Часть 75

Глухой хрип архивариуса не разбудил Элиту, что отключилась сжимая его ладонь. В оптике рябит, в вокодере першит от попавшей туда пыли. Пакс, пройдя первичную калибровку, осматривает сырой от дождя зал, где и расположилась основная масса выживших. Понимая, что весь этот ужас наконец закончился, он с облегчением выпустил из вентсистемы горячий воздух и даже острая боль от этой раны не приносит ему грусть. Его моральный долг выполнен, теперь же он грезит о том, как вернётся к своей обычной жизни, в тишине и спокойствии. Поглаживая макушку своей подруги, мех не торопился будить её, радовать своим пробуждением. Вскоре он заметит на себе чужой взгляд, Хромия пришла в себя, услышав чей-то хрип, понадеявшись, что это был её связист, но реальность оказалось жёстокой. Увидев печальный лик воительницы, легкая улыбка с его губ слетела моментально, ведь он вспомнил, что кое что обещал сделать для Саундвейва. Тихий щелчок внутренней деки, и черная розочка вываливается в его ладонь. Вновь встретившись взглядами, мех протягивает ей подарок Саундвейва, после чего она молча его поблагодарит, аккуратно прижимая её к своей искре. «Ммм…», — Элита всё-таки очнулась, почувствовав, как Орион ерзал на платформе. — Пакс? — сквозь размытый, после короткого оффлайн, взор фем видит блеск его оптики. Осознав, что все это не сон, она запрыгнет к нему на платформу, бросаясь ему на шею, сжимая в своих тисках. — Кретин, как ты мог меня так напугать? — Кхе, виноват. — меху аж больно стало, от такой радости, что исходила от строительницы, объятья которой сжимали его до хруста. — Я больше никуда тебя одного не отпущу. — Пакс?! — от их шума проснулся Ультра Магнус, что заряжался на полу здесь не далеко. — Ахах, с первым огнестрельным, дружище. — Хах, спасибо. — архивариус пожимает протянутую ему руку. Элита всё-таки слезает с него, давая возможность этим двоим взглянуть друг на друга. «Эй, он проснулся!», — крикнул кто-то из беженцев, после чего вокруг смущенного архивариуса выстроилась кучка благодарных ему бывших рабов, желая сказать этому меху спасибо. Будь он здоров, они бы подняли его на манипуляторы, восхваляя того, кто дал им шанс на свободу и на завтрашний день. — Тебя любят, ахах. — похлопал его по плечу Магнус, пока Элита следила за тем, чтобы его новые друзья не подходили слишком близко, а то мало ли заденут какой-нибудь датчик. — Праймус, как неловко. — стеснялся Пакс. Мех явно не привык быть в центре внимания, для него это все в новинку. — Ничего, ты привыкнешь. «А ну разошлись! Пациенту нужен покой», — ворчливый Рэтчет разгонял это собрание, пробираясь к его платформе, чтобы проверить состояние своего больного. «М-да, кажется, ты не ошибся в этом мехе, Саундвейв», — думала Хромия, наблюдая за этой картиной со стороны, пока её возлюбленный пропадал в пучине собственного сознания, в бездне без стен и потолков, где посреди бесконечной фиолетовой дымки и отсутствия гравитации, болтался связист в своем истинном облике. Рогатый, худощавый демон в темнофиолетовой броне с многочисленными короткими, но очень острыми шипами на конечностях. Бог Хаоса отчётливо узнавал место, в котором оказался. Именно здесь, тысячи лет назад прошла судьбоносная битва между ним и тем, чьё имя он теперь носит в качестве титула. Юникрон и его бесконечная армия герольдов бороздили бездну в качестве памятника их великой битвы. Все вокруг казалось таким реалистичным, Саундвейву думалось, что он отошёл от глубокого сна, где наш связист пытался изменить историю, спасти Хромию и всех тех, кого заберёт за собой бесконечный круговорот насилия, что породит война. А теперь же он очнулся, возвращаясь в кошмарную реальность, где он вынужден скитаться в междумирье. — Я знал, что ты вернёшься. — голос, что болезненными воспоминаниями отзывался в искре, вновь доносился до локаторов кассетника, отчего он понял, что все здесь нереально. — Давно не виделись. — бездушно отвечал мех, глядя на остывшую планету в окружении множество трупов. — Эх, Саундвейв, как жаль, что после стольких ворнов, ты всё ещё зол на меня. — низкий, зловещий голос заставляет связиста хмурится сильнее с каждой секундой. — А у меня нет причин? — Во имя всех искр, если бы не я, ты бы в жизни не получил такого могущества. Если бы я не захотел уничтожить все, чем ты дорожишь, ты бы не решился со мной биться, а значит никогда бы не победил меня. — Хах, я же жаждал этой силы. — с иронией в голосе говорил мех, получая в ответ лишь негромкий смех. — Но, тем не менее, ты её получил. Стал богом. Хоть и справляешься ты со своей должностью паршиво. — Меня будет учить плод моего воображения? — Придется, Саундвейв, ведь ты совершенно не понимаешь, что делаешь. — Ну, просвети умник. — Ты пытаешь изменить цикл, но это невозможно. Это основа мироздания. Создание мира, поражение сил хаоса, разлагающееся общество, война, наступление эры хаоса. Все это случалась так много раз, что я и сосчитать не могу. — Невозможно? Было бы это правдой, ты бы не гнил в междумирье. — Да, а до этого я побеждал тысячи, миллионы раз. То, что случилось с тобой это ошибка выжившего. Ты не сможешь изменить мир, предотвратить или остановить войну. Народ объединяется только перед лицом всеобщей опасности и то только тогда, когда уже становится поздно. — Я не смогу? — раздражённо вскинул бровь кассетник, понимая абсурдность данного заявления. — Ты хоть понимаешь, кому это говоришь? Я тот кто возвращался с того света столько раз, что уже и не помню, тот, кто побеждал тех, кого, казалось, невозможно одолеть. Я, твою прогнившую искру, стал богом, а это «невозможно». Я — Саундвейв! Для меня нет ничего невозможного. * * * «Шоквейв!», — внезапно закричала воительница, привлекая внимание окружающих. Фем, что почти все время держала его за манипулятор, вдруг почувствовала, что кассетник сжал её ладонь. Учёный подбегает к ней, проверяя показатели психической активности, и то, что он там увидел, поразит его. Процессор работает полностью исправно, а эмоциональный фон соответствовал показателям близким к ярости, отчёго связист и сжимал её ладонь, благо сил в его манипуляторе осталось немного. Огонёк в уцелевшем окуляре загорится тусклым фиолетовым цветом, что будет означать лишь одно, Саундвейв очнулся. — Что с ним? — переполошилась Хромия, которую испугали жуткие хрипы Саундвейва. — Он злится. — отвечал учёный, осматривая его шлем с маленьким фонариком и сканером. — Биение искры? — подскакивает Рэтчет, осматривая общее состояние кассетника. — Усиленное. — отвечал Шоквейв. — У него припадок. — вывод ворчливого медика напугал воительницу, чьё лицо застыло в состоянии страха. — Нужно остудить процессор. — Нет охлаждающей жидкости. — мех с одним окуляром принимает решение отключить процессор вручную. Медик понял его задумку и, без лишних слов, помог подготовить все необходимые. Когда же в манипуляторах Рэтчета оказала небольшая циркулярная пила, Хромия чуть от шока не ушла в оффлайн. — Что вы делаете? — Род! — кричал медик, вынуждая своего младшего товарища увести взволнованную фем подальше. — Прости, Хромия, так будет лучше. Против собственной воли, мех поднимает её на манипуляторы, уводя её оттуда прочь, пока двоя учёных совершают довольно рискованную для процессора вмешательство. Вскрыв шлем пациента, Рэтчет залезает в сделанное отверстие пинцетом и паяльником. Пару астрокликов ювелирной работы и процессор больше никак не связан с оставшимся телом. Сжатый кулак Саундвейва обмяк, а беспокойный окуляр перестал бегать из стороны в сторону. От былой радости в зале не осталось и следа. Улыбка сменились всеобщим смятением, ведь совсем недавно они все видели этого меха в гуще битвы, где он не оставлял от врагов живого места, а сейчас от этого же воина осталось пару обломков, от которых, после изъятия процессора, и толку то особого не было. По большому счету, ничего кроме процессора и искры от него не осталось. «Отпусти меня!», — Хромия всё же выбралась из захвата, случайно врезав другу локтем промеж окуляров. Прорываясь сквозь толпу зевак, она увидит в манипуляторах Рэтчета спасённый от перегрева процессор связиста. От этой картины её серво повёло, ей срочно нужно было присесть, иначе упадёт здесь при всех, благо Виндблейд спасёт подругу от такой участи, подхватив воительницу до её падения. — Отвратительно. — выражал своё мнение динобот, наблюдая за картиной со стороны. Эйрахнида недовольно покосилась в его сторону, удивляясь полным отсутствием эмпатии с его стороны. — Не говори так, этот мех не заслужил такого. — отчитывала его охотница. — Он заслужил достойной смерти, а не это. — вождю надоело на это смотреть, отчего он покинул цитадель. Эйрахнида же, как и многие здесь, могла лишь смотреть на этот ужас, без возможности как-то помочь тому, кто столько сделал и для неё, и почти для каждого, кто сегодня здесь стоял. Медленно подходя ближе, она хотела поддержать юную фем, что сейчас льёт по нему слезы, но в этой суматохе, ей показалось, что сейчас не время. «Праймус всемогущий», — на шум спускается Слипстрим. Увидев, что сделали с Саундвейвом, она тут же спускается вниз, пробираясь к Шоквейву, что задать самый логичный вопрос. — Какого юникрона ты творишь? — Процессор работал в экстремальных условиях, мы его сохранили. — учёный отвечал спокойно, откладывая инструмент в сторону. — У него начался припадок. Охлаждающей жидкости нет, так что пришлось спасать процессор таким образом. — дополнял его ответ Рэтчет, что измазался в энергоне разбавленным кислотой. — Нельзя было его просто отключить? — Для этого нужно вводить раствор в энергорусло, а у него все магистрали расплавленны. Процессор плавал в собственном энергоне. — И что теперь? — спрашивала сикерша. — Соберём новое тело. Процессор и искра у нас есть, остальное дело времени. — учёный встал за терминал, проверяя целостность спасённой детали. Иакон: Улицы некогда шумной столицы пугающе звенели тишиной, создавая ощущение города призрака. Местные жители загнанны на предприятия, где работают не покладая манипуляторов, пока солдаты господствовали на улицах, а их начальники сидели в своих золотых клетках, куда их посадил Зета. Новоиспеченный лорд, хоть и осознавал свою почти безграничную мощь, но осознавал, что город рано или поздно выйдет из-под контроля, а, как известно, революция это хобби для богатых, так что лучше расположить к себе тех, кто может дать на неё денег. Дав этим богачам то, чего они больше всего хотят, а именно ощущение высшей касты, что они лучше обычных Кибертронцев, Зета подсадил их на игру безнаказанности. Все, что эти ублюдки раньше делали в тайне, теперь не было наказуемо. Убийства, рабовладение, грабёж, садизм — все это лишь малая часть того, что привилегированный класс мог делать с работягами. Мрак — только это слово напрашивается, при понимании всей картины. Ну, а в центре города, будто памятник их угнетению, стояла база всего этого безобразия. Высокое, пугающее своим величием, здание черного цвета, где на самой вершине красуется взлетная площадка для смертоносной армады, что отбрасывала тени на город, патрулируя улицы в поисках нарушителей. Здесь, посреди открытого неба, у самого края, наблюдал за своим городом Зета. Умиротворение, на фоне бездушной столицы, где раньше кипела жизнь, заполняло искру могущественного безумца. Несмотря на то, что Саундвейв сбежал, он чувствовал себя замечательно, ведь этот кассетник сунулся в смертоносный улей без армии, в ужасном техническом состоянии. Это самоубийство, даже для такого, как Саундвейв, во всяком случае, так думал лорд, не знай всей полноты многогранной истории этого меха. Предвкушая хороший отчёт от Старскрима, которого заметил в небе, доспех готовился слушать столь ожидаемые слова. «Саундвейв мертв», — говорил сикер в воображении Зеты, отчего его искра пела от счастья. Представьте, как обидно было услышать обратное. — Что ты сказал?! — вспылил Зета, теряя свой умиротворённый вид. — Сер, я сам бы не поверил, если бы не видел это своими окулярами. — Скрим немного отошёл назад, боясь попасть под горячую руку. — Твою искру! Интербот, когда же ты сдохнешь?! — Есть ещё одна новость. — Говори. — раздраженно отвечал лорд. — Мы осматривали записи с камер города за ту ночь и нашли кое что интересное. Они укрылись в жилом комплексе и нашли ту, кто мог бы ему тогда помочь. — Скрим скидывает своему боссу личное дело известной наемницы, что когда-то имело дело с кассетником. — Отлично, приведите её ко мне. — Есть, сер.