cemetery (rus ver.)

***

С легким выдохом, накинув фланелевую одежду на плечи поверх толстого свитера, юноша побрел по лабиринтным тропам кладбищенских переулков, среди крестов и надгробий, чучел усопших и брошенных лопат. В своих руках он держал поразительный букет роз цвета смерти, их малиновый оттенок подчеркивался ярко выраженными шипами, элегантно обернутый в яркую бумагу и перевязанный мешаниной лент. Точный счет из десяти роз украшал связку. Пробираясь сквозь зазубренные ветки древних деревьев, он вздыхал и отступал, каждый шаг сопровождался хрупким хрустом, похожим на хруст костей покойника. Углубляясь в сердце кладбища, среди грандиозных статуй, а иногда даже очень простых надгробий и даже деревянных крестов, направляя свой старый фонарик либо вперед, либо по сторонам от себя, освещая путь и имена, выгравированные на знакомых надгробиях.       Он остановился перед скромным, но элегантным надгробием, на котором было изображено лицо молодой, едва распустившейся души. Он осторожно положил цветы у его основания — лепестки, все еще тронутые слезами бесчисленных ночей, их влажность была свидетельством скорби, теперь затененной и глубокой. Сбросив темную пелену своего капюшона, он поднял глаза, отражая сияние луны и звезд, а также вечную меланхолию, преследующую его душу.       «Фрэнки... прошло пять зим с тех пор, как ты ушёл. Прошла целая вечность с тех пор, как я в последний раз почтил своим присутствием заброшенную землю, где ты покоишься, настолько, что контур твоего сияющего лика начинает стираться из памяти. Я знаю, что ты не хотел бы, чтобы я часто посещал мрачное жилище твоего надгробия, бесконечно трудился среди холодной почвы и пропитывал её горечью моих слёз... И всё же я не в силах отказаться от чистоты твоего духа, от этой непреклонной печали, что терзает глубины бездны моего разума. Я искренне молю о твоей милости и прощении, надеясь вопреки надежде на отпущение грехов».       Сжимая в своих тонких, бледных пальцах замысловатый серебряный крест с остро отточенным остриём, юноша устремил свой отчаянный взгляд на луну, начиная молитву. Он умолял Самого Сына Божьего, ища утешения для своего встревоженного ума.