Часть 3

«Всё это время я виделась с истинным Джераром, а не с копией. Я молчала обо всём даже перед своими друзьями». — Поджимала Эрза ноги к себе как можно ближе от страха, но скованные металлическими наручниками руки этого не давали сделать. Положение было весьма неудобным. Кругом только неизвестные лица высоких и мускулистых мужчин, скрывающихся за плотными мантиями. Среди них и есть те лица, что знакомы, однако явно настроены враждебно по отношению к ней. Страх всё сильнее сковывает. R-система, значит, окончена, если они вернулись за ней. Не страшно оказаться перед надменным Джераром, ибо подчиняться она уже давно привыкла, но больше всего страшно оказаться в том месте, где всё это и началось. Многие не чувствуют, но красновласка не из них. Она остро ощущает этот аромат отчаяния в стенах здания, злости и слёз. По Симону это не скажешь. Они все так уверены в своих намерениях, что старый друг даже и мышцой на лице не дернет. «Джерар… Наверное, сегодня наш последний день». Скарлетт не хотела сопротивляться, но больше всего желала, чтобы всё это поскорее закончилось. Надоело разгребать как проблемы окружающих, так и своих. Если Нацу и ребята каким-то образом попадут сюда, то придётся бороться только за них. Узкая и холодная темница. Тишину лишь нарушает звонкая капель где-то слева и тихие шаги справа по коридору. Руки уже затекли от постоянного положения выше головы, а тело покрывается мурашками от холодных каменных стен. — Вот мы и встретились, сестрёнка. — Голос старого друга становился всё громче с каждой произнесённой буквой. — Ты поплатишься за предательство Джерара! — Голос уже стал истеричным. Казалось, он наслаждался её падением уверенности, будто он в одиночку сразил мечницу. Он недолго наслаждался сладостью победы и был вырублен с ноги в мгновение ока. Благодаря недолгому времени пребывания здесь, Эрза поняла, почему не хочет сопротивляться. Она могла обрушить всю свою ярость мечами, разорвать эти путы и сражаться за свою жизнь. Но она, не считая этого момента, не сделала ни единого движения. Потому что больше всего на свете она сейчас хотела «увидеть его». Преодолевая все преграды из стражников и сильнейших магов, она двигалась вперёд. Её товарищи разделились, поэтому она шла по длинным коридорам одна, держа катаны в обеих руках. Она должна убить его? Даже признаться себе страшно, что она его любит до потери пульса, а все те встречи ещё сильнее увеличивали чувства к нему. Когда пелена рассеялась, перед Эрзой предстал большой зал с витражными окнами, в центре располагался большой голубой кристалл, а на стенах выгравированы руны. Воздух был густым от магии. И он сидел там. — Любопытно, — тихий надменный голос отражался от холодных стен. — Моя жертва пришла ко мне сама. Его зеленые глаза, обычно столь холодные, слегка расширились при виде ее. Холодный и бездонный взгляд скользнул по ее фигуре, будто оценивая добычу. Но тут же вспыхнуло что-то еще — неутолимая жажда. Не та, что требовала мести и расплаты. Другая. — В любом случае я вывела отсюда много невинных людей, но сама уйти не успею. В курсе, что Совет планирует ударить по этому месту Эфирионом? — старалась она держать тон как можно безразличнее. — Воздух пропитан огромным количеством волшебных частиц. — Зная это, ты все равно пришла. — ухмыльнулся волшебник и встал с места. — По мою душу или занимаешься самоубийством? — Честно? И то и другое. — Она направилась к нему навстречу. Если бы не эти тяжелые отношения, она как дитя побежала к нему от счастья и с возгласами. — Ты не перестаешь меня впечатлять. — Эфирион ударит через полчаса. Я не хочу сражаться. Это последние минуты нашей жизни. — С громким звоном стальные катаны упали на пол. — Так вот оно что, — улыбка растянулась как можно шире. — Наша последняя встреча была на ярмарке, но признаюсь честно, мне понравилось. — Подошел он ближе и жадно облизнулся. — Я скучал. — Эрза все еще стеснялась сделать первый шаг, но ноги уже косились от тянущих ощущений внизу живота. Этот взгляд заставлял тело бросаться то в жар, то в холод. — Я ничего тебе не сделаю, подойди же. Да что же она делает? Понимая, в какой сейчас опасности они оба, она делает безрассудные вещи, которые никогда не позволила себе совершить в здравом уме. Адреналин от грядущей участи бурлил во всем теле, а совесть отступила прочь. Он так близко, что дыхание щекочет кожу и вызывает стаю мурашек. Его губы впились с яростью и страстью, граничащей с безумием. Эрза вздрогнула, но не оттолкнула. Напротив — ее пальцы вцепились в его плащ, словно боясь, что он исчезнет. — Добрый вечер, — теплые руки прошлись по ее обнаженной талии. Стая мурашек снова пробежалась по всей коже. Красновласка медленно повернула голову, и позади нее был… Зигрейн? Но как? Джерар перед ней, а эфирное тело не может иметь тактильность. Или Джерар сам эфирное тело? — Ты рада меня видеть, Эрза? Титания даже не успела понять, как Джерар стоял уже вблизи к ней. Его тело она тоже отчетливо ощущала, как и томное дыхание. — Ч-что происходит? — возмутилась она, но ее рот накрыла рука Зигрейна. — Тише. Ты ведь хотела провести время вместе напоследок? — пальцы погладили от зоны подбородка, спускаясь ниже к ключицам и пышной груди. — У нас такой прекрасный шанс это сделать, вот только чуточку интереснее. За ушком ее стал ласкать горячий язык Зигрейна, а шея покрывалась настойчивыми поцелуями Джерара. Странные чувства образовываются: с одной стороны, до безумия приятно, но с другой — стыдно, что два мужчины ее хотят прямо сейчас. И оба на вид как один. — Зигрейн — моя проекция. — одновременно сказали они. “Проекция? То есть именно эта проекция стала богоизбранной? Сколько же силы в нем? Я точно не смогу его одолеть. Дело не в моих чувствах, а в его мощи. Если он отзовет эфирное тело, то мне конец.” Джерар притянул ее к себе. Его губы такие влажные и горячие, и пальцы грубые и требовательные. Периодически нижняя губа подвергалась укусам, заставляя слегка вскрикнуть, но боль тут же растворялась в волнах удовольствия, когда другие руки — тонкие, уверенные, знающие каждую ее слабость, скользнули под хакама. Губы проекции Зигрейна касались шею Титании, медленно, мучительно нежно. — Ты так дрожишь… Неужели боишься? — Нет. Она боялась. Нет, не смерти, не боли, а того, что хочет этого. Ловким движением руки Фернандес нашел место сцепления бинта на груди, размотал и откинул в сторону. Холодный воздух коснулся обнаженной кожи. Его пальцы впились в кожу, оставляя красные следы. Красновласка лишь глубже запрокинула голову, позволяя Зигрейну ласкать каждый миллиметр на шее, кусать ключицу. — Ты прекрасна в своей покорности. — прижимал Джерар Эрзу к себе так, что она чувствовала его возбуждение через тонкую ткань штанов. Зигрейн внезапно сжал ее бедра, заставляя в очередной раз вздрогнуть. Разум мечницы тонул в море ощущений: грубые прикосновения Джерара, играющего с ее телом как с игрушкой, и тонкие, изощренные ласки Зигрейна, который пользовался каждой чувствительной точкой на полуобнаженном теле. — Я ненавижу вас обоих… — прошипела красновласка, хоть и до этого понимала, что это один человек. Но тело лгало, выгибаясь навстречу их рукам, губам, зубам. Эрза начала совсем терять контроль. Руки Зигрейна скользили все ниже. Пальцы искали, находили, заставляя девушку стонать прямо в губы Джерара. Каждое касание разливалось по телу огнем. Она ненавидела себя за то, как жадно ее тело отзывалось на их ласки, как предательски влажнело между бедер. — Прекрасная жертва, — прошептал он, сжимая грудь так, что боль смешалась с наслаждением. Скарлетт закинула голову назад, опираясь о плечо Зигрейна. Его пальцы уже приблизились к месту, где пульсировало желание. — Как же ты хочешь этого, — не спрашивал, а констатировал он, ощущая ее влажность. Эрза не ответила ничего, да и не могла. Но ответом стал ее громкий стон, когда Зигрейн ввел два пальца внутрь, а Джерар слегка прикусил сосок, заставив девушку выгнуться в немом крике. Ноги сами раздвинулись шире сами, запуская пальцы еще глубже. — Ты тоже скучала по этому? — горячее дыхание Фернандеса обожгло другое ухо. Хуже всего было то, что он был чертовски прав. Ее внутренние мышцы сжались вокруг пальцев Зигрейна, удерживая, как будто боясь не получить желаемое и они просто ее дразнят. “Я не должна. Это неправильно”, — твердили ей остатки разума, что с каждой секундой покидали ее, но тело не подчинялось больше, даже если сильно захотеть. Оно помнило, как Джерар делал с ней немыслимые вещи в той гостинице, когда все праздновали фестиваль, как его пальцы властно сжимали бедра, оставляя синяки, которые она прятала за доспехами целую неделю. И сейчас он делает тоже самое. — Титания — королева фей, а сдалась врагам и молит их о самых грязных вещах? — этот стыд — осознание, что они видят, знают, чувствуют ее позорное возбуждение — заставил новую волну тепла разлиться по животу. Хакама упали. Она была уверена, что Зигрейн не найдет завязку, а даже если и так, развязать ее невозможно. Но нет. Ее тело приподнялось благодаря Зигрейну, а руки Джерара держали ее ножки у своих бедер. Резким движением бедер он вошел в нее. Эрза с силой закусила губу до крови, лишь бы не показать его истинную власть не только над телом, но и разумом. — Будешь хорошей девочкой, тогда получишь все, что хочешь. Она понимала, о чем шла речь. Стенки влагалища судорожно сжимали его плоть, жадно, будто месяцы разлуки усилили желание. Эрза сдалась, издавая стоны один за другим. Зигрейн захватил ее губы в поцелуй, одновременно сжимая шею, тем самым перекрывая кислород. Головокружение, боль, наслаждение — все смешалось в один вихрь. Непонятно, где заканчивается она сама и начинается это безумие. Когда волна накатила, ее крик поглотил жадный рот Джерара, но он не останавливался, доводя ее до пика во второй, третий, четвертый раз, пока стонать уже не было сил из-за пересохшего горла и сорванного голоса. Сам же синевласый держал ее с трудом на себе и чуть покачивался. Кое-как он донес ее до трона, снял с себя плащ и накинул на обнаженное тело мечницы, что неистово дрожало от непрерывных оргазмов. Между бедер все так же мокро от стекающего белого вязкого семени. От бессилия даже эфирное тело пропало, словно говоря Скарлетт самый лучший комплимент за все время. Воздух в зале стал густым как сироп, пропитанный запахом секса. Джерар рухнул на колени, его пальцы впились в каменный трон. — Ч-что за?... Всем нутром он до сих пор чувствовал, как ее мышцы сжимают его, как ногти впивались в спину, оставляя яркие алые полосы с сочащимися капельками крови. — Что? — высокомерно усмехнулась Эрза, видя, как Джерар падает на пол от бессилия и едва держится только за счёт рук. — Не тебе одному так “страдать”. Джерар поднял взгляд на мечницу, что лежала без сил, и злобно улыбнулся. — А мы чем-то с тобой похожи. Жаль, что теперь мы снова по разную сторону баррикад. Эфирион выстрелит через три минуты.