Очки

Если бы Робин знала, что ее зрение так сильно упадет, она бы начала беречь его с детства, чтобы хоть немного оттянуть момент приобретения очков. Хотя, может, и не начала бы. Может, она и не стала бы пренебрегать чтением книг в угоду сохранению зрения. Детские энциклопедии сами себя не пролистали бы, как и сказки про приключения каких-нибудь самоотверженных пиратов. В конце концов, Робин была просто ребенком, когда ее минус перевалил за четверку, а значит ей было пока рано задумываться о том, насколько здоровье все-таки хрупкая штука.       Все началось тогда, когда Нико пошла в школу. Нет, наверное еще раньше, просто в первом классе эта проблема наконец-таки всплыла.       Было первое сентября. Сразу по прибытии в класс новая учительница рассадила ребят по своему усмотрению, и маленькая Нико оказалась сидящей на самой последней парте. Нет, ее это не расстроило, скорее наоборот — место оказалось довольно удобным. Вот тебе и книжный шкаф под боком, и обзор на спины всех одноклассников. Только вот, незадача — Нико, почему то, вообще не видела того, что учительница пишет на доске. Если прищуриться, то, конечно, начинали различаться белые линии, вырисовываюшиеся в буквы, но постоянный прищур оказался неудобным занятием. Поэтому девочке было легче просто ориентироваться на слух и смысл сказанного преподавателем.       Конечно, это сильно сказалось на учебе, тем более в первом классе. Робин еле как балансировала между оценками: у нее были то двойки, то четверки или пятерки. Но двоек, к сожалению, было больше остальных, поскольку в первом классе ребята в основном занимались, смотря на доску, и домашнего задания им задавали совсем немного. Как раз за него маленькая Нико и получала хорошие оценки — учебник был прямо под носом, и его она видела хорошо.       Удивительным было то, что ее опекуны — тетя и дядя — были в совершенном неведении о ее оценках. Только под конец первого класса их позвали в школу лично, чтобы сказать о плохой успеваемости Робин. К тому времени она совсем упала, потому что ученица стала видеть еще хуже, чем в начале обучения.       —Рано вы ее отдали в школу—услышали тогда ее опекуны—она, пусть и старается, но не справляется с нагрузкой. Я бы посоветовала вам оставить Робин на второй год.       И пусть тетя с дядей были строгими людьми, они изначально понимали, что их подопечная никак не могла быть настолько глупой и безолаберной, чтобы успеваемость Нико в первом же классе была такой ужасной. Может, дело было в учителе? Или Робин просто напросто мешали учиться одноклассники? В любом случае, надо было для начала поговорить с самой девочкой.       Сидя за круглым столом друг напротив друга, произошел разговор, в ходе которого Робин по началу была смущена тем, что о ее плохих оценках прознали опекуны. Тем не менее, ребенка ругать они не стали, багодаря чему выяснили ее тайну:       —Я не вижу ничего, что пишет учительница —смущенно призналась Робин—И она так быстро говорит, что я не успеваю ничего понять. Простите...       На следующий же день малышку записали к офтальмологу, где Нико поставили ее первый диагноз: минус два на оба глаза. Учитывая то, что она сидела еще и на последней парте, девочка удивительно хорошо держалась в школе. Любой другой ученик давно бы перестал стараться. Маленькая Робин-второклашка пришла в новый учебный год с очками на носу. Толстая оправа и неправильно подобранная форма совсем не смущала малышку, ей было все равно...ровно до тех пор, пока ее не начали дразнить четырехглазой. Это добавляло толику стыда в существование маленькой неокрепшей единицы общества этой школы, но надевать очки на уроках Робин все равно не перестала, пусть и отказалась от идеи носить их на постоянной основе. Дразнить ее, тем не менее, не перестали. Наоборот, нашли, над чем еще поиздеваться — из-за ровной, но редкой челки к ней пристало прозвище "штрихкод". И откуда дети вообще такие слова знают?       Конечно, далеко не все дразнили Нико, некоторым было просто плевать, а некоторые ее даже немного защищали, за что девочка была благодарна. Вон, например, один мальчик. Пусть он и был странным — постоянно мелками красил свои волосы в голубой, был слегка гиперактивен и всегда встрявал в неприятности — он разок задавил авторитетом своих кулаков тех ребят, которые обычно привязывались к Робин, что определенно понизило интерес к ее персоне. Особенно после повторных угроз. Стоило только ребятам близко подойти к ней снова, как им в затылки врезался угрожающий взгляд серых глаз, а потом и не только взгляд, если это требовалось...И ведь Робин спасителя так и не отблагодарила. Сколько раз он ее вытягивал, а она только и могла, что, немного краснея от стыда, убежать, пока к ней снова не прицепились.       Зрение Робин упало еще сильнее в пятом классе. Мало того, что тот мальчик, который ее время от времени защищал, исчез, так еще и из жизни маленькой девочки пропали самые важные люди — ее опекуны и мама, которой и так всегда не хватало. Эти страшные события стали сильным ударом по неокрепшему рассудку. Сцены с полицией в их доме, шепот Ольвии о правительственных заговорах и "настоящей истории". Всех их, ее родных, упекли за решетку — маму за то, что перешла кому-то дорогу, а тетю и дядю за содействие. И поскольку Робин было некудо идти, ее отправили в приют, оставив в жизни не измененным одну единственную вещь — ее школу.       С тех пор Нико старалась оставаться там на подольше. Сидела дотемна, помогала библиотекарше, много читала на переменах, убегая в какой-нибудь тихий уголок. И, конечно, малышка много плакала. По началу даже на уроках, потом просто сбегала в туалет. Со временем, конечно, боль утраты чуть притупилась, но ей все еще было страшно и одиноко. Потому, когда от тревожности по ночам Робин не могла заснуть, она много читала. При плохом освещении, много часов подряд девочка зубрила учебники, учила историю. И все это сказалось на ее глазах. Когда Нико поняла, что снова плохо видит, она попросила проверить ей зрение еще раз. После приема у доктора ей были куплены совершенно недорогие очки на минус четыре. В тот момент Робин испугалась...а вдруг она совсем ослепнет? Но, к сожалению, перестать читать она просто не могла. Если она хотела что-то сделать в будущем, ей нужно было читать, и очень много. Робин совершенно твердо решила, что спасет маму, а для этого ей надо выйти в люди и много знать, в том числее об истории. Этим девочка и занималась в школе — получала знания в огромнейших количествах, избегая возможности завести друзей или вернуться в приют раньше позднего вечера. Ей двигала только одна мечта — увидеть Ольвию еще хотя бы разок.       А одним мальчиком, который недавно наткнулся на прекрасную девушку в прямоугольных очках, двигала мечта другая — услышать снова заливающийся смех и почувствовать на своей коже прикосновение чужих холодных кончиков пальцев.