкты странным образом притихли, как будто их заглушила какая-то мощная сила. А потом он медленно сполз с кровати, свесил ноги с края и опустился на холодный пол. Он не обратил на это внимания, схватился за каркас кровати и сделал всё, что было в его силах, чтобы встать. Это оказалось непросто: после нескольких дней, проведённых в постели, ему было трудно двигаться. Его тело одеревенело, и он едва мог стоять. Ноги были слабыми, как желе, и постоянно подкашивались под его весом. Но он решил не обращать внимания на дискомфорт и сделал шаг вперёд. Когда он убедился, что не упадёт, его рука отпустила раму, и он нерешительно сделал ещё один шаг вперёд, а затем ещё один. Медленно и осторожно он направился к дверям, превозмогая боль от того, что все подключённые к нему аппараты были отключены, а игла с глухим стуком упала на пол. Он мог бы не торопиться и отключать их по одному, но если интуиция его не подвела, то времени у него в обрез. Он почувствовал облегчение, когда его рука обхватила холодную и гладкую ручку и тут же повернула её. Он вовремя спохватился, чтобы не упасть лицом вниз, и продолжил идти как ни в чём не бывало. Ему не составило труда понять, в какой комнате происходит шум: громкие голоса доносились до него, даже когда он был в другом конце коридора. Шатаясь, как под кайфом, Томми медленно приближался к комнате. Тени на полу танцевали, словно кто-то ими управлял. И тут он услышал его. Знакомый голос. Тот, что напомнил ему о человеке, которого он меньше всего хотел видеть в больнице. Томми с широко раскрытыми глазами ворвался в комнату, толкнув дверь плечом. Из-за того, что он ворвался без стука, ему пришлось ухватиться за стену и в панике оглядеть комнату. — Фудзи-сама! — позвал он, и все взгляды устремились на него. — Томми... — её тихий голос привлёк его внимание, и он машинально повернул голову в её сторону. Она сидела так, словно ничего не произошло. На её лице не было ни единой морщинки, а в глазах читалась та же теплота. Томми с облегчением выдохнул и положил руку туда, где билось его сердце. С Фудзи всё было в порядке, она была жива. И выглядела она тоже невредимой. Если не считать небольшой повязки на руке, с ней всё было в порядке. — Фудзи-сама, я думал, с тобой что-то случилось! Не делай так больше, ты меня напугала! — пожаловался Томми, мягко улыбаясь женщине. Она встала и подошла к нему. — О, Томми, мне так жаль... — сказала она слабым и тихим голосом. И, о боже, Томми должен знать. Он должен знать, что не всё было так хорошо. — Что ты имеешь в виду? С тобой ведь всё в порядке, верно? — спросил он, крепко сжимая её запястье. Фудзи потрясла головой, взяла её за руки и крепко сжала. — Дело не во мне. Я знаю, что они тебе небезразличны, и мне жаль, что всё закончилось именно так, — тихо сказала она, отходя в сторону. Томми в замешательстве проследил за ней взглядом, а затем посмотрел вперёд. Медсёстры и врач, который, как понял Томми, был одет совсем не так, как обычные врачи, отошли в сторону. Только тогда Томми увидел маленький столик, вокруг которого они ходили. Всё ещё не придя в себя, Томми подошёл чуть ближе. Его сердце забилось быстрее, чем следовало. Он должен знать. Было очевидно, что что-то пойдёт не так. Потому что мы говорим о Томми. Ему никогда не везло. И теперь, глядя на стол, а точнее на то, что на нём лежало, он не мог не потерять всякую надежду. Возможно, он действительно был проклят и не заслуживал счастливой жизни. Может быть, боги действительно так сильно его ненавидели, что им пришлось забрать у него всё. Даже его невинная ворона. — Чт... — его голос не слушался, слова застревали в горле. — Что... что случилось? Фудзи положила руку ему на плечо, глядя на маленькую чёрную штучку на столе. Перья были испачканы кровью. Его глаза открылись, но в них не было ни капли жизни. Его крылья безжизненно лежали на столе рядом с ним, когти были в его собственной крови. В его боку была огромная рана, которая почти насквозь пронзала его хрупкое тело. — Там был злодей. Психоз. Он ворвался в мой ресторан и стал расспрашивать о тебе. Я отказалась отвечать. Появился герой Старатель и прогнал злодея, но он не ожидал, что тот выронит нож. Бедная птица пыталась спасти меня, она пролетела передо мной как раз в тот момент, когда нож должен был вонзиться в меня, — объяснил Фудзи, крепко сжимая плечо Томми и осторожно отводя его назад. Но Томми его не слушал. Его взгляд был прикован к птице и только к ней. Нежными пальцами он коснулся её изуродованного тела. Его пальцы скользили по чёрным перьям, нежно поглаживая их. Он не обращал внимания на кровь, которая пачкала его пальцы. Или на перья, которые прилипали к его руке. Или на слёзы, которые начали катиться по его лицу, падая на холодное безжизненное тело. Томми было всё равно, что о нём думают люди. — Зеро... — прошептал он, и в глазах у него защипало от слёз. — Моя ворона... что они с тобой сделали? Ветеринар, как он понял, крепко сжал его плечо, прежде чем выйти из комнаты, и по пути выбросил испачканные перчатки в мусорное ведро. Томми не стал смотреть. У него кружилась голова, тело дрожало, неконтролируемо, грудь вздымалась, глаза горели. Это... это было плохо. Очень плохо. Из земли рядом с его босой ногой прорастает маленькая голубая лиана, которая по мере роста обвивает его ногу. Он молча наблюдает, как она поднимается по его ноге, обвивает живот, а затем спускается по руке. Он смотрит, как лиана скользит по его пальцам, осторожно пробираясь по столу под телом вороны. Лиана аккуратно обвивает маленькое тельце от хвоста до головы, оставляя Томми место для поглаживаний. Томми было всё равно, что птица давно умерла и что её тело совсем остыло. «Когда что-то умирает" — сказала ему однажды мать, много лет назад, когда он был ещё наивным ребёнком, — это возвращается в загробный мир, где я смогу позаботиться о его душе" Томми мог только молиться, чтобы его мать сдержала своё обещание, пока он наблюдал, как его друг медленно превращается в пепел и его поглощает лоза, пока от него ничего не остаётся. Он позволил лозе спуститься по его телу и исчезнуть в трещине, которую она проделала ранее. Томми не сводил глаз с того места, где лежала птица и были разбросаны перья. «Я убью его», — прошептал Томми себе под нос, медленно опускаясь на пол. «Я убью его и всех, кто встанет у меня на пути» И если Томми в тот день кричал так громко, что у него заболело горло, это его личное дело. Даже если он знал, что его слышит вся больница. Томми было всё равно. И было так жалко, что человек может часами плакать и кричать из-за одной птицы. И было ещё более жалко, когда у него случился такой сильный приступ паники, что ему пришлось принять успокоительное, чтобы прийти в себя. Томми не сопротивлялся, он выплакался и уснул. И всё из-за того, что какой-то ублюдок решил покуситься на его семью. На ту, которую он долго создавал и которой доверял К тому моменту Томми уже знал, что Психоз не просто играет. Если он нацелился на людей, с которыми был близок... Бог или нет, Томми позаботится о том, чтобы они усвоили урок. Было темно. На небе не было ни солнца, ни луны, свет был выключен. Томми не знал, где он находится внутри или снаружи. Всё было погружено во мрак, в воздухе висел туман, ограничивая его видимость. Да он всё равно ничего не видел. Он знал только то, что проснулся после сна без сновидений, который он не помнил. Или, если уж на то пошло, не помнил, как закрывал глаза. Одно можно сказать наверняка: он чувствовал боль. Словно тысячи иголок пронзали его сердце, Томми чувствовал себя ужасно. И не только физически, как он сначала подумал, но и морально. Образ маленького тела Зеро, покрытого кровью, был ещё свеж в его памяти и преследовал его каждый раз, когда он закрывал глаза. Он тонул в чувстве вины и жалости. Потому что он даже не смог спасти своего друга. Превозмогая боль, Томми с трудом приподнялся и сел, поморщившись от жгучей боли в спине. Сгорбившись, Томми обхватил себя крыльями и спрятал лицо в коленях, скрываясь от темноты, в которой оказался. Его рука пробежалась по синим перьям и остановилась на единственном чёрном, потянув за него. Не настолько сильно, чтобы случайно вытащить его, но достаточно, чтобы что-то почувствовать. Он всё ещё не был уверен, что произойдёт, если он потеряет перо. Потеряет ли он способность понимать своих воронов? Или, может быть, это не имеет значения? Он не знал и не хотел выяснять. По крайней мере, сейчас. — Томми. Отлично, теперь он слышит голоса. До боли знакомые. Но... он никогда не слышал этот голос. Почему он кажется таким знакомым, если он никогда его не слышал? — Томми. Он позвал снова. На этот раз Томми почувствовал, как по спине побежали мурашки. Как будто кто-то смотрел на него сзади. От нечего делать Томми повернул голову и оглянулся через плечо, вглядываясь в темноту. Сначала ему показалось, что там ничего нет, что всё в порядке. Но чем дольше он вглядывался, тем больше видел. И через несколько секунд в паре футов позади него словно из ниоткуда появились два силуэта. Как ни странно, эти двое были похожи на тени, которые он видел, когда потерял сознание в ресторане вместе с Хоуксом и Тодороки. — Хэй? — позвал он, медленно поднимаясь. Его крылья медленно опустились на землю, слишком напряжённые, чтобы лечь на спину. Он склонил голову набок, и две тени пришли в движение. А потом он снова услышал голос, и одна из теней шевельнулась. Прежде чем он успел что-то сделать, прямо перед ним зажегся маленький огонёк, достаточно яркий, чтобы осветить темноту. И, может быть, было бы лучше, если бы было темно. Потому что эти две тени показались ему очень знакомыми. Одной больше, чем ему хотелось бы. Они подошли к нему медленно и осторожно, словно боясь его напугать. Он был рад этому, хотя и не сказал бы этого вслух. — Томми. Он узнал этот голос. Из своих старых воспоминаний, которые всплыли в его памяти. Воспоминаний, которые он каким-то образом смог восстановить, не в мельчайших подробностях, но достаточно, чтобы узнать лицо. Тот, что принадлежал его матери. Длинные чёрные волосы, которые мягко колыхались, несмотря на отсутствие ветра, лицо, прикрытое прозрачным материалом, который мягко светился, и шляпа, слишком сильно напоминавшая ту, что была у Филзы. Красивое длинное чёрное платье, такое длинное, что оно волочилось по полу. А ещё пара крыльев. Её чёрные глаза встретились с его глазами, а улыбка была такой мягкой и доброй, что Томми показалось, будто он спит. — Мам? — спросил он, желая лишь одного - убедиться, что это не сон. И то, как она на него посмотрела, было достаточным подтверждением. Она раскрыла ему объятия, приглашая подойти. Она, наверное, видела, как глаза Томми наполняются слезами, а губы дрожат. Ему пришлось собрать всю свою волю, чтобы не разрыдаться, как ребёнок. Он медленно направился в её сторону, а затем ускорил шаг. Голова была опущена, по лицу текли слёзы, которые падали на землю. Закрыв глаза и закусив нижнюю губу, Томми обнял мать и уткнулся лицом ей в грудь. Её руки легко нашли путь к его волосам, нежно пробежались по ним и стали их расчёсывать. Они были тёплыми, совсем не такими, как ожидал Томми. — Мой малыш — прошептала она, прижавшись лицом к его макушке и закрыв глаза. — Мама! — сказал Томми, сдерживая рыдания. Впервые за много лет мы плакали от счастья. — Мама! — повторил он, не обращая внимания на солёные слёзы, которые стекали по его щекам. — Я скучал по тебе! Его мать немного отстранилась, чтобы её рука могла удобно лечь на его щёку и погладить её, как она делала много лет назад, когда он был ещё младенцем. Он посмотрел на неё полными слёз глазами, и по его и без того мокрому лицу потекли новые слёзы. В её глазах читалась любовь то, что он видел только в глазах Айзавы. Её любовь была сильнее, чем у кого-либо другого. Но в них также читались вина и сожаление о том, чего она не делала. — Прости, что бросила тебя много лет назад — сказала она, нежно улыбнувшись ему. — Надеюсь, ты сможешь меня простить. — Конечно, я бы тебя простил! Это была не твоя вина, — тихо сказал он, сдерживая рыдания. — Ты даже не представляешь, как сильно я по тебе скучал. — О боже, я скучала по тебе ещё больше, — сказала она, поцеловав его в макушку. По её щеке скатилась слеза. Они так и остались стоять, обнявшись. Кристин тихо напевала, покачивая его из стороны в сторону, а потом снова поцеловала его в макушку. — Ты так вырос, я не могу поверить, что это ты, — прошептала она, и Томми усмехнулся в ответ. — Ты такой взрослый и красивый. А твои крылья просто великолепный. — Спасибо, — сказал он. — Ты выглядишь так же прекрасно, как я тебя помню. — Да ладно тебе, я уже старая, — рассмеялась она, наконец отстранившись от Томми и как следует его рассмотрев. С красными глазами и заплаканным лицом он выглядел так же привлекательно, как и всегда, но она предпочитала видеть его улыбающимся. Она заметила шрамы на его коже, и её улыбка слегка померкла, уступив место печальному взгляду. — Прости, что меня не было рядом, чтобы защитить тебя от них, — сказала она, слегка взмахнув крыльями. Томми слегка махнул рукой, показывая, что ничего страшного не произошло. И хотя она видела, что он лжёт и что ему на самом деле больно, она пока не стала обращать на это внимание. Именно в этот момент внимание Томми переключилось на другого человека, стоявшего чуть поодаль. В ту же секунду, как он посмотрел в ту сторону, он почувствовал, как у него сдавило грудь, а к горлу подступила паника. Он впился пальцами в ладони, оставив на них следы и немного крови. Земля, на которой он стоял, словно исчезла, а колени так ослабли, что он удивился, как вообще стоит. Маска смотрела прямо на него, напоминая ту, на которой была нарисована улыбка и две точки. Его сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда он подошёл ближе и остановился, заметив, что Бог заметил его тревогу и панику. Кристин положила руку ему на плечо, и его взгляд переключился с до боли знакомого бога на её лицо. — Это не сон, и он не причинит тебе вреда. Никогда. Это тот Бог, которому ты молился, у которого ты просил помощи и благословения, — объяснила она, держа Томми немного позади себя, чтобы дать ему ощущение безопасности. — Он здесь, чтобы защитить тебя. — Тогда почему он не сделал этого, когда я позвал его по имени? Почему он не защитил меня от Дрима? — спросил Томми с ненавистью в глазах. ДримХД опустился на одно колено, но даже в таком положении он возвышался над Томми, как грёбаное дерево. Его паника немного улеглась, и он внимательно смотрел на Бога, который наклонился и притянул его голову к своей груди. Бог не стоял на коленях перед Томми, положив одну руку ему на грудь, а другую на колено. Нимбы перестали двигаться, бесцельно паря вокруг его головы и излучая мягкий свет. — Прости, что разочаровал тебя, Томми. Я никогда не хотел, чтобы тебе было больно, особенно из-за кого-то вроде Дрима. Я хотел помочь тебе от всего сердца и ответить на твои молитвы, но я был напуган, — сказал XD, не сдвинувшись с места. Томми догадался, что это было сделано для того, чтобы показать, что он действительно этого хочет. Чтобы убедить его, что всё в порядке. — Чего ты боишься? — спросил он вместо этого. — Дрим. Он был безумен, непредсказуем. Он угрожал тебе и всему миру и поклялся уничтожить всё, что когда-либо существовало, если я когда-нибудь увижу тебя, — осторожно объяснил ХД. — Я слушал все твои молитвы и каждое твоё слово. Прости, что я был таким трусом и не помог тебе, когда ты нуждался во мне больше всего. Томми разрывался между противоречивыми чувствами. С одной стороны, он верил в Бога. Он знал Дрима и знал, что всё, что он говорит, правда. Не в своём уме, Дрим был готов убить любое животное и человека, которым не посчастливилось бы встать у него на пути. Даже если это был Бог. Или он. Но, с другой стороны, Томми не был уверен насчёт всей формы. Томми протянул руку и взял маму за ладонь, сжимая её, чтобы успокоиться. — Зачем эта форма? Зачем форма или мой обидчик? — тихо спросил он. XD медленно поднял взгляд, стараясь не спугнуть его. Это было последнее, чего он хотел. — Тогда я был всего лишь Наблюдателем, и Дрим был первым человеком, которого я увидел. Я принял облик, похожий на его облик, и сам создал маску. Если бы я только знал, что он сделает, я бы никогда не принял этот облик. Томми мог в это поверить. Так поступают Наблюдатели, когда впервые попадают на сервер. По крайней мере, так ему сказал один из Наблюдателей. Его оттащили назад, когда ДримХД начал говорить, расправив крылья во всю длину. — Чтобы искупить свою вину и исправить ошибки, я буду защищать тебя и заботиться о тебе с сегодняшнего дня и до самой твоей смерти. Мои силы будут использоваться только для того, чтобы помогать тебе, и никогда не причинят тебе боль. Я буду следить за тобой и твоей безопасностью, — пообещал ХД, медленно поднимая голову. Томми взглянул на мать, которая улыбнулась ему и подтолкнула вперёд. ХД протянул руку ладонью вверх и стал ждать, когда Томми положит свою руку на его ладонь. Томми колебался, но, поразмыслив с минуту, положил свою руку на гораздо более крупную ладонь ХД. Бог заметно расслабился и наклонился ближе, приблизив свои руки к маске. Томми с благоговением наблюдал за тем, как маска полностью исчезла, обнажив чистую фарфоровую кожу, отражающую мягкий свет. Его встретила улыбка, почти такая же мягкая и добрая, как у его матери. Глубоко-голубые глаза смотрели на него снизу вверх, а улыбка стала чуть шире. Его холодное дыхание коснулось руки Томми, на коже которого проступили зелёные вены, заставившие его глаза расшириться, прежде чем всё пришло в норму. — Я позабочусь о твоей безопасности, Томми. Даю слово. О, Томми начинал симпатизировать этому парню.