Часть 1

      Смирнов с видом уставшего вусмерть человека плетется на очередную летучку. О ней, оказывается, предупреждали еще вчера, но, эй, ему тогда только-только удалось сконцентрироваться на отчётах, поэтому нет ничего удивительного в том, что эта новость прошла мимо. А так как она прошла мимо, то у него нет с собой ничего подходящего, чтобы занять руки. И это печально. Приходится судорожно вспоминать, что есть в карманах пальто. Есть совсем немного, но каждому выдаётся листок и ручка для записи важной информации.       Начало летучки привычно. Юра забивается в какой-нибудь угол, чтобы быть прикрытым коллегами и при этом иметь хороший обзор на комнату, кладет на чужой стол листочек и уже прикидывает, что будет рисовать. Падает выбор на фикус в углу, хоть тот немного и скрыт спиной Хабанова. Почему бы и нет? Поэтому с поприветствия Хмуровой он начинает делать набросок растения. Линии выходят чуть кривыми, но это всё равно никто не увидит.       И всё проходит достаточно хорошо. Пока одному из сотрудников, которого Юра ранее не видел, не делают замечание: – Зильченко, оставь разглядывание окна на потом, – укор так и слышится в голосе. Но мужчина в ответ лишь переводит взгляд на Смирнова прежде чем возразить. – Почему еще один из сотрудников не слушает, но ему не делают замечание? – Зильченко спрашивает с нотками вызова в голосе. Юра даже не отвлекается от зарисовки. Ему не до этого. В голове уже прокручиваются схемы того через кого можно будет достать нужную информацию. – Ему можно. – Но почему? – Юр, повтори сказанное, – лишь просит в ответ Хмурова. – Люди из группировки Скорпион были замечены рядом со складом Имаги, что может означать заключение между ними договоренности о поставке оружия для последних, а это увеличит количество перестрелок при задержании, – мужчина произносит это на одном дыхании и без запинок. Это одна из немногих тем, которые он запомнил. Остальное совсем малозначительно, поэтому это можно и не озвучивать. На самом деле такую краткую выжимку он понял еще за первые пять минут обсуждения и не понимал для чего были последующие десять минут разговора. – Остались вопросы почему ему можно "отвлекаться" от разговора? – Хмурова спрашивает сухо и холодно, с нотками пренебрежения. Чтоб какой-то новичок в их отделе, хоть и работавший раньше в другом, сомневался в ее методах работы? Глупость. – Нет, – после тихого ответа женщина возобновляет обсуждение. А Юра вновь выпадает.       Спустя еще тридцать минут Смирнов успевает: почистить все свои перстни, уронить один из них себе же на колени и развести панику, что потерял его, раз двести покрутить каждое из украшений, сделать несколько набросков коллег, поменять с десяток поз, выпасть из разговора минут на пять из-за попыток вспомнить закрыл ли дверь, просто залипнуть на лист бумаги, покрутить в руках монетки и совершенно разочароваться в летучке. Он просто не понимает зачем вообще было их собирать для обсуждения настолько разрозненных тем. На каждую можно было уделить по пять минут, но они уже час почти сидят. Это начинает постепенно раздражать.       Раздражает невозможность нормально сконцентрироваться на речи, запрет на возможность просто походить, чтобы отвлечься от однообразия, нужда вообще присутствовать здесь. А ещё раздражает яркий свет, шорох ручек по бумаге, тяжесть одежды на теле, громкие голоса коллег. Юра знает к чему это может привести, поэтому поймав взгляд Хмуровой кивает в сторону выхода из участка, ему нужно отвлечься. Он суть этой летучки уловил все равно уже давным давно, поэтому не видит смысла сидеть дальше. Да и если он продолжит здесь находится, то потом с кем-нибудь да поругается. Все в участке знают, что если попытаться заговорить с ним в состоянии этого странного срыва, то он и нахуй послать может и наорать ради драгоценной тишины. Поэтому после разрешения выходит покурить. И после сигарет ему удаётся намного лучше концентрироваться. ***       Смирнов хмуро разглядывает все материалы дела пока Костя с Федей пытаются собрать разрозненные факты в единую систему: – Это Таксисты заварили всю эту кашу. Больше некому, – настаивает Гром. – Ага. А десять трупов из них это у нас галлюцинации массовые, – закатывает глаза Прокопенко в ответ. – Мишустины это. Территория-то их, где трупы нашли – Нет, – встревает Юра. – Я по информаторам узнал, что те сами были не в курсе трупов на их территории. Шестерки тоже ищут тех, кто подкинул им этот сюрприз. Тут точно должно быть что-то еще... – Сухари может? У них вражда была с Мишустинами, но они договорились недавно о перемирии, – вспоминает Федя. – А этой выходкой они привлекут внимание милиции к группировке и их делам. – Нет, – отбивает предположение Костя. – Главарь у них уехал куда-то, они сейчас сидят тише воды, ниже травы. – Это Папиросы! – озаряет Юру. – Все сходится! – Чего? Без обид, Юр, но накой им это надо? – опер согласно кивает на вопрос друга. – Папиросы занимаются нелегальной продажей не только паленых сигарет, но и алкоголя. Алкоголь же поставляется для водителей Таксистов, у них много алкоголиков. Паль могла привести к смерти, а водители в это время могли быть на развозке поставок или просто проезжать по территории Мишустиных. А у Папирос был зуб на них. Помните ту перестрелку на Цветочном? Это они территорию делили. – Голова, Юра! – Федя начинает судорожно перебирать материалы в поиске подтверждения теории. – Как ты вообще до этого додумался? – Грому правда интересно как. Мишустины много с кем держат холодный нейтралитет, поэтому можно было подумать на кого угодно, а не на сотрудничавших с ними Папирос. – Да ты про траву что-то сказал, я вспомнил, что ещё не курил, а потом передумал идти курить, потому что там будет этот Магомедов с его папиросами вонючими. После папирос вспомнил про группировку, которая со всеми дружит, что удивительно, но не удивительно при их-то деятельности по продаже бухла и сиг, а после провел параллель со смертями от отравления водителями. Ну и дальше вы слышали. – То есть ты смог это продумать благодаря случайной фразе про траву? – Костя удивлен. И это нормально. Кто бы смог провести такую логическую цепочку благодаря такой случайности? Хоть их работа и состоит из случайностей, но это не та случайность, которая помогала раскрытию дела. – Ну да. А вы такие цепочки не умеете строить? – Нет, Юр, – позабавленно хмыкает Костя, а после отвлекается на восклицание Феди. ***       Телефонный звонок в семь утра удивляет Костю, но все же вызов он принимает: – Да? – Костя, – голос Юры бодрый и немного сумасшедший. – Ты знаешь где можно достать несколько килограммов пороха в ближайший час не по цене почки? – Для чего?.. – Гром уже знает, что ответ ему не понравится, но всё равно спрашивает. В прошлый раз, когда он услышал этот голос Смирнов был сутки без сна, потому что увлекся какой-то книгой по криминалистике, а после потащил его на одну из заброшек для проверки написанного. Это было жутко как тот зачитывал по памяти целые абзацы без единого заикания. И как восторжено у того блестели глаза. – Я тут информацию кое-какую интересную отрыл, – теперь Юра звучит вдохновенно. – Хочу проверить. Ну так что там с порохом? А то у меня у контактов только наркотики есть, но они не подходят. – Я так понимаю ночью ты не спал... – Да. Нужно было проверить одного человека, который что-то не торопился домой. Поэтому занимал себя чтением. Так вот. Что там с порохом, Кость? – Давай в участке это обсудим? – осторожно предлагает оперуполномоченный. Ему не нужно повторение прошлого такого приступа. – Мне нужно сына в школу отправлять. Но у меня есть подходящий человек. Ты только не звони никому больше. Я через двадцать минут буду. – Лааадно. Жду, – сбрасывает Смирнов. Надежды это абсолютно не вселяет. *** – Костя, Федя, если я не приду сегодня на встречу с вами, то лучше не ищите меня, – серьезно произносит Юра. – Господи, Юра, ты хоть живым будешь вечером? – Прокопенко едва ли не давится затяжкой, слыша это высказывание. – Я просто забуду про нее, поэтому лучше позвоните, – продолжает как ни в чем не бывало Смирнов. – Засранец! – Федя дает крепкую затрещину другу. – А ты чего-то другого от него ожидал? – лишь весело фыркает Костя. – Тоже верно. *** – Юра, ты серьезно начал писать во второй раз один и тот же рапорт, потому что не смог его найти на столе перед собой же? – усмехается Костя, наблюдая за картиной того, как Смирнов лежит после тяжёлого удара головой об стол. – Иди на хуй. – Как ты можешь быть насколько хорош в работе под прикрытием будучи таким невнимательным и забывчивым? – журит мужчина. – Там намного интереснее и веселее, – обиженно бурчит Смирнов. Там в этом плане намного проще. Всё такое изменчивое и быстрое в своей сути, что увлекает и позволяет не отвлекаться, а это уже позволяет все запоминать. – Давай, удачи, – Гром уходит от стола друга с несколькими отчетами. Ему их заполнить несложно, а вот нытье Юры выслушивать уже невозможно. ***       Юра разглядывает хмурого Прокопенко. Тот с самого утра сам не свой, даже уже успел с кем-то поцапаться, но причин так и не назвал. А сейчас уже вообще-то час дня. Обычно Федя не держит в себе беспокойство, поэтому удивительно, что тот все еще не поделился причинами для такого поведения.       Он с этим больше мириться не намерен: – Федь, ты чего смурной такой? – Отстань, Юр, не до тебя сейчас, – такое наглое безразличие вызывает удивление. Да чтобы заботливый Прокопенко едва ли не послал в открытую своих друзей? Тот Прокопенко, который отчитывал за каждую мелочь? Да быть не может. – А до чего? – в ответ слышится тяжёлый вздох. – Не останешь же, да? У Ленки день рождения скоро. Я всю голову сломал, а что дарить так и не придумал. Стыдно как-то. – Ленка, Ленка, Ленка... Спицы ей подари новые. – Но у нее же старые ещё не сломались. – Помнишь она недавно рассказывала про неудачную попытку связать что-то? – после кивка Юра продолжает. – Она сказала, что это из-за спиц коротких, но сразу же заверила, что попробует с этими что-то придумать и зачем ей вообще новые. Но она с такой печалью об этом сказала. – Да? Я даже не заметил этого... – Я просто людей чувствую хорошо. Жду потом благодарностей, – желание повыделоваться у Юры в крови. – Посмотрим.       И если через неделю у Смирнова в столе нашлась бутылка клюковки из личных запасов четы Прокопенко, то никто не был этому свиделем. ***       У Юры есть маленький секрет касательно того почему он всех называет братом. Он просто не помнит их имен. Не помнит имён, лиц и прочего своих коллег. Серьезно. Юра уже полгода работает на новом месте, но половину коллег даже не помнит. Ну, полгода это не два года, за которые он так и не смог запомнить имена всех своих одноклассников... ***       И у него есть ещё один маленький секрет. Когда Федя распекает его на пару с Костей, а он делает виноватый вид и изредка кивает, то он вообще не слушает сказанного. Он просто замирает, в мыслях невероятная и такая желанная тишина, которую Юра не готов променять на воспитательные беседы.       А иногда он может залипать в одну точку, потому что слишком увлекся какой-нибудь мыслью в своей голове. Да так глубоко, что приходится терпеть физическое прикосновение от другого человека, чтобы сбросить эту дымку оцепенения. Это контролировать вообще невозможно. Просто в один момент ты думаешь как бы более легально обставить получение информации от нелегальных информаторов, а потом ловишь себя на мысли, что нужно поменять дома крючки в прихожей, а часы показывают, что уже прошло тридцать минут. ***       Вообще у Юры таких секретов целый вагон и маленькая тележка. Что он не ест холодец и жир на мясе не из-за образа или вкусовых ощущений, а потому что от такой текстуры его мгновенно тянет блевать, что накрахмаленные вещи слишком шершавые, чтобы их носить, а солнечные очки ещё в самом начале весны из-за очень яркого солнца. И это такая крохотная часть, что даже за раз обо всем и не упомнишь. Точно. Ещё и очень выборочная память тоже секрет. Даже немного стыдно за такую свою слабость, но он не может это контролировать. Врачи лишь руками разводят на такие симптомы и советуют попить глицинчика с валерианой. Но у Юры горит надежда рано или поздно разобраться.