Часть 10. Утро.

*The Mercy of the Wind — Million Eyes*       Его широкая спина, испещренная множеством шрамов, мирно вздымалась в такт дыханию. Лейн прикрыла глаза и в тишине комнаты прислушалась к тихим вдохам, ровные и монотонные, они, словно метроном, подействовали на нее умиротворяюще. Как загипнотизированная, она водила кончиками пальцев по зарубцевавшейся коже.       Ощущать его так близко было так странно, почти непозволительно. От этой мысли сердце щекотнул жгучий трепет, она будто отличница, прогулявшая урок — совершила что-то совсем невинное, но такое запретное и манящее. Он никогда не должен был оказаться рядом, никогда не должен был лежать под одним с ней одеялом, и дышать так спокойно, засыпая в ее объятиях. Но он был здесь.       Казалось, что любое движение спугнет это наваждение, и она обнаружит себя в темной комнате на базе «Сибирь», лежащей на жесткой койке с панцирной сеткой. Те дни на базе, проведенные в промозглой комнате с голыми бетонными стенами, покрытыми облупившейся краской, казались бесконечными. Поначалу они лишь наводили тоску, но со временем выдавили из нее всю надежду, стало казаться — и она даже покорно смирилась с этим — что эти стены теперь станут ее спутниками до конца дней. Она не питала иллюзий по поводу своей роли на базе. Будучи единственным человеком, хоть сколько-нибудь подобравшимся к тайне Книги, она знала, что единственный путь домой — в деревянном ящике с заколоченной крышкой. Пока она могла быть полезной, ее держали в штате, а как только перестала бы, от нее тут же избавились бы. Такой секрет не мог просто покинуть пределы «Сибири», слишком уж опасными знаниями она обладала. Приглашение, а точнее требование присоединиться к команде, было билетом в один конец. В некотором роде гибель базы оказалась для нее спасением.       Она вспомнила о генерале Ллойде и укол совести вернул ее в реальность — вместе с ее спасением Дмитрий потерял отца. И хотя своей вины Лейн не ощущала, одна лишь мысль о боли, что испытал Дмитрий заставила ее упрекнуть себя в малодушии. Она инстинктивно сжала его плечо.       Мужчина пошевелился и сонно промычал: — Ты могла бы и дальше незаметно меня наглаживать, но ледяные руки тебя выдали. С этим нужно что-то делать, — он потянулся и, не глядя нащупав ее запястье, потянул к себе, пряча холодную ладонь на своей груди.       Лейн, неожиданно для себя оказавшаяся прижатой грудью к его спине, удовлетворенно улыбнулась и свободной рукой погладила его шею, запуская пальцы в черные волосы. Он слегка повел плечом. — Щекотно? — М-м-м нет. Продолжай.       Девушка тихо засмеялась и прислонилась щекой к теплой коже, слегка коснувшись ее губами. Теперь она ощущала его дыхание всем телом и его ритм, казалось, передался и ей. Прикрыв глаза, она вдохнула запах его кожи и замолчала.       Его пальцы, сжимавшие ее ладонь, медленно шевельнулись, поглаживая холодную кожу, и Лейн слегка сжала руку в ответ. Почувствовала на костяшках горячее дыхание и легкое касание его губ, таких мягких и теплых, она невольно прижалась чуть ближе.       Щетина на его подбородке слегка царапнула, но отчего-то это показалось самым прекрасным чувством на свете, и она раскрыла ладонь, проводя кончиками пальцев по небритой щеке. Он улыбнулся и она, почувствовав его улыбку, уткнулась носом в его спину, скрывая невольно вырвавшийся вздох блаженного волнения.       Сквозь тонкую, потрепанную ветром занавеску, пробивались первые лучи восходящего солнца. Они робко коснулись ее ступни и Лейн ощутила слабое тепло. С этим теплом внутри появилась хрупкая надежда — весеннее солнце словно просыпалось от долгой спячки, мир вокруг постепенно оживал, а вместе с ним оттаивали и их замерзшие сердца.       Оставив легкий поцелуй на его плече, Лейн тихо выскользнула из постели и в спешке накинула свитер, подрагивая от холода. Дмитрий снова задремал и не услышал, как за ней тихо закрылась дверь.

***

*Happiness Does Not Wait 2021 Version — Ólafur Arnalds*       Дни тянулись невыразимо долго, а Лейн, и раньше не отличавшаяся болтливостью, была необыкновенно молчалива. Анна оставила попытки выведать причину ее отрешенности, списав ее поведение, кажется, на усталость и тревогу — они обнаружили тела отряда, что был послан за ними, и эта страшная картина до сих пор висела у нее перед глазами. Она, как и все остальные, испытывала досаду и отчаяние, ведь после всех жертв, принесенных ими, остановить сектантов не удалось. А значит, все риски были напрасны, не говоря уже о том, что она едва не лишилась брата. Стоило ей вспомнить об этом страшном дне, взгляд невольно нашел широкую спину Дмитрия и задержался, анализируя каждое его движение. Анну не оставляли страхи за его жизнь, несмотря на то, что Дмитрий уже давно крепко стоял на ногах, она не могла оставить его ни на секунду. Генерал терпеливо позволял ей в сотый раз измерять свой пульс, светить фонариком в глаза и делать все, что сестре заблагорассудится, лишь бы успокоить ее нервы.       Лейн застала их во время очередного медицинского осмотра, учиненного Анной на привале. Дмитрий с обреченным видом сидел на поваленном ветром дереве и наблюдал, как сестра суетится вокруг него, за неимением неврологического молоточка, сосредоточенно постукивая его по коленям веткой. Лейн в нерешительности остановилась неподалеку и стала наблюдать за ними, невольно улыбаясь всякий раз, когда Анна, размышляя, почесывала подбородок. Генерал поднял взгляд, услышав, как криптограф переминается с ноги на ногу, топча сухие ветки, и улыбнулся, легко пожимая плечами, как бы говоря: «сестра не отпускает». В ответ девушка прыснула, прикрыв рот кулачком, и оперлась о шершавый ствол стройной сосны, наблюдая за ними. Она склонила голову на бок и обнаружила, что любуется ими. Отношения брата и сестры казались такими естественными посреди апокалипсиса, что все ужасы отходили на второй план. Между ними, несмотря на всю напускную холодность и серьезность Дмитрия, царило взаимопонимание, оба заботились друг о друге, но каждый делал это по-своему. Анна суетилась вокруг брата, а тот старался, чтобы ей не приходилось этого делать. Ради этого он скрывал от нее неприятную правду, даже иногда грубо отстраняя ее от заданий, он делал все ради ее защиты.       Лейн поймала себя на мысли, что завидует Анне. Она могла без оглядки на окружающих проявлять свои чувства, даже авторитет Дмитрия перед отрядом не был для нее преградой. И Дмитрий позволял ей. Лейн никогда не обращалась к нему свободно, все их диалоги при отряде были исключительно по делу, ни разу она не рискнула назвать его по имени в присутствии других членов отряда. Она прикусила губу от досады и взглянула на генерала. В сердце всколыхнулась невысказанная печаль, ей хотелось быть рядом, вместо Анны держать руку на его запястье, считая удары сердца, хотелось замечать, как его пульс учащается всякий раз, когда их лица оказываются на расстоянии нескольких сантиметров или руки случайно касаются обнаженной кожи. Хотелось видеть его улыбку, обращенную только к ней, хотелось идти рядом, случайно касаясь его плечом и замечать, как он стремится сократить расстояние между ними. Хотелось, не стесняясь, обращаться по имени. Хотелось обнять и почувствовать его руки на своей спине. Хотелось уткнуться носом в шею, пахнущую хвоей, оцарапаться о колючую щетину, пожаловаться и, смеясь, принять его извинения. Хотелось ощутить мягкие, теплые губы на своей коже, которые вкупе с горячим дыханием словно выбивали землю из-под ног. Хотелось касаний его загрубевших пальцев на своей щеке, хотелось гладить мягкие черные волосы, так небрежно иногда растрепанные ветром. Хотелось… она вздрогнула, сгоняя наваждение. Анна смотрела на нее с улыбкой и пригласительно махала рукой. — Ты чего там встала, Лейн? Кричу-кричу… о чем размечталась?       Девушка почувствовала, как заалели щеки и смущенно потупила взгляд, спеша отмахнуться от этого разговора. Она старательно избегала смотреть на генерала, чтобы ненароком не выдать все свои потаенные мысли, которые, казалось, и так были написаны у нее на лице. — Это все се… сектанты из головы не выходят.       Дмитрий весело прищурился, но благоразумно промолчал, кивнув головой. — Да, понимаю. Это было ужасно, — Анна поежилась, словно от холода, — но скоро мы будем в безопасности. К вечеру доберемся до станции и оттуда на поезде отправимся в Оксфорд.