Крест

      В то утро они увидели сияющий в небе крест. Прекрасное явление, словно ниспосланное кем-то свыше, чтобы освятить землю, очистить ее от чудовищ. В то утро Лейн еще не знала, что крест предвещает беду.

***

      Она завороженно наблюдала за небосводом, пока остальные готовились к отъезду. Настроение отряда, казалось, было приподнятым, они ожидали, что сегодня их наконец ждет заслуженная награда за старания. Они рассчитывали вернуть товарищей и как можно скорее покинуть опостылевший город. Лейн разделяла их стремление, в конце концов, ей было даже любопытно наконец оказаться за пределами поселения, ведь с самого начала, завербованная в «Сибирь», она не имела права покидать территории базы. — Как думаешь, — обратилась она к Анне, незаметно вставшей рядом, — везде будет так же опасно, как в Роткове? Интересно, каков сейчас остальной мир… Анна невесело ухмыльнулась. — Если говорить о чокнутых монахах, то вряд ли их много в других поселениях. Но вот отродья, мародеры и каннибалы… С ними мы еще столкнемся. — Канни… Что? — Лейн нервно сглотнула и округлившимися глазами уставилась на подругу. Та, заметив ее взгляд, рассмеялась и толкнула ее в плечо. — Боже, ты иногда такая доверчивая! Не бойся, если нас и сожрут, то волки. Ну или отродья, как повезет. Кстати, я собрала наши вещи, можешь не благодарить. Только книжки свои запакуй.

***

Dream 19 (Pulse) Pt. 4 — Max Richter, Ben Russell, Clarice Jensen       Лейн тоскливо обернулась и не увидела ничего, кроме невыносимо холодной, равнодушной снежной пустоши. Она простиралась насколько хватало глаз, а вокруг молчаливо и величественно возвышались сосны, обрамляя лишенный разнообразия пейзаж. Километр за километром, их путь лежал через заснеженную Сибирь. Природа с жестоким равнодушием взирала на отчаявшихся людей, бегущих от бушующей стихии в поисках спасения. Тяжелый, липкий снег сминался под ногами, проседал, словно зыбучие пески, утягивая за собой путников, которые уже устали бороться. Хлесткий ветер забирался за шиворот, под кожу, бросал в лицо мокрый снег, пробирал до костей. Грег говорил, что воздух становится теплее, оттого и снег вместо пушистого становится твердым, как лед, покрывается обманчивой коркой, отсюда и промозглая влажность, пропитывающая одежду.       Она потеряла счет часам, дням их путешествия. Стало сложно следить за пройденным расстоянием, казалось, что они топчутся на месте или ходят кругами, от сияющего на солнце снега болели глаза, а поля, дороги и леса слились воедино и ничем не отличались друг от друга. Только Грег уверенно вел их вперед, прокладывая маршрут по компасу. Лейн настолько устала, что у нее не хватало сил подвергать сомнению любые его решения, задавать вопросы, да и вообще делать хоть что-то кроме покорного следования за ним. Если бы Грег сказал, что теперь ей предстоит сброситься со скалы, она бы сделала это, не моргнув и глазом. Они сделали привал, когда небо заволокло тучами и солнце почти скрылось за горизонтом. Обычно старались не ночевать в лесу, а спать попеременно в прицепе, не прекращая движения, но сейчас все были вымотаны до такой степени, что дорога была опасна. Разбили палатку прямо на промерзшей земле и развели костер. За дни путешествия работа отряда была механически выверена. Не говоря друг другу ни слова, они приступили к делу. Грег и Пилеон отправились в лес за еловыми ветками и хворостом, Кира, Лестер и Ноа выгружали спальные мешки, пледы и запасы провизии. Каин и Анхея совершали обход местности, чтобы убедиться в безопасности. Анна распаковала рюкзак и выудила оттуда аптечку. Быстрым движением утерла выступившие слезы и направилась к прицепу, в котором все еще без сознания лежал Дмитрий. Лейн мягко тронула ее за плечо, останавливая. Протянула руку: — Давай я. Анна благодарно кивнула.

***

      Дмитрий уверенными шагами шел к церкви. Во всей его фигуре читалась злая решительность, так что Лейн опасалась говорить что-то ему под руку.       Воздух в храме был иным, здесь было тихо, умиротворенно, словно не существовало никакой угрозы. В соборе она не испытывала такого спокойствия, возможно, из-за стойкой ассоциации этого места с местными монахами. Собор со временем стал местом греха, безбожия, пропитался кровью ритуальных жертв. Здесь же ощущался запах ладана и воска, выбеленные стены не давили мрачной тяжестью, лица святых с икон смотрели на них с состраданием. Лейн на мгновение замерла, благоговейно оглядываясь вокруг. Почему-то именно это место вызвало в ее душе тягучую, приятную боль. Оно было пропитано любовью, надеждой местных жителей, сюда она приходили, чтобы прогнать свои страхи.       Звук выстрела вернул ее в реальность. Лейн вздрогнула, обернулась на Дмитрия, который убирал дымящийся пистолет обратно в кобуру. — Что ты творишь?! — воскликнула она, в ужасе глядя на разлетевшиеся щепки.       Дмитрий не обратил на нее внимания, ногой толкнул ворота, и те поддались, открывая взглядам скромное убранство алтаря. Анна, помедлив, и с опаской оглянувшись на подругу, тоже перешагнула порог. — Что ты здесь ищешь? — послышался ее голос.       Лейн уже не слышала ответа Дмитрия, в ушах зазвенело, а предметы перед глазами стали терять фокус. Она плохо помнила, что случилось дальше. Обрывками она слышала свой крик, грохот обрушивающихся стен, голос Дмитрия, который то ли пытался ее образумить, то ли прогонял прочь. Задыхаясь, она почувствовала, как теряет сознание.

***

Richter: Path 17 (before the ending of daylight) Pt. 1 / Edit Grace Davidson, Max Richter, Ben Russell, Yuki Numata, Caleb Burhans, Clarice Jensen       Боль по-прежнему никуда не уходила, только отступала ненадолго и снова накатывала волнами, стоило Лейн вспомнить о Дмитрии. Вот и сейчас она дала о себе знать жгучим уколом. Сдавленно выдохнув, Лейн прижала кулак к груди и замерла на несколько секунд. Это новое ощущение уже не пугало ее, за много дней оно стало ее частью, без которой она бы уже не чувствовала себя полноценной. Эта боль была сладостно тягучей, приятной, как напоминание о том, что Лейн жива. Впервые она возникла там, в подземном святилище Бориса.

***

      Забравшись по веревке наверх, Лейн, обессилев, упала на заснеженную крышу. Из дыры показалась рука Анны, и Грег, легко подхватив ее, вытянул наружу. Ощущая странное беспокойство, Лейн оглядела товарищей. — Все выбрались? Где Дмитрий?       Не получив ответа, она вскочила на ноги, подбежала к краю и свесила голову. Глаза, мгновенно привыкшие к яркому свету, теперь с трудом снова приспосабливались к темноте. Она смутно видела темные силуэты, со всех сторон бегущие к центру зала, куда падал луч солнца. — Дмитрий! — крикнула Анна что есть силы, — Дмитрий, давай же, поднимайся!       Наконец Лейн смогла разглядеть генерала. Он, опершись на покосившийся крест, выставил перед собой руку с оружием и продолжал стрелять в медленно окружающих его зараженных. Зарождающееся чувство тревоги теперь захлестнуло ее с головой. Не помня себя от страха, Лейн завопила: — Дмитрий!       Он поднял голову и девушка смогла ясно, будто он находился на расстоянии вытянутой руки, разглядеть лицо, выхваченное из полумрака солнечным лучом. Казалось, стоит потянуться и она коснется его. Он смотрел, не отворачиваясь, будто позабыв об окружающих его монстрах, смотрел на нее. Словно в последний раз. Внезапное осознание, как ледяная волна, сбило ее с ног, не давая вдохнуть. «Его укусили, он ранен… он не поднимется», — она не помнила, сказала ли это вслух, из горла вырвался лишь горький крик. — Прошу, прошу, — шептала она, задыхаясь от боли в груди, словно разрывающей ее изнутри, — прошу, просто поднимись, не бросай меня.       Онемевшие пальцы впивались в каменный пол, острые льдинки вонзались в ладони, царапая кожу до крови, но Лейн не замечала этого. Голова кружилась от нахлынувших чувств, еще немного и она, покачнувшись, упадет вниз, чтобы умереть там, рядом с ним. Судорожно хватаясь за горло, оттягивая воротник, она неотрывно смотрела на него. «Только не отводи взгляд, не дай мне потерять тебя в этой темноте», — словно молитву, шептала она. Рука генерала, сжимавшая пистолет, дрогнула и медленно потянулась вверх, замерев у виска. Слезы, вдруг градом полившиеся из глаз, затуманили ее зрение, Лейн отчаянно зарычала, тряся головой. Она его не видела, не видела его лица в последние секунды… проклятые слезы не давали ей разделить с ним последний вздох. Не в силах больше вдохнуть, она замерла в оцепенении, с ужасом прислушиваясь к звукам.       Грянул выстрел.       В ушах зазвенело, все звуки погасли. Из груди вырвался тихий стон, Лейн пошатнулась, и свалилась бы вниз, если бы чья-то рука не ухватила ее за одежду. Кто-то подхватил ее и оттащил от края, который уже начал обрушаться. Ничего не соображая, Лейн не сопротивлялась. Перед глазами застыл образ Дмитрия, лежащего в луже крови.

***

      Она подошла к импровизированным носилкам, на которых лежал Дмитрий, присела рядом. — Привет, — она нежно коснулась его щеки и раскрыла аптечку.       Чудовищно бледный, он лежал неподвижно, и только слабо вздымающаяся грудь не давала принять его за мертвеца. Глубокие тени залегли на красивом лице, состарив его на добрый десяток лет. Таким беззащитным генерал еще никогда не был. Сердце сжалось, когда она осторожно развязала повязку на его руке. Взору предстала рваная рана, все еще кровоточащая и опухшая. — Хорошо хотя бы, что ты этого не чувствуешь…       Промыв рану кипяченой водой, она вынула из аптечки чистую полоску ткани и перебинтовала его предплечье. Настал черед плеча. Огнестрельная рана выглядела лучше, но внешность, как правило, обманчива. Анна, осмотрев его, заключила, что поврежден сустав. А значит, даже если Дмитрий выживет, рукой он больше пользоваться не сможет. Но это все в будущем, а пока… пока они будут надеяться, что он откроет глаза.       Закончив с перевязками, Лейн села рядом, тревожно следя за его вздохами, словно он может перестать дышать в любой момент.       На шее у нее был повязан платок, который Дмитрий подарил ей в день, когда они прогуливались вместе по городу. Она поднесла узорчатую ткань к губам и прикрыла глаза, вспоминая его улыбку, смех.

***

      Им удалось остаться наедине всего на несколько минут: на город обрушилась лавина, и все усилия группы были брошены на подготовку к скорейшему отступлению. — Ты в порядке? Цела? — были первые слова, едва он заметил в толпе Лейн. Вернувшись в поместье, члены отряда разбежались, готовясь к отправке, и в гостиной, куда принесли Дмитрия, никого не осталось. Анна поспешила за аптечкой, а Лейн тем временем осталась с генералом. Он полулежал на диване, тяжело дыша. На побледневшем лице выступили капли холодного пота, у него начинался жар. Правая рука болталась вдоль тела, как плеть, из плеча сочилась алая кровь. Оказавшись с ним наедине, она дала волю эмоциям. — Как ты мог? — всхлипнула она, порывисто хватая его за рубашку, — Как ты мог… — Ну, тише, — он протянул здоровую руку и коснулся ее щеки, вытирая слезы, — не нужно из-за меня плакать, Снежная королева. Дмитрий улыбнулся сквозь боль и вздохнул, разглядывая ее заплаканное лицо. Лейн мотнула головой. — Зачем ты…? Я… я так испугалась. — Я должен был вас защитить. И я все еще опасен. Ты должна мне пообещать одну вещь, готова? — Только попробуй. Я знаю, чего ты хочешь. Он притянул ее себе и коснулся лбом ее лба, замер, тяжело дыша. — Лейн, пообещай. Если я стану обращаться, точнее, когда стану обращаться, ты позволишь им меня прикончить. Поняла? Я не прошу тебя это сделать, ты не должна. Я бы не посмел. Ты меня поняла? Она молча кивнула. По щекам текли слезы, плечи подрагивали от беззвучных рыданий. Девушка схватила его руку и поднесла к губам. Кожа пахла кровью и порохом. — Не плачь, — он погладил ее по щеке, — лучше поцелуй меня напоследок. Лейн утерла слезы и взглянула на него. — Ты не умрешь, я тебе обещаю. Так что и думать забудь о прощаниях. — Что, даже не чмокнешь? — слабо улыбнулся он. — Только когда поправишься. А до тех пор… Он молча притянул ее к себе и не дал закончить фразу, крепко поцеловав. К вечеру того же дня Ротков остался позади.