Часть 1

Сванте Свантесон сидел в машине и смотрел на людную вечернюю улицу. Лил дождь. В салоне было темно, Свантесон включил дворники. — Ну что там, Малыш? Где наш мучитель? — с набитым ртом поинтересовался сидевший на заднем сиденье. — Не опоздает. Ешь свое варенье дальше, — буркнул Сванте. Карлсон пришел к семилетнему Сванте, когда тому казалось, что весь мир от него отвернулся. Маме, папе, брату с сестрой, их домоправительнице фрекен Бок, всем было не до Малыша, они были заняты своими взрослыми делами. Однажды Сванте обнаружил гостя с пропеллером, вальяжно развалившегося на подоконнике в его комнате. Карлсон, «мужчина в самом расцвете лет», как он сам себя называл, стал для него другом, подстрекателем и сообщником. — Сбросим кирпич вниз, м? — заговорщически шептал Карлсон, когда они сидели на козырьке черепичной крыше с крутыми скатами, и Малыш соглашался. Карлсон был вечным, невидимым для окружающих, спутником Малыша в Стокгольме. Там же они начали убивать, и им это понравилось, Сванте это понравилось. Переезд в Америку открыл перед ними новые возможности. В Портленде Сванте стал успешным бизнесменом — возглавил крупное производство упаковочных материалов. К этому времени у него появились семья, друзья, хобби кроме убийств. В тайне взрослый Свантесон надеялся избавиться от кровожадного маньяка. В конце концов, не без помощи специалистов, Свантесон понял, что у него раздвоение личности. Есть добрый, но грустный Малыш. А есть циничный убийца — Карлсон. Разум и тело Сванте Свантесона объединяют их двоих. Сообщники выслеживали молодые семейные пары, пробирались ночью в дома выбранных жертв, и Малыш убивал их на радость Карлсону. Сванте обожал это выражение замешательства на лицах только что занимавшихся любовью парочек, когда они понимали, что рядом все время присутствовал кто-то посторонний, незамеченный, наблюдавший за ними. Затем Сванте доставал пистолет, обернутый полиэтиленовым пакетом («как забавно, ты производишь упаковку и упаковываешь орудие убийства»), и стрелял по очереди голубкам в головы. Гильзы падали в пакет. Маленькие аккуратные отверстия от пули во лбу, и тишина. После Сванте раскладывал тела, придавая им различные позы, фотографировал, напоследок обмакивал пальцы в кровь жертв и оставлял несколько мазков на прикроватной лампе. За это в полиции его прозвали «убийцей с отпечатками». — На самом деле, эта кровь, она символизирует варенье. Копам в жизни не догадаться. — Карлсон мечтательно улыбался. Сванте с Карлсоном никогда не забывали об осторожности. Для каждого убийства Сванте надевал рабочую униформу, перчатки и обувь, тщательно заметал следы на месте преступления, пылесосил помещение и забирал с собой мешок из пылесоса, а также сделанные фотографии жертв. Все это и одежду, в которой убивал, он сжигал в своей мастерской, в печи для обжига керамики. Здесь же, перед жарким пламенем, он сидел голышом на полу и плакал, моля свои жертвы о прощении. Карлсон в такие моменты всегда высмеивал его. — Не понимаю, что тебя не устраивает, нам всегда было так весело! – и теплый оранжевый свет играл на толстых щеках Карлсона. В последний раз они здорово прокололись. Сванте был твердо намерен завязать с убийствами. Он не убивал уже два года, прошел программу «12 шагов», посещал различные собрания анонимных наркоманов, алкоголиков и прочих бедолаг, естественно, не раскрыв настоящей сути своей зависимости. И вот, в момент слабости, внял капризному нытью Карлсона и отправился на поиски. В день планируемого убийства Сванте был объявлен «человеком года» за выдающиеся достижения в бизнесе и активное участие в благотворительных мероприятиях. На церемонии присутствовала миссис Свантесон. Если бы награды давали за преступления, он легко завалил кубками одну из огромных комнат в своем многоэтажном особняке. Но пока лучшей наградой была свобода. По дороге домой Свантесоны изменили маршрут, чтобы Сванте, а значит и Карлсон, могли посмотреть, как их будущие жертвы разучивают па в танцевальной студии. Сванте специально выбрал уличное кафе напротив и, пока ничего не подозревающая жена сокрушалась за десертом о том, что их дочь не приехала поздравить отца, мысленно подготавливался к предстоящему делу. Все прошло почти так, как и было запланировано. В этот раз Малыш медлил перед тем, как зайти в спальню, где громко трахались хозяева. — Я хочу видеть все! — тоном, не терпящим отказа, заявил Карлсон. Несколько минут они наблюдали за любовниками, скрытые во тьме коридора. Пропеллер Карлсона возбужденно жужжал в предвкушении кульминации. Малыш тихо вошел в спальню и застыл в дверях. Распаленные хозяева по-прежнему не замечали его. — Привет! — наконец сказал Малыш. Женщина завизжала. Любовники заметались на кровати, пытаясь вжаться в стену. Тогда Сванте сделал один за другим несколько выстрелов. Ах, это полузабытое пьянящие чувство эйфории! У Сванте немного закружилась голова. От вида предсмертных конвульсий по телу разлилось возбуждение. Его зашатало. — Вот видишь, а ты не хотел идти со мной! — торжествовал Карлсон. Подойдя к кровати, Сванте с ужасом понял, что огромное окно в комнате не занавешено. — Фу, — скривился Карлсон, — да они были извращенцами. Задерни скорее шторы. Через несколько дней в кабинете главного офиса компании Сванте появился некий мистер Смит. Молодой (и, как оказалось в ходе беседы, довольно глупый) фотограф, из соседнего дома следил за окнами жертв. Он заснял Сванте на месте преступления, теперь он угрожал заявить о Малыше (а следовательно, и Карлсоне) в полицию. Но главное, выдвинул совершенно идиотское требование: Сванте должен взять его на следующее убийство. Ситуация усугубилась неясной историей с дочерью Сванте, бросившей колледж и вернувшейся накануне домой. Ко всему, она объявила родителям, что беременна. И все бы ничего, подростковый бунт, с кем не бывало, но в студенческом кампусе, где жила дочь, перед самым ее отъездом случилось жестокое убийство. Детективы задавали Джейни вопросы, вот только рассказала она им совсем не то, чем накануне поделилась с отцом. Сванте справедливо подозревал, что дочь пошла по его стопам. В убийствах, но не в осторожности. Малыш уже утрачивал свое непоколебимое самообладание, Карлсон же только насмехался и подзуживал. — Что ж, уйду к твоей дочурке, девушки любят опытных учителей. Я имел в виду то, чем мы занимаемся, а не то, что ты подумал, милый Малыш. — Зачем я вообще тебя тогда послушал? — злился Сванте. Наконец, фотограф появился на перекрестке. Без зонта он промок под проливным дождем. — Просигналь, и он попадет под машину. Избавимся от наглеца, — равнодушно предложил Карлсон, и они оба зло рассмеялись. Мистер Смит, перебегая дорогу, действительно чуть не попал под вовремя притормозивший джип, даже без посторонней помощи. Он добрался до машины Сванте, хлопнул дверью и сел на переднее сиденье. — Ну что, вперед? Сванте не нравилась самоуверенность и наглость мистера Смита. Под ними плохо скрывались страх и тупость. Карлсон же догадывался, как именно закончится это их «следующее дело».