12 ГЛАВА. Обнаженная истина

ВРЕМЯ БЛИЗИТСЯ К НАЧАЛУ ПЕРВОГО УРОКА. Я стою возле школы, прижавшись поясницей к ограждению бирюзового цвета. Наблюдаю перед собой одну и ту же картину: ученики выпрыгивают из машин своих родителей, а особо несчастные — пешком добираются до ворот, и все шагают мимо меня ко входу. В наушниках играет одна из любимых песен МУККИ — Боль. Я отбивают ритм ногой и бдительно смотрю в даль, надеясь поскорее увидеть нужного мне человека. Если бы не очередное сообщение от тревожащего мысли анонима, я бы всю ночь провела с дурацкой улыбкой на лице, порхая от счастья, словно бабочка, и миллион раз прокручивая в голове момент поцелуя. Хотя... В целом, так и получилось. До пяти утра я пролежала в кровати с тревогой и влюблённостью одновременно. И если второе окончательно завладело моим сердцем, то первое — неотвязно поселилось в голове. Опасения от нового сообщения анонима вступили в беспрерывную борьбу с трепыхающим от любви сердцем. И если бы я не была поражена ночными событиями, связанными с определённым объектом безграничной симпатии, то точно сошла бы с ума. Все мои мысли были бы заняты тем, что я нахожусь в полной заднице, от куда мне пока не выбраться, ибо я ничего не понимаю. Это сообщение с намёком на покойного брата... Потом фотография, явно указывающая на слежку... Всё это пугает и не даёт покоя. Но с другой стороны... «Ты мне нравишься» — в очередной раз, мысленно проговаривая признание голосом Вани, я грежу наяву, расплываясь в счастливой улыбке и предвкушая нашу встречу. Удобно всё-таки, что он вчера забыл свой телефон — теперь я могу подойти к нему с явной причиной, а там он подхватит мой настрой и мы спокойно обсудим то, что было вчера. А там, как говорится, — долго и счастливо. Я опускаю проводные наушники на плечи, замечая скутер Кисы, подъезжающий к школе. Таю в безудержной и дурацкой улыбке, подрываясь с места и сильнее сжимая лямку рюкзака. Чувствую, как сердце ускоряет ритм, когда Ваня оставляет своё средство передвижения на школьной парковке и, обходя ограждение, оказывается со мной на одной дорожке. Делаю шаг к нему на встречу, ожидая, когда парень в куртке нараспашку обратит на меня внимание. Он почти проходит мимо, но я вынуждено останавливаю его своим голосом: — Привет, — нервно заправляю прядь волос за ухо и спешно вытаскиваю из кармана куртки телефон, — ты забыл вчера. Кислов переводит ленивый взор на меня, а я молюсь всем богам — не обронить чужой телефон из внезапно задрожавших рук. Чёлка падает на его глаза, а взгляд какой-то уставший и напряжённый. Поджав губы, он вяло усмехается: — От души, Романовская. Приятно, когда за тобой подбирают. Он забирает телефон, на секунду коснувшись пальцами кожи на руке, — меня тотчас пробивает мимолётная дрожь. Я сильнее сжимаю лямку рюкзака, собираясь сказать ему ещё кое-что, но неожиданно Кислов поднимает голову и проходит мимо, направляясь ко входу. Замираю на месте, пялясь с открытым ртом в его спину. Что?.. Как?.. В смысле? Преисполнившись пока что лёгким возмущением, нагоняю его, не теряя надежды, и сходу спрашиваю: — Что с тобой? Киса останавливается и недоумевающе смотрит на меня. — Что со мной? Сердце ухает в пятки, и я облизываю сухие губы, пытаясь найти ответ. — Ты... Это из-за того, что я вчера оттолкнула тебя? — мгновенно пришла догадка ко мне. Ваня хмурится, наклоняясь ко мне ближе. Мне кажется, что я уменьшаюсь в размерах под его взглядом свысока. — Ты о чём вообще? — зыркает он блеснувшими глазами, — пелены объелась или чё ты там жрёшь? Я застываю на месте, не в силах проглотить ком, вставший колом поперёк горла. Мне, словно вырвали крылья, на которых я летала с момента поцелуя. Прочищаю горло, стараясь говорить ровно: — Ты... Не помнишь? — голос заметно дрогнул. Густые брови Вани метнулись к переносице и выражение лица сменилось на задумчивое, словно он высучивает из памяти всё, что только может. После непродолжительной паузы, во время которой моё сердце застыло в грудной клетке, Киса шмыгнул носом, сокрушительно выбивая землю из под ног: — Слушай, я если тебе чё-то сказал вчера, ну или сделал, может, — он одурманенно усмехается, — забей... Я по кайфу чё только не вытворяю, мгм? Не дожидаясь ответа, Ваня разворачивается и медленным шагом бредёт ко входу, скрываясь за углом школы, а я замираю на месте, словно каменное изваяние. Резко чувствую, как меня ведёт в сторону, когда кто-то, проходя мимо, весьма бесцеремонно задевает плечом, от чего рюкзак падает под ноги. И этот толчок становится отрезвляющим. Он ничего не помнит. А я — просто наивная дура, которая смогла поверить во взаимность чувств к человеку, которому всегда была все равно на меня. Для него тот поцелуй, по всей видимости, был просто развлечением. Очередным. Незапоминающимся. Мимолётным. Под рёбрами скручивается что-то неприятно — приходит осознание того, насколько же глупо я сейчас выглядела. Поднимая рюкзак с земли и мысленно ругаюсь на саму себя, как нежданно на глаза опускаются чьи-то холодные ладони. — Угадай кто? — слышу знакомый голос за спиной. — Не смешно, Рит, — убираю руки подруги от себя и поворачиваюсь к ней лицом. — Ну, вот — я пришла. Рассказывать будешь? — Белова берёт меня за рукав и тянет в сторону, где меньше людей. — Что рассказывать? — Ася, ну, не тупи, а! Бошка и так после вчерашнего болит. Долбанные коктейли Локона — Рита оглядывается по сторонам и достаёт из кармана электронку, — между прочим, до звонка совсем немного осталось, а я хочу знать всё. Мы останавливаемся возле побеленых деревьев и голубоглазая прижимается плечом к сухой коре. — Рассказывать нечего, — я понуро опускаю голову, продолжая сердиться на себя. — В смысле? А о чём ты щас с Кисловым трындела? Я вас видела. Я глубоко вдыхаю воздух в лёгкие, стараясь успокоиться, ибо сейчас нахожусь на тонкой грани между злостью и слезами. Нет смысла говорить о том, что оказалось абсолютно пустым и не будет иметь продолжения. — Ни о чём, Рит, — резко отвечаю ей, но после сбавляю тон, — ни о чём... Белова замолкает, видимо, понимая моё состояние. Безусловно, в её кудрявой головке на данный момент огромное количество вопросов, но ответить на них я точно не смогу, по крайней мере, сейчас. — Ладно, — расстроившись, цокает она языком, но без обиды в голосе, — если что, я тебя всегда выслушаю и, если надо, кое-кому яйца с корнём вырву, ага? Я слабо усмехаюсь, потирая переносицу. Может, если вырвать Кислову то, что у него между ног, он всё-таки вспомнит наш поцелуй? *** Солнце давно ушло за горизонт, оставляя за собой тоску и мрак. Вдоволь наплакавшись после школы в подушку, я вышла в магазин глубоким вечером, когда мать заявила, что в холодильнике мышь повесилась. Купив нужные съестные припасы в близлежащем продуктовом, я вышла навстречу прохладному ветру улицы. На небе ни звёздочки, луна спряталась за тёмными облаками, пугая своим отсутствием. С таким положением дел ходить по безлюдным улицам практически ночью весьма страшно. А особенно, если тебя однажды чуть ли не изнасиловали. Но, говорят, молния два раза в одно место не бьёт. На улице слишком тихо — так, что мне кажется, как будто я осталась совсем одна. Почувствовав покалывание в затылке, как если бы за мной кто-то наблюдал, поэтому я накинула капюшон и, сильнее сжав ручку пакета в руках, ускорила шаг, желая поскорее дойти до дома. Одной рукой я забралась в карман штанов в поисках наушников. Пытаясь распутать провода одной рукой, я вдруг услышала чьи-то шаги. Словно совсем рядом. Я оглянулась, но в темноте не увидела никого. Однако, к шагам добавились и чьи-то перешёптывания. Стала тщательно прислушиваться, но ничего не разобрала. Непроизвольно ускоряю шаг, ощущая, как сердце внезапно забилось быстрее, словно предвкушая что-то нехорошее. Мне хочется думать, что я просто параною или, может, схожу с ума, но нет... Чувство, что кто-то совсем рядом не покидает меня и тревога только усиливается. Наконец дохожу до того места, где дорога освещена тусклым фонарём. На асфальте я вижу свою тень и с ужасом задерживаю дыхание, когда вижу ещё две мужские тени, по всей видимости, идущих за мной мужчин. Так, спокойно... Это просто прохожие... Они сейчас пройдут мимо и всё будет хорошо. Сама не знаю, почему сердце бьётся чаще, а ноги ускоряют ритм. Я слышу чужой смех и мне страшно обернуться, будто там сама смерть с косой идет за мной. Свет от фонаря заканчивается, и я снова оказываюсь на неосвещённой дороге. Втянув шею в плечи и закусив нижнюю губу, ещё больше начинаю мучать себя беспокойными мыслями. — Девушка, — доносится из-за спины заигрывающий голос незнакомца, — а можно с вами познакомиться? Далее слышится смех, от которого меня тотчас пробивает дрожь. Я начинаю чаще дышать, пытаясь пересилить наступающую панику. Их двое, а я одна. Они смеются, а меня пробивает страх и ужас. — Ну, чего ты? — громко смеется мужчина, — мы же тебя не обидим. В голове загорается красный свет — и в ту же секунду я срываюсь с места, бездумно наступая на лужи, руководствуясь только одним — бежать, бежать и ещё раз бежать. Ботинки громко стучат по асфальту, и мне на штанину брызжет вода. Не нужно оглядываться, чтобы понять очевидное — за мною погоня. И как бы сильно не играл адреналин в крови, с ужасом понимаю, — мой страх быстрее меня. Заворачиваю в нужную мне подворотню, где прямо за ней находится дом, в котором я живу. Остается совсем немного, но у судьбы злодейки иные планы на меня. Меня резко хватают за руку и прижимают к бетонной стене, пакет выпадает из рук, а продукты шумно валяться на землю. Со стороны улицы свет падает на меня и слегка освещает лицо незнакомца. — Ну, привет, Асенька, — мрачно улыбается парень, упираясь ладонью рядом с моей головой, — вот мы и встретились. Я тяжело дышу после бега и дрожу вся от страха, бегая взглядом по лицу этого парня. Я не знаю кто это. Черты лица грубые, глаза тёмные, как ночь, а шапка натянута до самых бровей. Он не сильно старше меня, но выглядит очень пугающе. Второй парень стоит рядом и тоже улыбается, на его лицо свет не падает, зато по силуэту понятно — высокий, широкоплечий парень. — Кто вы? — выдыхаю я, всё ещё чувствуя, как сердце бьется где-то в горле. — Кто мы? — скалится тот, что стоит напротив меня, и бросает взгляд на своего напарника, а потом снова на меня, — мы твои друзья, солнышко. «Солнышко» Как же мерзко и неприятно слышать такое ласковое и, обычно вызывающее трепет, прозвище от этого человека. — Вы... Не друзья, — тихо отвечаю я, прочищая горло. Они снова усмехаются и переглядываются. Тот, что, видимо, главнее, касается большим пальцем моей щеки. — А ты славненькая, знаешь, — мозолистая рука расстёгивает воротник куртки и опускается на шею. Я пытаюсь вырваться, всхлипывая от страха, — даже жалко тебя. — Пожалуйста, — голос дрожит, слова выходят через силу, — не надо... Но меня не слышат. И не дают сбежать. Грубо держат одной рукой за запястье, врываясь в личное пространство насколько это можно вообще. — Если бы твой братец не задолжал бы денег, я бы с тобой позабавился, — он опускает большой палец на нижнюю губу, оценивающе оглядывая меня с ног до головы. Отворачиваю голову, не давая ему прикасаться к чувствительным губам, но незнакомец хватает меня за подбородок и ударяет затылком о стену. Боль тут же проникает в голову, но она не сравнима с тем страхом, что я сейчас чувствую. — Я не понимаю... Что вам нужно? Что происходит? — слёзы застилают глаза, а грудь дрожит, я не замечаю, как перехожу на крик. — Тихо, тихо, не кричи, — наигранно ласково шепчет он, — последние дни тебе писал некий аноним, так вот этот аноним — это я. В памяти всплывают те самые сообщения, таинственно пропадающие после прочтения и фотография, отправленная мне вчера вечером. — Так вот, у нас к тебе дело, — парень облизывает сухие губы и оглядывается по сторонам, возвращая своё внимание ко мне, — твой братец очень некрасиво поступил, за что, собственно, и поплатился... —Своей жизнью, — неожиданно добавляет второй и голос его хриплый, даже прокуренный. Я с ужасом смотрю в глаза незнакомца, не в силах вымолвить и слова. Прямо передо мной стоят убийцы брата? Нет, нет, нет, быть такого не может. Там же был несчастный случай... — Ты, похоже, не знаешь некоторые детали по поводу своего драгоценного брата. Ведь не знаешь? — поднимает он бровь, и я качаю головой, — парень усмехается, словно услышал что-то смешное, а после продолжает, — твой сдохший брат был обыкновенной барыгой... Ну, и лохом в какой-то степени. — Не надо о нём так говорить, это неправда, — возражаю я, не веря этим словам. — Неправда? - коротко хмыкнул он, — а твой брат, видимо, тебя очень любил, что даже не посвятил в свои дела, — на секунду его черты лица становятся мягче, всего на секунду, — но это всё лирика, суть в том, что Саня не выполнил вовремя заказ и задолжал большую сумму человеку, на которого работал. — А после этого, как крыса, начал гаситься, — подал голос второй. — Но когда его нашли, денег при нём не было, однако, была инфа, что перед тем, как свалить на тот свет, он переводил деньги кому-то из близких... — Мне он ничего не переводил, — тут же ответила я. Они снова переглянулись, а потом оба стали буравить меня взглядом, пытаясь отыскать признаки лжи. Но я не врала. Саша всегда переводил мне деньги, но в ту последнюю неделю никаких переводов не поступало. Парень, державший меня за запястье, кивнул своему напарнику, и тот достал маленький, складной нож из кармана. Лезвие блеснуло в темноте, и я напряглась сильнее, задержав дыхание, когда к моей шее приставили нож. — Прямо ничего? — мягко спросил он, проводя остриём по коже, но не нанося пореза. — Ничего, — нервно сглотнув, пробормотала я. — А если подумать? — бархатную кожу на шее начало жжечь, — я скорчилась, ощущая легкую боль от пореза. — У меня нет никаких денег. Я вообще не верю, что это всё правда! — в сердцах выкрикнула я, покрываясь горячими слезами. — Ну, хорошо, — отозвался он, — думаю, я знаю, чем можно развеять твои сомнения. Парень откашлялся и переглянулся со своим другом, а затем вытащил знакомый предмет из кармана своей куртки. — Узнаёшь? Сердце защемило с новой силой, оно замерло, а воспоминания тотчас отбросили меня в прошлое. «...» Дверь в общую комнату с братом была приоткрыта. Я постучала костяшками пальцев по лакированному дереву. — Тук-тук, — улыбнулась я, когда Саша, обернувшись, заметил меня, он усмехнулся и продолжил складывать одежду в спортивную сумку, — вещи собираешь? — Как ты догадалась? — уголок его губ дёрнулся в усмешке. — Дедуктивный метод. Я подошла ближе к Саше, широко улыбаясь, и наблюдая за тем, как он собирает вещи в дорогу. Совсем скоро самый близкий и дорогой человек уедет в другой город, а я буду вынуждена остаться одна. Я не просилась ехать вместе с ним - знаю, что со мной ему будет тяжело. — За родителями следить не забывай, — в который раз упоминает он, застёгивая молнию на сумке. — Я помню, — вздыхаю я. Проходит время и мы уже стоим на улице. Саша закидывает сумку на плечо, папа жмёт ему руку, а мама спрашивает, не забыл ли он чего. И вот он уже уходит, но в последний момент, я кричу ему: — Саша, стой! Он оборачивается, выражение лица переполняет недоумение — вроде бы, слова уже все сказаны, и долгие проводы — лишние слёзы, но в сердце вдруг что-то защемило. Я подбегаю к нему ближе, родители остаются у подъезда, а брат глядит на меня сверху вниз. — Чё, мелкая, уже соскучилась? — расплывается он в улыбке, но через секунду, лёгкий и тёплый настрой сменяется на тревожный — он замечает влагу в моих глазах, — Ася, ну, ты чего? — Я... Я не знаю, — смеюсь, смаргивая слёзы и бестолково пожимая плечами. Мельком бросаю взгляд на родителей и достаю из кармана то, над чем старалась всю ночь, — самодельный браслет из тёмных бусинок. — Вот, — неловко заглядываю ему в глаза, сверкая браслетом в протянутой руке, — это тебе... Чтоб не забывал меня. В глазах застыли слёзы. Внутри жгучая боль разлуки и не желания расставаться. И этот милый жест с подарком — мой якорь, который будет держать меня на плаву, когда я буду безумно скучать по брату. Саша по родному улыбается и забирает браслет из моей руки. — Какая же ты дурочка у меня. Братик хватает меня за плечо и притягивает к себе, почёсывая макушку. — Как я могу забыть-то тебя? — смеётся он. Я не отвечаю ему, а просто наслаждаюсь тёплыми объятиями, в которых я всегда чувствовала и буду чувствовать себя защищённой, любимой и самой лучшей сестрой, как он всегда и говорил мне. Он моя надежда... Всегда ей будет, даже когда его нет рядом... «...» Сглатываю горький ком, ставший посреди горла, напрасно пытаясь совладать с чувствами — слёзы всё равно скатываются по щекам. — Никакой аварии не было. Твой брат погиб не по несчастью, а по глупости. Просто, не надо было связываться с серьезными людьми, а потом прыгать в кусты. Зажмуриваю глаза, пытаясь представить, что всё это страшный сон. И если сильно-сильно сжать глаза, а затем открыть, то я проснусь в уютной кровати, а весь этот кошмар окажется нереальным. — В общем, думаю, ты не глупая и понимаешь, что долг за ним так и висит. А с того света навряд ли у него получится отдать его, поэтому теперь это на твоих плечах, милая Ася. — Тристо кусков с тебя, — подмечает второй. — Но у меня нет таких... — Это не наши проблемы, — чеканит парень, глядя на меня исподлобья, — деньги должны быть до конца этой недели и не надо говорить, что у тебя их нет. На кону жизнь твоих близких, подумай, солнышко. Наконец парень отстранился, засовывая руки в карманы куртки. Он огляделся по сторонам, проверяя нет ли посторонних, а затем посмотрел на меня. — И да, если кому-нибудь стуканешь, нам терять будет нечего, да Серый? — он бросил взгляд на своего напарника, и тот кивнул ему, — мы твоих родаков, если что, навестим, поняла?.. По всем вопросам обращайся сюда. Сделав шаг ближе, урод засунул мне в карман куртки какой-то листочек, а после молча развернулся. — Ну, бывай, — ликующе улыбнулся второй и последовал за своим приятелем, скрываясь в темноте. Я закрыла лицо руками, судорожно всхлипывая и прижимаясь затылком к холодной стене. Страшно. Больно. Холодно. Горько. Зачем это всё?.. Что мне теперь делать?.. Я ничего не понимаю.