23...

***

      Пять минут спустя Энид, всё ещё сидя на своем покрытом пенопластом вентиляционном канале, подпиливала ногти пилочкой для ногтей, которую она вытащила из самых глубин своего дорожного чемодана.       Торп стоял к ней спиной, сгорбившись над своим pocketsize, наблюдая, как тот запускает моделируемые эксперименты по различным идеям, которые он обсуждал с компьтером, — идеям, которые должны были замедлить или остановить падение корабля, но которые пока не выглядели многообещающими.       Голос Сократа снова удивил его, донесся из кармана.       — Мистер Торп, — бодро сказал он, — Прежде чем капитан потерял сознание, он настоял, чтобы я показал Вам все записанные изображения работы главного бортинженера над двигателями за несколько минут до того, как её выбросило с корабля. Хотите взглянуть на них сейчас?       Торп не был уверен, готов ли он увидеть то, что равносильно смерти Уэнс. Он попытался это выразить. — Я не уверен.       — По какой-то причине, о которой я не знаю, капитан считает важным, чтобы Вы, как никто другой, поняли, как развивался этот кризис.       Торп с трудом сглотнул. — Хорошо. Покажи мне.       — Очень хорошо, — сказал Сократ. — Я начну за несколько минут до начала утечки — в 1:41 дня, 13:41 по всемирному времени — один час и двадцать три минуты назад. В этот момент главный бортинженер пытался выяснить, почему двигатели перешли в режим автоматического отключения.       Дисплей на карманном устройстве Торпа превратился в разделенный экран.       На одном изображении Лукас сидел вполне нормально в своем командирском кресле на мостике Corvus; другое — на самом деле кластер из нескольких перекрывающихся изображений — должно быть, то, что Лукас увидел, когда посмотрел на куполообразный потолок.       Насколько Торп мог судить, группа изображений состояла как минимум из четырех отдельных изображений: диаграмма состояния подсистем корабля; карта системы Земля — Луна с местоположением Corvus и предполагаемым путем его перемещения внутри неё; часы с вращающейся секундной стрелкой; и пара рук в зелёных перчатках, ослабляющих болты, как предположил Торп, на одном из топливных насосов корабля.       Это определенно были руки Уэнс.       Её три вакуумных костюма были единственными на борту корабля с зелеными на них. Её костюмы были белыми с зелёными перчатками, ботинками и декоративными полосками, в то время как костюмы Кента были белыми с желтым, а Торпа — белыми с красным.       Вид рук в зелёных перчатках был примерно таким же, каким, должно быть, видела себя Уэнс, и это было единственное изображение её работы, к которому капитан имел доступ, пока она оставалась рядом с двигателями и внутри радиационного щита.       Никакие цифровые камеры не могли быть постоянно установлены внутри радиационного щита. Видеочипы — да и любой компьютерный чип — если бы подвергались постоянному потоку гамма-лучей, испускаемых при работе термоядерных двигателей, быстро бы деградировали и превратились в нефункциональный мусор.       Защищал корабль и всех, кто был на борту, от потока гамма-излучения радиационный щит: большой серый объект из вспененного свинцового сплавав форме неглубокой миски для хлопьев. Миска для хлопьев десять футов глубиной и пятьдесят футов шириной — половина ширины корабля.       Двойные двигатели Corvus прорастали бок о бок из бассейна радиационного щита. Если представить щит как долину, а двигатели направлены вверх, то легко было представить, что двигатели напоминают пару больших металлических деревьев. В такой метафоре сложная корневая система каждого дерева была полностью обнажена и состояла из его водородных топливных линий, линий охлаждающей жидкости, линий привода клапанов и линий предварительного нагрева водорода; а также предохранительных клапанов, питательного насоса и топливного фильтра. Две камеры слияния, будучи толстыми цилиндрами, вероятно, считались бы стволами деревьев; а огромные выхлопные сопла должны были бы играть роль огромных разрастающихся масс листьев и ветвей.       …Капитан сидел один на мостике, окруженный пустым креслом с правой и левой стороны..       Торп заметил, как капитан массировал лоб кончиками пальцев, наблюдая за руками Уэнс.       …Изображение рук Уэнс было получено с помощью пары крошечных камер, установленных на гарнитуре связи, которую она носила внутри шлема своего вакуумного костюма.       Капитан поджал губы и спросил: — Сократ?       — Да, капитан?       Торпу голос корабля показался тише и дальше, чем когда он говорил с ним напрямую всего несколько минут назад, однако оба раза тот же голос исходил из тех же маленьких динамиков в том же маленьком компьютере. Ксавье решил проигнорировать это и продолжил смотреть в тишине.       …Капитан убрал кончики пальцев со лба и положил руки на мягкие подлокотники…       Торп мог сказать по тому, как двигался Уокер, а также по тому, как его одежда висела на его теле, что мостик находился в невесомости. Корабль ещё не начал кувыркаться.       … Капитан сказал: — Покажи мне схему топливного насоса жидкого водорода термоядерного двигателя.       Изображение появилось на куполе.       — Увеличь.       Он стал больше.       — Оживи это.       Его движущиеся части начали перемещаться. Их было всего две: пара зубчатых шестеренок, заключённых в неподвижный корпус. В анимации две шестерёнки вращались в противоположных направлениях; их зубья зацеплялись между собой.       — Я не понимаю, — сказал капитан, поглаживая свой чисто выбритый подбородок. — Это же так просто, как это может сломаться?       — Это риторический вопрос? — спросил Сократ.       — Я просто размышляю вслух.       С корабля ответили: — Капитан, звонит один из ваших пассажиров. А именно: Энид Джинджер Синклер.       Капитан улыбнулся сдержанной улыбкой, поправил воротник своей летной формы и выпрямился в кресле.       — Соедините её, — его голос звучал менее грубо и менее старчески.       На куполе появилось новое изображение, которое покрывало части нескольких существующих изображений. Оно содержало голову, плечи и верхнюю часть туловища Энид. На нем она была одета в нежную желтую блузку, вырез которой был достаточно глубоким, чтобы мужчина мог на неё посмотреть, но не настолько откровенным, чтобы он забыл полюбоваться её многочисленными другими восхитительными чертами. Она не улыбалась.       Последний факт не остановил Лукаса, теперь он улыбался достаточно для них обоих. — Говорит капитан Лукас Уокер. Чем я могу Вам помочь?       — Капитан, я заметила, что двигатели остановились. — её южный акцент казался еще сильнее, чем помнил Торп. — И я подумала, нет ли какой-то проблемы.       Капитан покачал головой, мягко. — Ничего серьезного. Мы снова будем под напряжением через несколько часов.       — Надеюсь, это не заставит нас опоздать. У меня и так плотный график. Если я опоздаю на стыковочный шаттл до Земли, я пропущу всю церемонию вручения Нобелевской премии, — теперь настала её очередь покачать головой. — Этого мы не можем допустить.       — Не волнуйтесь, мэм.       Торп удивленно поднял брови. Его старый приятель говорил точь-в-точь как шериф в одном из тех вестернов времен до 3D.       — У нас не возникнет проблем с тем, чтобы наверстать эту небольшую задержку и прибыть в Von Braun по расписанию. Мы можем наверстать задержку на семь часов, не опоздав.       — Я рада это слышать, — Энид тряхнула головой, словно откидывая назад длинные локоны — ненужный жест, поскольку её волосы были коротко подстрижены. — Уверена, мне не нужно напоминать вам, что я полностью ожидаю, что моя мама выиграет премию по биохимии в этом году.       — Нет, мэм. Я сам с нетерпением жду возможности посмотреть это по телевизору.       Торп улыбнулся. — Лжец! Ты бы не высидел шестьдесят секунд рекламы такого дерьма.       — Спасибо, капитан. Я ценю вашу откровенность.       — С удовольствием. Если у вас есть какие-либо другие вопросы, пожалуйста, не стесняйтесь звонить мне.       — Ещё раз спасибо, капитан. — Энид провела пальцами обеих рук по своим мерцающим золотистым волосам и откинула голову назад, словно наслаждаясь этим ощущением.       Соблазнительная поза, чтобы запомнить её? Возможно. Это была Энид Синклер: открытая и чистая.       Её изображение исчезло с купола мостика, открыв изображение рук Уэнс в перчатках, исследующих зубья шестерён топливного насоса.       Капитан нахмурился. — Уэнс, что-нибудь нашла?       — Нет, капитан. Насос выглядит нормально. Я соберу его обратно и проверю фильтр.       — Хорошо, я буду следить, — капитан закрыл глаза и глупо улыбнулся.       Торп нахмурился: — Что он делает?       Но это было до боли очевидно: Уокер пытался запомнить, как выглядела Энид с её прекрасной головой, откинутой назад, и её нежными пальцами, пробегающими по волшебным золотистым волосам.       Торп задавался вопросом, собирается ли Лукас сказать Сократу, чтобы он воспроизвел последние кадры сообщения Энид. Он всегда знал, что голова Лукаса может быть вскружена красивым лицом, но он понятия не имел, каким старым дураком может быть Уокер, когда он действительно старался. Ксавье понятия не имел, что иногда он выглядел так же глупо.       — Капитан, — сказал Сократ, — Вас вызывает медицинская помощь.       — О? Что, черт возьми, нужно этой штуке?       — Он не сказал.       Капитан пожал плечами. — Может, кто-то заболел. Соедини. Капитан на связи. Что случилось?       Никакого нового изображения на куполе не появилось. Звонок был только голосовым.       — Мне жаль, капитан, — сказал Medicus решительно медленно и официально, — Но мой прискорбный долг сообщить вам, что примерно двенадцать минут назад один из ваших пассажиров умер: инженер по имени Валери Кинботт.       Изумление капитана понизило его голос до едва слышного шепота.       — Что? — он подтянулся вперед в своем большом сером командирском кресле, хотя, конечно, там не было ничего, что можно было бы увидеть. — Что случилось?       — Она была отравлена. Использованное вещество — цианистый натрий — предполагает, что отравление было спланировано заранее. Более того, мой собственный анализ её медицинской карты показывает, что вероятность того, что это было самоубийство, составляет менее трех процентов, что означает, что вероятность того, что на борту этого корабля находится убийца, составляет девяносто семь процентов.       Голос капитана вернулся к своей обычной громкости, но его тон выражал открытое недоверие.       — Убийца?       Но затем он нахмурился и потер лоб рукой, как будто его отношение изменилось. Медицинские компьютеры не славятся тем, что делают нелепые выводы. Если Medicus во что-то верил, то это обычно было правдой.       — Есть ли какие-либо доказательства того, кто мог быть убийцей?       Medicus описал комок бумаги и клок волос, найденные в желудке Вэл, а также сообщение, написанное на бумаге, и обстоятельства, при которых Торп обнаружил её в палате и отвез в больницу.       Большие руки капитана сжались в кулаки.       — Вы никогда не заставите меня поверить, что Торп убил её! Никогда! Я знаю его больше пятнадцати лет. Он один из лучших людей, которых вы когда-либо могли бы встретить. И твёрдый как скала: я бы доверил ему свою жизнь в любой день недели.       Ксавье улыбнулся. — Вот это Лукас, которого я знаю!       — Я не говорю, что мистер Торп убил её. Только то, что у него была такая возможность, и то, что пряди его волос были найдены завернутыми в бумагу внутри её живота, является странным косвенным доказательством.       Капитан потер локоть ладонью, затем скрестил руки на груди. — Есть ли что-то ещё, что ты хочешь мне сказать?       — Несколько дополнительных фактов: я начал вскрытие, поскольку будет официальное расследование. Яд, убивший Валери, был принят внутрь не более чем за десять минут до того, как мне позвонил мистер Торп. Нет никаких доказательств борьбы или сексуального насилия. И, наконец, и это самое важное, я должен рекомендовать Вам предположить, что Вы имеете дело с убийцей. Убийцей, которым может быть, а может и не быть Ксавье Уильям Торп.       Капитан сделал глубокий вдох и выдохнул, прежде чем продолжить.       — Я понял. Спасибо. Я теперь капитан «Выводи на чистоту». — Лукас сделал еще один глубокий вдох, затем закрыл глаза, пока говорил. — Сократ?       — Да, капитан?       — После того, как мы причалим к Von Braun, будет проведено расследование. Я хочу, чтобы ты начал собирать все возможные доказательства. Архивируй все изображения и аудиозаписи с камер в коридоре, а также со всех каналов связи корабля. О, и обязательно запри каюту Валери; мы не хотим, чтобы кто-то пробрался туда и испортил вещественные доказательства. Координируй все это с медслужбой. У неё могут быть другие идеи по сбору доказательств, которые нужно будет проверить.       — Я понимаю.       — Хорошо, — Лукас открыл глаза. — Где сейчас Торп?       — В своей каюте.       Капитан не спросил, что делает Торп. Закон о конфиденциальности две тысячи двадцать второго года запрещал постоянно установленные камеры внутри личных помещений человека.       Вместо этого Уокер сказал: — Я хочу, чтобы ты следил за всеми на борту этого корабля — и за пассажирами, и за экипажем — на предмет любого подозрительного поведения. Следи за камерами в коридоре и каналами связи и слушай систему внутренней связи.       — Каналы связи обычно зашифрованы в целях конфиденциальности.       — Я знаю. Расшифруй как можно больше, но запиши всё. Я хочу, чтобы каждый клочок данных, который может оказаться доказательством, был сохранен и заархивирован для следователей, независимо от того, четкий он или зашифрованный.       — Будет сделано как хотите.       Капитан уставился на изображение рук Уэнс, работающих над ним.       Она уже собрала корпус насоса и осторожно затянула каждый болт в соответствии с его официальными спецификациями. Затем она начала разбирать корпус фильтра. Это был цилиндрический предмет длиной в один фут и шириной в восемь дюймов, напоминающий миниатюрный автомобильный глушитель. Теперь она снимала его фильтрующие элементы, но там было что-то еще. Что-то темное и неправильной формы. Что-то размером с руку Уэнс.       Капитан снова подтянулся. — Уэнс, ты что-то нашла?       Тёмный объект стал больше, когда она вытащила его и поднесла к лицу.       — Да, капитан. — Уэнс казалась сбитой с толку. — Кажется, проблема вот в чем. Фильтр забит этими маленькими волокнами.       Она ущипнула темную массу и выдернула несколько десятков прядей из остальных. — Похоже на волосы.       Брови Торпа поползли вверх. — Волосы засорили топливный фильтр? Так умер двадцать лет назад Аякс!       Торп старался не вспоминать, как шел по измельченным останкам разведывательного корабля Петрополуса, но образы были слишком яркими. Несгоревшие обломки были разбросаны по широкой лунной равнине…

***