Часть 80

Время близится к ночи, раз уж свет солнца стал отдавать оранжевым отливом. Отряд из трёх искателей проблем на бампер подбирались всё ближе к обсерватории старого меха, что казалось более мрачной, чем обычно. Переступив порог большого здания, что отбрасывала широкую тень на фоне закатного солнца, Пакс почувствовал что-то неладное. Слишком тихо, безжизненно что-ли, будто здесь давно никто не живёт. «Пыль?», — архивариус раньше часто бывал в гостях у старого Прайма, его можно было назвать странным, нелюдимым, но чистоту он любил, оттого не позволял своей обсерватории покрываться слоем серого одиночества. Нервозность Пакса разделяли и его спутники. Саундвейв снял пистолет с предохранителя и велел сделать то же и остальным. Беглым взглядом осматривая круглое помещение похожее на библиотеку с винтовой лестницей по середине, что вела к кабинету с телескопом, где и проводил большую часть дня бывший Прайм. Царапины на полу, разбросанные старые свитки и пару капель энергона, что понемногу падали вниз сквозь щель люка, что отграничивает первый этаж от второго. Что-то тут было не так, энергон успел потускнеть, ярко голубая жижа превратилась в тёмно-синюю, а значит она здесь уже давно, как минимум неделю. Саундвейв достал пистолет из кобуры на поясе, ведь все здесь кричало об ужасном. Медленно поднимаясь по ступенькам, связист добирается до переключателя, что наконец откроет завесу тайны, раздвинув створки люка. Забравшись наверх, им все станет ясно. Пистолет тут не понадобится, ведь все самое интересное здесь произошло задолго до их появления. Разнесенный в щепки кабинет, разбитый телескоп и, что самое ужасное в их случае, давно остывший труп Альфа Триона, что сидел на своем стульчике, безнадежно опустив голову. «Шлак…», — пронеслось в мыслях кассетника, когда тот разворачивал последнего из первых на себя, чтобы увидеть широкую которую рану в груди, в месте где была его искра. Он мёртв, без всяких сомнений. «Надеюсь ты больше не страдаешь от одиночества, друг», — едва слышно шептал Пакс, закрывая погасшие огоньки Прайма. — Праймус… Что же мы теперь будем делать? — Хромия задавала вопрос, на который, казалось, ответить невозможно. Да и думать над ним сейчас никто не хотел. Пакс, отравленный печалью, не мог отвести взгляд от погибшего друга, а что касается Саундвейва, так он… Этот мех был просто в бешенстве, хоть и внешне это проявлялось не столь ярко, возможно, лишь трясущиеся пальцы выдавали его напряжение. Только у них появился план, так сразу все пошло наперекосяк. — Шлак, думай… — кассетник легонько стукал себя по лбу, пытаясь выбить из своего процессора толковую мысль, и, кажется, у него что-то есть. — У него здесь библиотека. Может, что-то найдем. — Кроме его рукописей о приключениях его братьев и сестры, ничего. — обрушил его надежды Пакс. — Твою искру… Столько веков прожил, и решил умереть сейчас?! — он все же психанул. — Вряд-ли он умер по своей воле, Саундвейв. — защищал честь своего погибшего товарища Орион. — Зета… — связист закрыл фейс ладонями от безысходности. — Он предугадал, что мы можем сюда прийти! — «Саундвейв? Ты на связи?». — голос Хот Рода раздался в локаторах и, судя по тону, ничего хорошего он ему не скажет. — Слышу тебя. — «Включай новости. Прямо сейчас» Саундвейв, не ожидая ничего хорошего, подходит к клавиатуре у маленького монитора, запуская на нём картинку. Площадь Иакона вновь забита битком теми, кого насильно сюда пригнали, заставляя наблюдать за очередным шоу, что задумал их безумный лорд. Уставшие, злые боты ненавидели каждый свой день с момента рокового новостного эфира, что устроил когда-то связист, вынуждены наблюдать за черным доспехом в компании хрупкой сикерши, чей внешний вид был предусмотрительно приведён в порядок. «Сегодня вашему вниманию, я хочу представить фем, что совершила ошибку, доверившись лживому мерзавцу. Впрочем, не мне рассказывать её историю. Прошу любить и жаловать — Найт Бёрд», — мех со всей своей врождённой артистичностью демонстрировал сломленную фем общественности, что встречала её осуждающим взглядом, считая её представителем высшей касты, основываясь на её внешнем виде. Вот только окуляры, что тяжело было разглядеть оттуда снизу, говорили о невыносимых страданиях, что испытывала её искра, от осознания того, в чём ей придется участвовать. «Я… Меня зовут Найт Бёрд», — неуверенно начинала воровка, опуская шлем от стыда и безысходности. Ей хочется убежать, взмыть в небо и убежать от всего этого кошмара, вот только Зета удалил её т-шестерню, а значит сбежать у неё не получится. «Приободряющий» хлопок по спинке от Зеты, все же вынудит её продолжить. «Кхм, я пришла сказать, что следуя за Саундвейвом оказалась в темнице Иакона, где должна была понести справедливое наказание за оказанное мною содействие врагу государства. Не повторяйте моих ошибок, ведь терпение нашего владыки не безгранично…», — положив ладонь на её узкую талию, мех вновь заставил её корпус дрожать от болезненных воспоминаний, отчего прервал её сухую, заученную речь, что отдавала фальшем, отчего толпа не верила этим словам, что не могло нравится Зете. Придется помочь фем справится с сильнейшим давлением местной публики. — Дорогая, не бойся осуждения, здесь тебя поймут. Как сильно ты была связана с этим ублюдком? — Зета не жалел её душу, заставляя сикершу пустить слезу на публике. — Я любила его… — выдавила из себя разбитая воровка, не осмеливаясь поднять свой взор. Давящая боль за грудиной сжимала искру в плотных тисках, причиняя душевную боль, ведь она прекрасно понимала, что Саундвейв, скорее всего, это видит. — И не смотря на это он бросил тебя, после того, как ты, рискуя всем, помогла ему сбежать?! Какое же чудовище… — сокрушался лорд от такой жестокости по отношению к чужим чувствам. — Да. — скрипя душой, говорила Найт, ведь это не было заготовкой, что её заставили выучить. Это говорила её сильнейшая обида, что разъедает искру. Искренность была услышанна толпой, что быстро изменила своё отношение к этой бедняжке. Злые, осуждающие взгляды сменились жалостью, скорбью в чужих искрах. — О, моя милая Найт Бёрд, как же после этого не простить тебе твой проступок? Ведь преступления здесь совершила вовсе не ты. Вот только виновника с нами сегодня нет, но разве это может освободить его от ответственности? «Нет», — отвечал грустный люд, в чьи спины смотрели пока ещё холодные стволы автоматов. — Я согласен с вами. Мразь должна получить по заслугам. Видите сюда его зверей! — после таких слов от доспеха искра воровки застыла от шока, ведь она понимает, что он сейчас заставит её сделать. Народ затих в ожидании ужасного зрелища, что разобьёт их искры, пока парочка солдат выносили тела замученных конов, что не в силах были сопротивляться своей судьбе. Фем и заметить не успела, как в её манипуляторы впихнули пистолет. — Коны носят часть искры своего хозяина, как всем известна. Оттого их смерть для них все равно, что собственная. А разве такой ублюдок не заслуживает смерти? — мех бросил корпус Рэведжа в серво воровке, ненавязчиво намекая ей, что нужно будет сделать. С запылённой от омывателя оптикой, с трясущимися манипуляторами, она едва сумеет поднять оружие, наставить его на зверька, что жалобно прижимает шлем к полу, покорно принимая свой конец. Она не хочет этого делать, но Зета не спрашивал её. Если Найт Бёрд хочет жить, ей придется подчиняться ему во всём и идти на любые зверства, лишь тот не разгневался, лишь бы снова не оказаться в той адской камере, без надежды на счастливый конец. Вот только, несмотря на страх, на горькую обиду на Саундвейва, что бросил не только её, но их здесь, вместе с этим маньяком, она не может этого сделать. В ситуации, где ей предстоит выбирать между жизнью полной страха и сожалений или адскими мучениями до тех пор, пока её тело может их выдерживать, она предпочтёт третий вариант. Наверное, единственный, что сможет принести ей долгожданный покой. Сомкнув веки, сикерша резко переводит дуло пистолета себе в подбородок, а затем выстрел. Бум, и жизненный путь воровки, что так не повезло в любви, оборвался на её условиях. Кошмар наконец закончился для неё, теперь воровка может спать спокойно, она это заслужила. Эфир тут же прервали, а значит сегодня лорд Кибертрона будет в бешенстве, вот только порадоваться этому никто не сможет. Жители города запомнят её мученическую смерть, а Саундвейв уже никогда не сможет забыть сегодняшний вечер, навсегда отпечатав в своём процессоре то, что случается, когда он позволяет близким влезть в его проблемы. Наверное, сегодня впервые кто-то, кроме его воительницы, увидел его слезы. Орион, чья искра наполнится сочувствием, не станет подходить и напоминать о своём присутствие в столь ранимый для него миг. Хромия же, хоть и не знала эту фем, несмотря на их «интересное» прошлое, о котором она чудовищно хочет его расспросить, решает ничего не говорить, не сейчас, когда её любимый обомлел от шока, встав столбом, не отводя взгляд от белого шума, что появился вместо трансляции. Обхватив его манипулятор, фем пыталась вывести его из шока своим теплом, вернуть своего кассетника из хватки злобы, но, похоже, даже ей это не под силу. Вскоре от следов горя останется лишь тонкая струйка омывателя, Саундвейв был зол. Он вернёт ему этот должок, но для этого придется собраться и взять свои чувства под стражу, благо ему это не в первой. — Что будем делать? — все же подал голос Пакс. — Найдем матрицу лидерства, а потом я убью этого ублюдка. — пугающе холодно, будто не потерял только что близкого друга, произнес Саундвейв, смахивая стекающий с щёк след его печали. — Но как? На всем белом свете только Альфа Трион мог знать, где её искать. — Думаешь? Мне казалось, её создатель должен будет знать, где её искать. — злобные фиолетовые огни заглянули в немного напуганные окуляры архивариуса, которому на миг показалось, что связист утонул в своёй злобе. — Праймус? Ты сейчас серьезно? — фем, судя по интонации, тоже сомневалась в адекватности слов своего меха, вот только после всего того, что она повидала вместе с ним, все сомнения быстро сошли на нет. — Как мы? Неважно, я пойду с тобой. — Нет. — страх повторения увиденного сегодня, заставляет отвечать своей воительницы с холодным расчетом, наплевав и на свои, и на её чувства. — Что? — Хромия надеялась, что ей послышалась, но нет, мех по прежнему стоял на своем. — Мы вернёмся на базу, возьмём побольше ботов и оружия. — связист наконец заглянет в её немного обиженные огоньки и скажет то, что ей не понравится. — И ты останешься дома. — Нет! — воительница отстранилась от него, переполненная негодованием, фем хотела высказать ему все, что она думала о этой затее, вот только тот даже слушать не собирался, отчего придется кричать меху в спину. — Ты не можешь решать за меня. Я не хочу, чтобы ты опять пропал на неопределенный срок, так теперь ещё и без своих сил. — Ты не пойдешь со мной. Я все сказал.