Глава 2. Выпьешь со мной?

      До появления Камиллы я работал у Готье полгода. Мы стали разговаривать. Он всегда рассказывал что-то про свою жизнь, про свои приключения, про Версаль и про короля. Меня это, честно говоря, мало интересовало, но я чувствую обязанность слушать его, внимая словам, стараясь запомнить всë. О себе мне рассказывать нечего.       Вернусь, пожалуй, к Камилле. Эта женщина возникла неожиданно. Просто однажды, закончив свою работу, я случайно заметил, что у Готье гости. И рядом с ним сидела Камилла, еë ноги были на ногах Готье и они часто целовались, если не пили. Поглощая друг друга, они упивались ещë и алкоголем. Это выглядело мерзко, но я промолчал и ни разу не упоминал Камиллу в наших беседах. Вскоре эта женщина участила свои походы в дом маркиза. Видеть еë не хотел никто, кроме Готье. Я впервые увидел Готье в ярости. Он кричал, он бил посуду, он разбил стулом стекло серванта в приступе агрессии. Камилле запретили приближаться к дому маркиза, а для Готье закрыли дверь этого дома, оставив его внутри. Готье рвал и метал, но родителей не уговоришь на компромисс и ему пришлось утихомирить свой пыл.       Этот момент и стал переломным. Камилла неприятная девушка, в миг захватившая всë время Готье. Я видел малое, но и этого хватало, чтобы выстроить грани их отношений. Непременно это низменное желание друг друга, будучи не в браке, это меня смущало в последнюю очередь. Камилла начала воровать, кажется. - Я хочу сегодня что-то абсолютно новое на обед. Прикажи сейчас же своим халдеям приниматься за готовку! – без уточнений приказывала Камилла, поправляя свои редкие локоны волос пепельного цвета, такого же отвратительного, как и еë поведение. Пока Готье не видел, но к счастью, видел я, Камилла открыла ящик его комода и достала что-то, быстро спрятав в подол платья, словно там был этот специальный карман. Я ясно разглядел, как скрытно она пыталась это сделать, но мне пришлось поспешить и прекратить мою слежку, ведь я услышал шаги. Готье возвращался, а я не должен просто так ходить по дому, когда на мне лежит работа. Работы действительно было большое количество.       Я вернулся на кухню, гора посуды после семейного завтрака зазывала меня к себе скребущим голосом. Я послушно принялся за работу, перед этим накинув фартук. Время в работе бежит быстро для меня. Голос Клоиса сейчас был, словно выстрел в мëртвой тишине: - Ириан! Да что с тобой такое? – Клоис потряс меня за плечо, чтобы привести в чувство. - Что? – я повернулся к нему, с чистейшей тарелкой в руках. - Тебе же нужны деньги? – подмигнул Клоис, пихая меня локтем в бок. - Допустим, - заинтересовался я, ожидая продолжения. Пусть я и имел, какой-никакой заработок, всегда хотелось большего, чтобы купить еду лучше или очередной костюм, обувь на рынке. - Тогда тебе понравится моë предложение – прокуренным голосом продолжал мужчина, выводя меня из дома. Честно, я был заинтересован. Мы могли отдыхать сегодня. Поздний вечер разыгрался на улицах, капал дождь и все, кто мог, прятались по домам. Мы с Клоисом направлялись в паб. Выпивка течëт рекой, смех выпивших мужчин и женщин оглушает, но позже становится лишь белым шумом. Голоса прекращают казаться разными, всё они твердят что-то одно, что-то о будущем. Я пытаюсь расслышать сквозь этот гул слова Клоиса. - …занять место этого безмозглого щенка! – провозгласил он, выпивая ещë тёмной жидкости и сразу морщась. Первая часть фразы для меня потерялась в потоке речей. - Зачем это? – я пробую алкоголь на вкус и чувствую, как онемевает язык. Мне нужно срочно проглотить это, и рвотный рефлекс приходится сдерживать. Я глотаю жгучую жидкость, меня пробирает дрожь, шипением я хоть как-то могу заглушить это мерзкое чувство. - Как зачем? Ты, дружище, вижу, совсем связь с миром потерял. В твоей власти твоя собственная жизнь, только представь. Командуют не тобой, а ты сам отдаёшь приказы и швыряешь посуду со столов к ногам челяди, - мечтательно рассказывал Клоис. Я не мог настроиться на диалог, из-за плывущих в голове и мешавшихся мыслей. - И как это возможно? – спросил я, уловив толику смысла в его речи про власть. - Ты меня не слушал? – Клоис ударил стаканом по столу барной стойки, сразу получая е одобрительный взгляд работника бара. – Я говорю про Libertas*, не притворяйся, что не понял. (От лат. «свобода») - Ах, да, - улыбнулся я, снова проглатывая горькую жидкость. На самом деле, я не слышал начала речи моего друга. Клоис, правда что-то говорил мне и с большим энтузиазмом, именно поэтому сейчас я соврал, что понимаю его. – Либертас, конечно. - Это действительно огромный шаг к власти. Раз шавки, что помыкают нами, получают свободу, значит и мы достойны еë. За Либертас!       Мы выпили снова и снова. В скором времени и зрение я начал терять, как и ориентацию в пространстве. Зато настроение явно стало подниматься. Какие проблемы могут меня гложить, когда так вокруг приятно пахнет, когда дамы такие привлекательные и нежные. Что может быть важнее сейчас, чем этот горький вкус на языке, и это удовольствие, сносящее голову. Это на самом деле очень приятно…. До момента пока я не ударяюсь головой обо что-то. Открывая глаза и с трудом фокусируя взгляд на объекте перед собой, я замечаю, что этот огромный мужчина очень недоволен. Его глаза пылают ненавистью ко мне, а мы ведь с ним даже не знакомы. Он что-то кричит, но слишком громко, чтобы я понял смысл. Головой я не обо что не ударялся. Разве что сейчас об пол, от очередного удара этого злого человека. Я еле успеваю встать, как вновь падаю. Слава, видя в каком я состоянии, мужчина, с плевком в мою сторону, отступает. На ноги меня поднял Клоис, он что-то мне говорил, похлопывая по щекам, но я ничего не мог разобрать, просто в моменте закрывая глаза.       Проснулся я от режущей боли в голове и сразу почувствовал тошноту, вертящеюся змеëй в моëм животе. Из кухни пахло едой, и я закрыл рукой рот и нос, лишь бы не слышать этого запаха. Я был в комнате для прислуги. Одетый лежал на своей кровати, за ночь не разу не шелохнувшись из позы в которой лежал сейчас. Клоис, видимо принëс меня сюда, за что я ему безмерно благодарен. У меня сегодня выходной, я могу делать что захочу, точнее, что могу себе позволить. Выбрал я из своих возможностей – возможность поспать ещë. Я перевернулся на правый бок, уткнул нос в одеяло и снова отключился. Ещë пару раз повторив мой беспокойный сон я понял, что мне стало лучше, но вот за окном уже темнело. Я с трудом и кряхтением встал с кровати. Голова гудела, шумы вокруг заглушались, но тело требовалось движений, а горло воды. Я, шатаясь, спустился на кухню, проходя по коридору. Поварам ещë рано начинать готовить ужин, так что кухня пуста. Выпив залпом два стакана не самой чистой воды, я вздохнул с облегчением. Жидкость, проходя по моему измученному горлу, оставляла за собой приятный обволакивающий след. Мне стало легче, и я решил даже подняться на этаж выше к гостиной и столовой, чтобы проверить, не сидит ли где-то там Готье. К счастью, Готье был совершенно один у окна столовой. К моему испугу, он, кажется, переживал о чëм-то и потому ходил из стороны в сторону, бормоча что-то себе под нос. Я наблюдал за ним, но скоро не выдержал и постучал по дверному проëму, привлекая внимание. Готье остановился и обернулся на меня. Когда наши взгляды встретились, я зажато проговорил: - С вами всë в порядке? – тут же я опустил глаза, думая как глупо это выглядит. - Выпьешь со мной? – проигнорировав мой вопрос, ответил Готье и оживился. Он подошëл к стойке с винами, служившей больше украшением столовой, чем действительной необходимостью. - Мне же нельзя? – робко поинтересовался я, сразу замечая эту неуверенность в себе. В следующей фразе я исправился и ответил более резко. – Нет, не выпью. - Я вижу, как глаза загорелись, Ириан, - хихикнул Готье, уже разливая вязкую красную жидкость по бокалам. – Присаживайся.       Долго перечить я не стал, ведь увидел многозначительный жест Готье. Он позвал меня к себе, значит, я обязан подойти. Я сел за большой стол рядом с хозяином. Нас разделял лишь закруглённый угол этого стола. Мы подняли бокалы, и, не сговариваясь, синхронно чокнулись. Тонкий звон стекла, я слышал его не так часто, но именно сейчас он стал для меня не любимой мелодией, а звуком напоминающим скрип железа перед казнью. Глотнув немного вина, я почувствовал приятный сладковатый привкус и небольшую горечь. Горячее и одновременно холодное вино окропили мне горло, напоминая вкус дешёвого алкоголя из бара. Но пил я сейчас, наверняка, очень старое и дорогое вино, жаль оценить его вкус не мог в полной мере. - Ириан, - обратился ко мне Готье, выдёргивая из воспоминаний прошлой ночи. Это всего лишь моë имя, но из его уст оно звучало сейчас, как смертный приговор. Я не знаю, почему мне так глубоко в душу западают любые его слова, даже не носящие особо смысла. - Да? - Я хотел попросить тебя об одолжении, - Готье вновь замолчал, неужели ему неудобно говорить со мной об этом. – Для начала. Что ты можешь сказать мне о Камилле? - Пре… Прелестная девушка, очень вам подходит! – выпалил я, боясь оскорбить чувства влюблённого. - Разумеется. Но я не об этом. Ты видел когда-то, чтобы она забирала то, что ей её принадлежит? – отпивая вино и исподлобья глядя на меня, спросил хозяин. - Да, - мне незачем врать, поэтому и сейчас я сказал Готье правду. Я боялся идти против него, а враньë считал предательством. – Когда вы ушли, в вашей спальне, Камилла забрала что-то из ящика комода. - Хорошо, - заключил Готье так спокойно, словно он сам отлично знал о деятельности Камиллы в его доме. – Ты же понимаешь, как она важна для меня? - Да, конечно, - согласился я. Пусть и мало понимал их с Камиллой любовь. Самому мне не приходилось действительно влюбляться, хоть и были мимолётные встречи, которые всегда заканчивались расставанием. В паре Готье и Камиллы я не видел чистой любви, обожания и блеска в глазах, я не понимаю ради чего они вместе. - Я хочу, чтобы ты, Ириан, никому не говорил о том, что Камилла ворует, - сказал Готье, отпивая следом немного вина и внимательно глядя на мою реакцию. Я опешил от такой просьбы. - Но… - я замолчал, обдумывая происходящее. На самом деле я никогда не собирался говорить о Камилле маркизу и маркизе, в этом нет необходимости. Меня не расспрашивали, но даже если бы они прижали меня и потребовали ответа, я бы промолчал, защищая дорогую для Готье девушку. – Да, я и не хотел говорить никому. - Вот и славно, Ириан! – оживился Готье, вдруг поднявшись на ноги. Он развернул сидящего меня к себе лицом, положив руки на мои плечи. Глядя сверху вниз и наклонившись ближе, он с улыбкой произнëс. – Ты мой настоящий друг, спасибо тебе!       Моë сердце до предела наполнилось ликованием, я почувствовал, как сильно улыбаюсь и как от смущения отворачиваюсь. Получать от Готье похвалу было изумительно. Готье идеальный, он выглядит как совершенство, как огранённый великим мастером алмаз, такой, как на его перстне. Чего стоит его манера говорить с постоянной игривостью, его смех такой надменный, но приятный для моего слуха. Характер, возвышающий Готье над всеми, он всегда давал понять, что главный здесь только он и только он путеводная звезда всех встреч. А что же его внешность? Струящиеся пряди чëрных как чернила волос, спадающие на плечи. Его заострённый нос и тонкие губы, и, разумеется, лисьи глаза, тëмная окантовка, густые ресницы и две бездны зрачков. Смотря на себя в зеркало, я хочу видеть его, говорить как он, одеваться как он. Почему совершённый человек так далëк от меня? Я чувствую, что мы с ним поменялись телами, мыслями, душами. Каждый должен вернуться в своё тело. Я тоже хочу быть таким, я мечтаю однажды осознать, что достиг своей цели и стал похожим на Готье.       Мой тëмно-морской жюстокор мне очень идëт, жаль, что я пока не заимел шляпы. Теперь я точно не похож на прислугу. Я отрастил волосы, теперь они почти до плеч, но всë также вьются и светятся своим солнечно-рыжим цветом. В сочетании с тëмными тонами одежды, выглядит это весьма привлекательно. Сегодня утром Камилла тайно прошла через выход для прислуги и покинула дом, пока Готье ещë крепко спал. Она что-то несла в своей сумке. Наверное, опять что-то украла. Я просто предпочитал этого не замечать. Готье радуется жизни, у него прекрасное настроение, а ещë он стал относиться ко мне, как к другу, а это определённо льстит мне. Когда я одет по парадному, Готье не упустит возможности пригласить меня на ужин, разумеется, наедине. Мы разговаривает о политике, о новостях, что прочитали в газетах, едим и пьём вино. Он хороший собеседник. Но сегодня, когда я решил просто отдохнуть и погулять по утреннему Парижу в образе состоятельного человека, я услышал разговоры недалеко от столовой. Исключительно из скуки и, конечно, моего неимоверного любопытства, я поднялся по каменным ступенькам вверх к столовой. В комнате никого не оказалось, но в переходном коридоре кто-то спорил. По городам не сложно было понять, что это маркиз и маркиза, а также, что между ними отнюдь не спор. Они обсуждали и осуждали Камиллу. Маркиза говорила что-то о распутстве, маркиз кричал, что в его доме стали пропадать вещи с появлением Камиллы. Продолжать слушать не было причин, всë и так ясно, я должен выполнять приказ и молчать о Камилле. Дверь резко открывается. - Эй! Ты же вроде уборщик? Или сюда, быстро, - приказным тоном подозвала меня маркиза. Женщина маленького роста с пышными вьющимися волосами сейчас выглядела довольно устрашающе. Я повиновался и подошёл, опуская голову в поклоне. - Да, - кратко ответил я. - Поздравляю, теперь ты нам поможешь, - объявил маркиз, подключаясь к разговору. Мужчина же был довольно спокойным и строгим. – Юная леди, что является гостем нашего сына, когда-то брала то, что не принадлежит ей? - Прошу меня простить, но я редко вижу гостей господина Готье, - соврал я, не рискуя полностью опровергать наше с Готье общение. - Вы с Готье иногда разговариваете. Не делился ли он с тобой тайной насчёт своей гостьи? – настаивала маркиза, пугая своей настойчивостью, женщина явно невзлюбила Камиллу. - Нет, она не появляется в доме, только и всего, - снова выпалил я, глядя в глаза женщине. Мне кажется, врать я умею, главное не выдавать страх. - Свободен, - приказала женщина и тут же отвернулась от меня.       Я поклонился и ушëл, тяжко выдыхая. Врать было просто отвратительно, я чувствовал, что сейчас меня вытолкнул за порог с криками, что я лжец. Но стоило вспомнить Готье, как я смерился, ведь я делаю для него только хорошее своей ложью. Я поддерживаю его даже в запрете, разве не так поступает настоящий друг?