Меньше знаешь, крепче спишь..

Экраны светились в полутьме. Голоса дикторов звучали ровно, отстранённо — как будто говорили не о смерти, а о статистике. — Сегодня вечером, около двадцати одного часа, в здании корпорации «Ракета» произошёл трагический инцидент, — сообщала ведущая, перекладывая листы в руках. — По предварительным данным, между временно исполняющим обязанности главы отдела и одним из сотрудников вспыхнул конфликт. Офис на тот момент был почти пуст — большинство работников уже покинули здание. На фоне шли кадры: перекрытая лента у входа, скорая, фрагменты цеха с тёмными следами на полу. — В результате произошедшего один из участников, Лейн Харт, погиб, попав в работающий промышленный механизм. Второй — временный руководитель, имя которого не раскрывается в связи с расследованием, — получил огнестрельное ранение. По словам очевидца, именно он вызвал службу безопасности. Появился короткий фрагмент с камеры: Жертва идёт по коридору, сдерживая бок. На лице кровь. На полу — тёмный след. Он выходит из технической зоны и садится на пол, тяжело дыша. Камера — без звука. В кадре мелькает фигура охранника, вбегающего с рацией. — Как стало известно, камер внутри кабинета не было — они были отключены самим бывшим руководителем ранее, предположительно по личным причинам. Однако записи с коридора и производственного сектора подтверждают, что инцидент произошёл быстро, в состоянии паники. Женщина в экране делает паузу, листая планшет. Потом продолжает: — По словам очевидца, охранника Мариуса Фалька, он прибыл по сигналу и нашёл временного руководителя уже в крови, рядом с телом Харта. Шредер, в который попал Лейн, давно находился в неисправном состоянии и уже не раз жаловались, что защитный ограничитель срабатывает с перебоями. Конфликт произошёл внезапно. Показания указывают на эмоциональное состояние Харта — коллеги описывали его как импульсивного, легко выводимого из себя. На экране показывают фрагмент старого фото — Лейн улыбается, обнимает кого-то. Потом — смена кадра: здание «Ракеты» ночью. Дождь. Тишина. — По имеющимся данным, ранение временного главы не было нанесено преднамеренно — пуля отскочила при попытке остановить конфликт. Об этом свидетельствуют как следы на металлической поверхности, так и заключения экспертов. Камеры зафиксировали, как пострадавший пытался догнать Лейна — и не успел предотвратить несчастный случай. --- Толпа сгущалась. Флеши били в лицо. Камеры были везде — маленькие, большие, даже на телефонах. Кто-то держал микрофон почти у рта, кто-то просто снимал в упор. Голоса сливались в гул, пробивающий виски. — Почему вы были с оружием? — Он угрожал вам? — Это правда, что вы пытались его догнать? — Он сам упал или вы…? Жертва стоял среди этого хаоса, как под водой. Медик сзади что-то говорил, держал за локоть, но он не слушал. Смотрел в одну точку. Не моргал. Дышал тяжело, губы были сухими. Щеки серыми. Он открыл рот — тихо. Почти не слышно. — Я… Он сорвался. Кричал. Я просил, чтобы он успокоился… Он начал крушить всё… Я… просто достал пистолет, чтобы напугать. Не хотел стрелять. Пуля отскочила… Он испугался. Побежал. Он сглотнул. Глаза были чуть влажные — не плачущие, а как будто пустые от напряжения. — Я… я пытался его остановить. Он сделал шаг вбок — и чуть не упал. Медик тут же подхватил его за плечи. — Всё, хватит. — Голос медика был жёсткий. — Назад. Все назад, дайте пройти! — У него травма. Он только что пережил шок! Репортёры стали переговариваться тише. Кто-то даже отступил. Фотографы продолжали щёлкать, но уже с другой интонацией. Он не сопротивлялся. Позволил себя увести. Шёл медленно, будто на ватных ногах. Ни на кого не смотрел. Только вперёд. Как будто в пустоту. И все вокруг думали только одно: “Бедный. Он не заслужил этого. Он выжил.” А сам он знал: “Я выиграл. Они проглотили. Всё — как надо.” ---- ..[Секретарша].. Жертва был дома. Так говорили все. "Он сломался, бедняга." — "После такого кто угодно уйдёт." — "Пусть отдохнёт, он и так не жаловался…" Официально — "временный отпуск по состоянию здоровья". Неофициально — "декрет". Мягкое слово, чтобы не давить на нервы тем, кто ещё верит, что всё под контролем. Здание было тихим. Как будто выдохло. Как будто вместе с Жертвой ушло что-то важное — напряжение, шум, страх. Все будто забыли. Но не она. Она работала с прошлым боссом. Была его личной. Не просто "офисной", а той, кто видела, как он рвал бумаги, скрывал счета, принимал визитёров в закрытом кабинете, где камера была “сломана”. Она знала, как он любил чувствовать власть. Как презирал "мелких". Он бы никогда не передал место такому, как Жертва. Даже временно. Что-то не сходилось. Слишком всё чисто. Слишком по бумажке. Он сказал, что кабинет был полностью разрушен. Что стол опрокинут, и весь кабинет будет подвержен глобальному ремонту. Но она знала, что стол стоял на анкерных креплениях. Его нельзя было "опрокинуть просто так". Он говорил о панике Лейна. Но Лейн был не дурак. Эмоциональный — да. Но не идиот. Он не стал бы так себя вести, если бы не чувствовал угрозу.. Она шла по коридору. Тихо. Каблуки глухо стучали по полу. Все комнаты — пустые. Жертвы — нет. Все верили, что он дома. В кровати. Под наблюдением. Она даже сама слышала, как кто-то сказал: "Он сейчас в окружении врачей, ничего не помнит". Слишком удобно. Слишком… --- ° от лица секретарши ° Я работаю здесь давно. Слишком долго. Когда «Ракета» только начиналась, я уже сидела за столом с бумагами. Это была маленькая, неприметная компания. Ничего особенного. Мы производили технику: камеры, телевизоры, панели. Всё просто, дешево, надёжно. Тогда никто и не подозревал, что в этом будет сила. Когда всё вокруг начало рушиться — сбои, вирусы, утечки, падение «умных» систем — мы стояли на своём. Когда у всех остальных трещали облачные сервисы, наши камеры продолжали работать, наши телевизоры — показывать. Без наворотов. Без лишних функций. Просто механика. Всё началось с контрактов. Город закупал технику. Сначала — чтобы сэкономить. Потом — потому что только она не ломалась. Школы, больницы, станции — все переходили на «Ракету». Молча. Постепенно. Без фанфар. И нас становилось всё больше. Потом был первый кризис. Связь легла. Город остался без камер, без контроля. Никто не знал, что делать. И тогда «Ракета» предложила решение: единый центр безопасности, объединённый сервер, наша техника, наш порядок. Город согласился. Потом был второй кризис. Электросети. И опять мы — первые. Установили генераторы, обновили энергоструктуру. Мы были не просто частью системы. Мы стали её основой. Без нас не открывалась ни одна дверь. Не включался свет. Без «Ракеты» ничего не работало. И все знали: с нами — стабильность. Не захват власти. Не насилие. Просто всё стало работать. Постепенно. И молча. Я сидела в центральном офисе. Все эти годы. Подписывала бумаги. Никто не спрашивал, что происходит. Никто не протестовал, потому что всё шло. Всё работало. Те, кто не подписал — ушли. Те, кто остались — стали частью. Сейчас «Ракета» — больше, чем компания. Она — город. Она — система. Она — закон. Никто уже не будет спорить. Никто не будет жаловаться. Мы — закон. Некоторые страны считают нас незаконными. Но они ошибаются. Ведь мы уже давно не в этих рамках. Потому что улицы работают. Камеры включены. Все системы подключены. И никто не вспомнит, как это началось. Все скажут: «Так было всегда». --- Я шла по коридору, чувствуя, как каблуки глухо стучат по полу. Здесь всегда было тихо, но сегодня тишина будто звенела. Словно здание само чувствовало, что что-то не так. Комната охраны. Дверь как всегда приоткрыта. И — конечно — внутри никого. Опять. Я закатила глаза и вошла. Тусклый свет ламп. На столе — открытая банка пива, недоеденный бургер, пульт, заляпанный жиром. Классика. Как вообще этих идиотов взяли на работу? Они не следят за камерами. Не реагируют на тревоги. Просто сидят, курят, жрут и бухают. Но сейчас — это даже к лучшему. Потому что пока они заняты ничем, я могу сама всё проверить. Без лишних глаз. Я опустилась в кресло, включила основной экран. Камеры, архив, дата. Мне нужна та ночь. Ночь, когда «вдруг» — новый исполняющий обязанности. Жертва. Этот мальчик. Я фыркнула. Жертва. Серьёзно? Это же бред собачий. Босс сам бы никогда такого не сделал. Никогда. Он не был из тех, кто спонтанно меняет структуру. Тем более — не в пользу какого-то молчуна, которого два месяца назад даже никто не знал по имени. Если это правда… Если он действительно передал ему управление—тогда босс окончательно поехал крышей. Либо... Либо всё враньё. И тогда... всё интереснее. Я щёлкнула на нужную камеру. Коридор. Кабинет босса. Время — позднее. «Посмотрим, как всё было на самом деле…» °Конец повествования° Запись началась. Камера — верхний угол коридора. Узкий ракурс, лампы на потолке гудят, холодный свет разливается по вытертому линолеуму. Пусто. Тихо. Слишком чисто.. И вдруг — движение. Он. Жертва.. Идёт медленно, будто весь вес мира на плечах. Лицо — бледное, глаза тёмные, в них ничего. Ни страха. Ни боли. Ни жизни. На нём светлая рубашка — распахнута, как после драки. Под ней — пятно на ткани, не кровь, но похоже. Плотное. Тянущееся. В руке — чёрный мешок. Завязанный. Тяжёлый. Он тащит его за собой, и ткань шуршит по полу, оставляя за собой тёмный влажный след. Может, ранен? Может, вытаскивает кого-то? Пострадавшего? Следующий кадр. Другое крыло. Камера технического коридора. Тени длиннее, свет моргает. Пыльно. Жертва идёт. Тот же мешок. Те же пустые глаза. Он останавливается. Опускает мешок. Рука уходит к внутреннему карману. И она видит — нож. Острый, длинный. Он вытаскивает его медленно, как будто проверяя. Протирает о рубашку. И — прячет обратно. Никакой суеты. Всё — спокойно. Слишком. Он берёт мешок — и идёт дальше. Секретарша медленно отстраняется от экрана. На лбу — пот. Воздух кажется густым. Но она не нажимает паузу. Следующий фрагмент. Задняя лестница. Камера шумит, но всё видно , место где никогда не должно было быть камеры. Но ее поставили совсем недавно. …Жертва остановился у двери. Повернул голову. Посмотрел вбок. Феликс... Он стоял в полутьме, будто вынырнул из тени. Руки в растерянных жестах. Лицо в панике. Он что-то говорил, явно задавал вопросы. Искал объяснения. Пытался понять, что происходит. Но ответа не было. Жертва просто молчал. Он стоял — ровно, спокойно, слишком тихо для этого момента. Не защитно. Не агрессивно. Просто… был. Как будто заранее знал, что так и будет. Феликс сделал шаг ближе, неуверенно. Что-то прошептал, и на секунду показалось — отступит. Уйдёт. И тогда — движение. Резкое, как вспышка. Жертва шагнул вперёд. Рука вылетела вверх. Нож — блеснул под лампой, как капля воды на солнце. Металл вошёл в горло.. С хрустом. С глухим, липким звуком. Медленно. Не одним резким ударом — а с нажимом, с контролем. Как будто проверяя, чтобы наверняка. Феликс отпрянул, но было поздно. Он зажал горло руками, но кровь рванула сквозь пальцы. Фонтаном. На стену. На рубашку Жертвы. На пол. Глаза Феликса расширились до предела. Он захрипел, сделал шаг назад — ноги не держали. Он повалился набок, ударился о стену. Съехал вниз. Судорожно дёрнулся. И затих... Жертва смотрел. Несколько секунд — просто стоял, глядя, как он умирает. Потом медленно опустил руку с ножом. Вытер лезвие о свой рукав. Молча. Механически. Подошёл. Наклонился. Хват за запястья. Одним движением потащил тело в сторону, к выходу. Ни капли лишнего усилия. Точно. Будто всё это он уже делал. Будто всё это — часть плана. Секретарша смотрела, как он исчезает с трупом за углом. И не могла нормально дышать... --- …Она смотрела, как он исчезает за углом, тянув за собой труп. Запись шла дальше. Камера снова смотрела на коридор. Тот же свет. Те же стены. Но теперь — пусто. Только кровь.. След, оставленный телом. Брызги у стены. Тёмные пятна на плитке. И вдруг — помеха. Изображение дёрнулось, словно кто-то перезапустил сигнал. На секунду всё стало серым, искажённым, как будто магнит пронесли мимо экрана. Шипение. Линии. Она подалась ближе, щёлкнула мышью. Перемотала чуть назад. Помеха повторилась. Тот же момент. Только теперь… следов крови не было. Чисто. Как будто их вытерли — но не тряпкой, а по записи. Как будто кто-то зашёл в архив, нашёл нужный отрезок — и аккуратно затёр. Только не до конца. Оставив искажение. Почти незаметное. Почти.. У неё побежали мурашки. Сердце гулко ударилось о грудную клетку. Это сделал не он.. Жертва ушёл. Кровь осталась. Но теперь — её нет. Значит, кто-то был после. Кто-то зашёл. Убрал следы. Точно. Быстро. Как будто заранее знал, что должен будет это сделать... ---- Она медленно откинулась в кресле. Голова кружилась. Пальцы замерли на мышке. Он не один.. Он не мог это стереть сам — он был уже на улице. На парковке.. Значит, в здании был кто-то ещё. Кто-то, кто видел всё это — и не сказал. Кто-то, кто прикрывает. Мысль пришла резкая, как пощёчина: «Это не просто убийство. Это — игра. И я в ней — лишняя.» --- Она резко встала. Стул упал. Громко. Она даже не заметила, как смахнула его локтем. — Всё. — Прошептала, почти сама себе. — Всё. Вот он. Попался. Сердце стучало в горле. Лицо горело. В висках пульсировало напряжение. — Не продумал всё до конца… — проговорила тише, криво усмехнувшись. — Вот и всё. тебе конец. Она сорвалась с места, схватила флешку с записью, прижала к груди. В глазах метались искры. — Я всем расскажу. Ты убийца. Ты… ты убил босса. И Феликса. Ты — тварь. И тебя больше никто не прикроет. Никто. ....... Пауза.... Пауза — слишком долгая. Слишком острая. В комнате стало как-то… не так... Она замерла. Словно воздух сгустился. И в этой тишине раздалось нечто. Тихий, сухой смешок. Сначала она подумала, что это шипение системы. Но нет. Это был голос. Настоящий.. Живой..... И он был слишком близко. — Правда? — Тон мягкий. Почти ласковый. — Ты в этом уверена, дорогая? Её дыхание остановилось. Она не сразу осознала, что не может повернуться. Но он уже стоял там... Позади..... Форма рабочего. Каска. Серая куртка. И пистолет — у её спины. Она почувствовала ствол даже сквозь ткань.. Он был здесь всё это время... Он знал.. Он ждал.... Она не смогла выдохнуть... --- — Повернись. Медленно. Голос был мягкий. Без нажима. Как будто он не держал оружие. А просто... советовал. Она повернулась. Медленно. Ноги дрожали. Во рту пересохло. Он стоял рядом. Совсем близко. Одет в рабочую куртку. Лицо — чистое. Никакой крови. Руки в перчатках. На плече — бирка, как у всех техников. Обычный. Незаметный. Если бы не глаза. Глаза не были обычными.. — Я знаю, что ты видела, — сказал он, не повышая голоса. — И это... немного неприятно. Он шагнул ближе. Она инстинктивно отпрянула, но спина уже упиралась в стол. Он продолжил: — Знаешь, мне жаль. Правда. Ты умная. Собранная. Я даже тебя немного уважал. Ты работала с тем, кто считал себя сильным. А теперь — решила, что разоблачишь меня? Жертва чуть склонил голову. — Это было бы красиво. Громко. Правдиво. Ты бы вышла к ним — и показала всё. С флешкой, с речью. Он чуть улыбнулся. Без тепла. — Только вот есть одна проблема. Ты ведь уже стоишь передо мной. Одна.. В комнате. Без записи. Он не угрожал.... Он просто говорил...... И в этом было страшнее всего.. — Знаешь, в этой игре побеждает не тот, кто кричит первым, — продолжил он. — А тот, кто успевает выключить свет до того, как его заметили. Он медленно поднял пистолет. Не дёргаясь. Как будто проверял — всё ли работает. — И, кстати… — он наклонился чуть ближе, почти шепча: — Спасибо за доверие к системе. Без таких, как ты, мы бы не продвинулись так далеко. ---- Машина стояла у технического выхода. Серая, ничем не примечательная, как и он сам в этой форме. Он открыл перед ней заднюю дверь. — Садись. Без угрозы. Без крика. Тихо. Так, как говорят тем, кто всё равно не уйдёт. Она не двигалась. Он наклонился ближе. — Ты ведь умная. Значит, понимаешь, что шум — плохая идея. Она посмотрела ему в глаза. Там не было ничего. Ни злости. Ни сожаления. Просто намерение. Она села.. ---- Они ехали молча. Мотор гудел ровно. Фары выхватывали из темноты полосы дороги, фонари, бетонные столбы. Секретарша держала флешку в кармане пиджака. Пальцы дрожали. Сердце гулко било в груди. — Ты… — начала она, но осеклась. — Послушай, ты не обязан это делать. Я… я могу молчать. Правда.. Жертва не ответил.. Не посмотрел. Просто вёл. Через несколько минут дорога изменилась. Асфальт стал хуже. Фонари — реже. Потом — вообще исчезли. Только тьма за окном. И лес. Деревья плотной стеной. Листья колыхались от движения. Она вцепилась в ручку двери. — Подожди… Голос стал выше. Тон — другой. Уже не про разум. Уже про страх. — Пожалуйста… — Я не скажу. — Я никому… Я… Я просто уйду. Ты меня не видел. Я тебя — тоже. Он продолжал ехать. Не ускорялся. Не давил. Просто ехал. — Прошу… — голос сломался. — Мне страшно. Тишина... — Почему ты молчишь?! — выкрикнула она вдруг, вскидываясь на сиденье. — Почему ты это делаешь?! Я могу помочь вам! Я… Он резко нажал на тормоз. Машина остановилась. За окном — лес. Ночь. Сырость. И полное отсутствие дороги. Он выключил двигатель. Снял перчатки. Повернулся к ней впервые за всё это время. — Потому что ты увидела то, что не должна была видеть. И потому что я не могу позволить тебе дожить до утра. --- Она даже не успела понять, что происходит. Едва машина остановилась — он обошёл с другой стороны, открыл дверь — и выхватил её наружу. Силой. За волосы. Грубо.. — Ай!.. — закричала она, вцепившись пальцами в его руку. — Пожалуйста! Стой! Я не— Он не слушал. Не отвечал. Тянул, будто вытаскивал мешок с мусором, который мешает. Она упала на землю. Мокрый мох, грязь, песок впились в ладони. — Не надо… прошу… — она попыталась подняться, но он снова потянул — и поволок вглубь леса. Хруст веток под ногами. Сырость. Капли с деревьев капали прямо на лицо. Она сопротивлялась. Царапалась. Ударила его по руке. Он не среагировал. Он просто вёл. Как будто она — не человек. А задание.. ---- Они дошли до прогалины. Место — мёртвое. Ни дороги, ни тропинки. Только плотная темнота, чёрная земля и стволы деревьев. Он бросил её. Резко. Она упала на колени, задыхаясь. А он — молча достал лопату из багажника. Подошёл.. Удар прикладом в землю. Металл глухо звякнул о камни. Он опустил рядом лопату. Второй рукой — направил на неё пистолет. Глаза — пустые. Лицо — ровное. Голос — хриплый, но тихий: — Копай. ..... Она не двинулась. Смотрела на него снизу вверх. Влажные глаза, разбитые губы. — Что?.. — Ты с ума сошёл? — Ты правда… Он щёлкнул затвором. Не громко. Но этого хватило. — Копай. — повторил. — Или я вырою, но уже для двоих. Она взяла лопату. Медленно.. Словно не веря, что это может стать ее концом.. --- Холод сжирал руки. Она стояла в грязи, дрожала, земля под ногами вязла, мокрая и чёрная, как нефть. Лопата лежала рядом, будто ждала, когда её возьмут. Жертва стоял напротив. Не двигался. Только смотрел. Молча. Пистолет в руке — не угроза. Напоминание. Всё уже решено. Она пыталась дышать. Горло сжало, как от петли. В висках билось: нет, нет, нет. Губы шевелились, но слов не было. Только шёпот. — Я… я не скажу никому. Пожалуйста… я же просто… я просто хотела знать. Он не моргнул. — Копай. Голос — как лезвие. Ни капли колебания. Словно он говорил не с человеком. С функцией. С помехой, которую надо убрать. Она села на колени. Взяла лопату. Пальцы скользили по холодному металлу. Первый удар — еле слышный. Земля чуть сдвинулась. Второй. Третий. Мокрые комья с шумом падали рядом. Плечи тряслись. Слёзы мешали видеть. Она всхлипывала, как ребёнок, но продолжала копать. Жертва подошёл ближе. Стоял, не убирая пистолета. — Быстрее. Она обернулась, в грязи, в крови, в панике. — Пожалуйста… пожалуйста, не надо… — голос сломался. — Я не враг. Я же просто… я же просто хотела узнать правду… Он наклонился чуть вперёд. Медленно. — Вот именно. Она вскрикнула и снова уткнулась в землю. Копала. Больше не как человек. Как животное, в страхе. В отчаянии. Уже не думая, зачем. Яма росла. Широкая, кривая. Как могила из старых фильмов. Она споткнулась, упала, руки поцарапаны, локти в грязи. Он не помог. Смотрел. Спокойно. Даже не равнодушно — отсутствующе. Как будто его уже нет. Она всхлипнула, обернулась на него: — Я умоляю тебя… Он наклонил голову. — Поздно. И всё стало ясно.. Она закрыла лицо руками. Тело тряслось. Но снова встала. Взяла лопату. Копала. Вся мокрая. Промёрзшая. Уставшая до безумия. Где-то внутри что-то сдалось. Она больше не умоляла. Просто хотела, чтобы всё это закончилось... ..... Яма была почти готова.. Грязь прилипала к ботинкам, к коленям, к лицу. Она дрожала. Каждый вдох — как лезвие в горле. Пальцы были в ссадинах, ногти сломаны. Тело не слушалось. Только руки продолжали двигаться, выкапывая всё глубже. Всё ближе. Он стоял рядом. Пистолет всё так же в руке. Ни одного слова. Ни одного взгляда. Только присутствие — холодное, тяжелое, как сама смерть. Она опустилась на колени, устало вытирая лицо тыльной стороной руки. Пачка грязи размазалась по щеке. Она задыхалась. Глаза опухли от слёз. — Пожалуйста… — хрип. — Я… я всё сделаю. Что угодно. Сотру записи. Скажу, что это был Лейн. Я не скажу никому, слышишь? Я просто уйду. Навсегда. Пропаду. Ты больше меня не увидишь. Никогда. Он молчал. — Я... — голос сорвался. Она тянулась к нему, ползком, на четвереньках. — Я помогала вам! С самого начала! Я была лояльна! Это же всё из-за меня сработало, ты ведь знаешь… Пауза. Он поднял руку. Она замерла. — Не надо… — она задохнулась. — Я... Выстрел. Один. Резкий. Она не договорила. Тело дёрнулось назад и рухнуло в яму. Глухо, с влажным звуком. Как мешок с тряпками. Тишина сжалась. Он опустил пистолет. Подошёл. Смотрел на неё сверху вниз. Пару секунд. Просто смотрел. Никаких эмоций. Ни сожаления. Ни злости. Только тишина.. Затем — шаг назад. Он взял лопату, ту самую, которой она копала. И начал закапывать. Медленно. Механически. Один пласт земли за другим. Как будто засыпал не тело, а последствия. Стирая всё. Он знал: никто не будет искать. Она была частью. А значит — знала правила. Правила, которые он теперь устанавливает сам. ... Он закрыл багажник.. Глухо, с усилием. Металл дрогнул под ладонью. Воздух в лесу стоял вязкий, сырой, будто сама ночь задерживала дыхание. Жертва обошёл машину, сел за руль. Щёлкнул замок, повернул ключ. Двигатель завёлся с хрипом Телефон дрожал в руке, когда вдруг экран высветил: Рей Жертва молча смотрел на него. Глаза — пустые, уставшие. Он не собирался отвечать. Но палец всё же скользнул по экрану. — Алло?.. — голос Рэя дрогнул. — Живой?.. Твою мать, ты в порядке?.. Я видел новости. Сказали, ты попал в больницу, ты… ты даже не отвечал. Я думал… — Он сорвался. — Я думал, ты умер! Ты даже не пришёл домой! Что происходит?! Жертва молчал.. — Послушай, я не знал, что делать. Я просто ждал тебя. Ты должен был быть в больнице, а теперь ты… Я умоляю, скажи хоть что-то. Я волнуюсь. Я просто хочу понять! Где-то справа, в тени, проявился силуэт. Дарк.. — Какой он заботливый, да? — насмешливо выдохнул тот. — Какой хороший мальчик. Говорит, что волнуется. А сам? — Он хочет, чтобы ты пришёл, лёг под одеялко и был “хорошим”. — Ты слышишь, как он тобой дышит? Ты ему должен. Он тебя держит. — Контроль, Жертва. Он не друг. Он поводок! Жертва медленно сжал телефон в пальцах. — Ты... — его голос дрожал. — Ты... всё время... Ты всё время меня контролируешь! — Что?.. — Рей замер. — О чём ты, боже?.. Я просто… — Ты как родитель! Ты всё время что-то ждёшь от меня, всё время спрашиваешь! Ты вечно что-то хочешь — чтобы я спал, ел, “отдыхал”... Как будто я — несчастный ребёнок! Ты меня жалеешь, да?! Ты хочешь, чтобы я снова стал слабым?! Податливым?! Чтобы ты мог командовать мной, как тогда? — Нет! — голос Рэя стал испуганным. — Нет, послушай, я не… Я просто пытаюсь тебе помочь! Ты был… ты… ты весь в крови, Жертва. Я переживаю, потому что ты мне небезразличен! — Он лжёт, — шепчет Дарк. — Он боится тебя. Боится, что ты станешь сильным. — Он бы сдал тебя, если бы знал всё. Ты знаешь это. — Ты для него проект. Ничего больше. Жертва вздрогнул. Лицо его исказилось. — Заткнись… — Что?.. — голос Рэя сорвался. — Я сказал — ЗАТКНИСЬ!! Просто... оставь меня! Я НЕ ХОЧУ БОЛЬШЕ ЭТОГО!! Он швырнул телефон о приборную панель. Аппарат отлетел, ударившись об стекло. Связь оборвалась. В салоне воцарилась тишина. Глухая. Гнетущая.. Дарк молчал. Но улыбался. Жертва сидел, тяжело дыша. Пальцы дрожали. Он снова что-то терял.....