Часть 1

Ты снимаешь вечернее платье, стоя лицом к стене, И я вижу свежие шрамы на гладкой, как бархат, спине. Ее звали Вагата. Но сослуживцы между собой звали ее Вэгги — «в честь самой лучшей вещи в мире». Для парней, загнанных в нечеловеческие условия и в дальние земли от родных городов вагина могла показаться вещью наипрекраснейшей. Как бы то ни было, Вагата в свой черед называла их всеми возможными вариантами слова «член». Это было смешно. Над этим можно было посмеяться в часы недолгого отдыха. А после, с течением времени, она похоронила каждого из них. Могилы возле испытательного полигона с каменными обрубками вместо привычных надгробий. Везти тело на родину — слишком дорого. Вагата осталась одна из своего отряда и продолжала выполнять приказы. Приказы оспаривать нельзя. Если каждый солдат начнет решать по-своему, начнется хаос, и война продлится на много дней — много бессмысленно жестоких и одинаковых дней дольше. У Вагаты униформа летчика-истребителя и бряцающие жетоны на шее. От них ей больно жгло ключицы, когда был первый вылет, когда она разбомбила первую деревню, а может, это жглись лучи зенитного красного солнца. В полуденной духоте и клубах вздымающегося песка бомбы подымали черные столпы дыма. И Вагата видела людей. Те выбегали, в отчаянии, не жалея о своей смерти, и проклинали очертания вражеских самолетов. Вагата не спрашивала, почему им необходимо воевать. Не спрашивала, зачем стрелять по мирным поселкам. Чем больше у солдата вопросов, тем хуже он спит, а значит, тем сильнее снижается точность выстрелов. Вагата хотела делать свою работу хорошо. Она старалась. Потому что среди вечного запаха горелой плоти, в грязи окопов и тошноты от просроченных сухпайков у нее оставалась лишь одна надежда. То, что она своими руками войну помогает закончить. Чем быстрее закончатся боевые задания — тем скорее она вернется домой. Ее самолет грозовой птицей налетал на поселения и выжигал их подчистую. Со всех сторон пламя извергалось при выстреле, отчего самолет походил на расправившую крылья птицу с уродливым металлическим клювом. «Проклятые ангелы», так называли эти самолеты те, на чьи головы сыпались божеские искры. Потому как издалека он действительно походил на огненного ангела из языков пламени. Вагата молча исполняла указания, плотное стекло закрывала ее от сгоравших внизу людей. Дан приказ на уничтожение. Она его исполняет. Все совершенно прямо, просто, и ясно. Так же прямо и просто, без красочной предыстории, ее однажды подбил вражеский самолет. *** Вагата была атеистом. Но это не спасло ее от верховного суда, что оценивал соотношение грехов к добродетелям. Пока здесь белоснежные изящные серафимы зачитывали деяния души с серебряных листов и делали пометки золочеными перьями… Там, на земле, добавилась еще одна могила на полигоне с каменным обрубком вместо надгробия. Да и в гроб класть было нечего — ее порвало на куски снарядом и последовавшим взрывом. Ее хотели направить в ад. Ее должны были направить в ад. Потому что правила элементарные — ничто не может быть дороже человеческой жизни, и нет тяжелее греха, чем жизнь эту отнять. А Вагата, стоя перед серафимами в своей тлеющей униформе, сама не была уверена — защищала или нападала там, в миру? В мгновение оживленной дискуссии о том, куда направить очередную грешницу, из толпы стражей в черных масках с крестами на обоих глазах вышла их предводительница. И предложила Сэре — видимо, верховнейшей из верховнейших — забрать Вагату в их отряд. Что это был за отряд, никто не проронил ни слова, но Сэра благосклонно кивнула и тотчас забыла о существовании Вагаты — в светлую залу ввели новую душу. Тем временем Вагата последовала за странным отрядом, и когда они оказались в крыле, видимо, им отведенном, с ней заговорили. Предводительница представилась ей как Лют, и объяснила, чем теперь Вэгги — как Лют пришло на ум назвать ее прежней мирской кличкой? — должна заниматься. Существовал полный солнца, изобилия и радостей Рай, а в противовес ему существовал зловонный гниющий темный Ад. И дабы грешники не проникли в Рай, не сокрушили место жизни для праведников, с Адом нужно бороться. И, по логике Лют, устраивать чистки. Вагата сразу поняла, почему ей отвели подобное место. Даже немного легче стало внутри — она убивала каждый день, и теперь вернется к прежней работе. Но на сей раз она имеет на это полное право, потому что убивать грешников не может быть преступлением. Она облачилась в принесенные ей латы только наполовину — взяла стальную пластину на груди, наколенники и рукава. Армейская же форма — майка, камуфляжные штаны и высокие шнурованные сапоги — была для нее второй кожей. Ей выдали копье и маску, на которой некий весьма изощренный художник нарисовал кривую улыбку и два креста вместо глаз. Еще одним дополнением были крылья, буквально пришитые теперь к ее лопаткам — биомеханизм, строение и принцип работы которого остался для нее загадкой. Обучение было недолгим — Вагата многое знала, и Лют ценила ее способности, пророча ей место «своей правой руки». Что вдвойне забавляло, поскольку Лют была левшой. Беспрекословно подчиняясь строгому холодному голосу нового командира, Вагата отправилась на свою первую чистку. *** — Я сказала, что ты выполняешь любой приказ, — голос Лют все еще был строг, но в нем закипала злоба. — Это ребенок, — нерешительно проговорила Вагата. — Это грешник, и мы должны зачистить сегодня весь этот квартал. Бери копье и делай, что полагается, тупая ты сука! — Это ребенок, — чуть смелее, сжимаясь внутри от одной мысли о споре с командованием, повторила Вагата. — Ты что, — Лют схватила ее за ворот майки, притянув к себе, — забыла принцип работы? Не знала, куда тебя взяли и что ты будешь делать? Сколько детей на земле ты успела разорвать снарядами, Вэгги? — В аду нет места детям! — ополоумев от собственной храбрости крикнула Вагата и спиной закрыла мальчишку у стены. — Он каннибал, — презрительно цыкнула Лют, — видишь, глаза полностью черные. Ты настолько тупая пизда, что я должна тебе разжевывать каждую мелочь? — Я никогда не хотела трогать детей, и после смерти меня ничто уже не заставит это делать, — проскрипела отчаянно Вагата. Она взяла мальчишку за плечо и толкнула его: — Беги, блять, беги, мелкий недоумок. И пока она на секунду отвернулась от Лют, та вцепилась стальными пальцами в ее крыло: — Если ты такая лицемерная дрянь, которая даже в Аду пытается вызвать к себе жалость и играть на публику, — голос Лют скакал, негодовал и свирепел, — тебе нет места в ангельской армии. Не удивлюсь, если ты и сдохла от того, что довела своих напарников своей тупостью. Прочь отсюда! И с этими словами ангельское копье срезало биомеханизмы двух крыльев. Тело словно окоченело от боли, кровь захлестала из двух вытянутых ран, но разъяренной Лют этого было мало. Она ткнула самым острием копья в глаз Вагаты, и лишь после этого покинула улицу. До того, как сознание ее покинуло, Вагата успела увидеть, что мальчишка каннибал заполз не то в бункер, не то еще черт пойми в какое сооружение. Он наверняка оказался в безопасности. «От хорошей жизни каннибалами не становятся», подумала Вагата и впервые в жизни не пожалела о своем решении. После чего впала в долгое забытье прямо посреди кровавых улиц Пентаграммы. *** — Почему я узнаю о том, что ты ангел, от сторонних разведчиков, а не от тебя?! — Шарлотта нахлынула настоящим цунами на Вагату. Та стояла, не смея шевельнуться или перечить. Кажись, щелкни сейчас Ее Величество пальцами — и Вагата примет любую казнь. Заслужила. Лгала. Лгала долго единственному своему другу во всей Пентаграмме. Врала той, чью мечту старается исполнить. — Отвечай! — костлявая когтистая рука вцепилась в смуглое сильное запястье, — ну?! Долго ты собиралась скрывать от меня свое прошлое? Скольких из моего народа ты успела убить? — Твоих — ни одного, — честно призналась Вагата, и добавила с горечью, — а вот при жизни… Шарлотта расхаживала по своему рабочему кабинету, цокая копытами по гладкому паркету. Длиннорогая, с оленьими чертами и глазами как у змеи, она походила на лань — но не ту лань, что прячется в убежище, а такую, которая сама в засаде выслеживает жертву. Лань-хищник. Поступив к ней на службу, Вагата в кои-то веки была спокойна. Они обустраивали отель для очищения грешных душ, и убивать как-то не приходилось. Их встреча значительно повлияла на судьбы и решения обеих. Шарлотта считала, что спасла израненную Вагату после чистки и сделалась ей подругой. Вагата ощущала, что ее вновь приняли на службу — но на сей раз не кровавую. — Мне следует еще в чем-то сознаться, Ваше Величество? — А тебе есть, в чем? — съехидничала Шарлотта. — Особо нет… Я правда предана вам, Ваше Величество, просто бытие ангелом для меня собой…не самая приятная часть жизни. Меня изгнали за пощаду ребенка во время чистки и отрезали крылья. — Покажи, — потребовала Шарлотта тоном, не терпящим пререканий. Вагата сначала подняла густую белесую чеку, показав остаток вытекшего глаза, а после развернулась спиной и задрала платье. Шарлотта несколько долгих секунд разглядывая шрамы на смуглой коже — те словно стали обычной частью Вагаты, как россыпь родимых пятен. Вздохнув, Шарлотта сделала жест рукой, и Вагата опустила белую ткань платья, до того прятавшую все секреты. — Мне нужно подумать обо всем этом. Но если ты правда мне предана и хочешь, чтоб я продолжала верить тебе… Мне нужна от тебя информация о Рае. Все, что сумеешь вспомнить. Война с Раем становится неизбежной, и мы обе это понимаем. *** Служить Ее Величеству — совсем не равно тому, чтобы любить Ее Величество. Вагата видела знаки внимания, которые порой посылала ей Шарлотта, чувствовала, с какой нежной эмоцией она подарила ей бантик. Заметила, как зажглась искра в глазах с вертикальными зрачками, когда Вагата оделась в прежнюю солдатскую униформу. Пускай молодой владычице Ада было двадцать пять, себя Вагата в тридцать с лишним считала уже немолодой. Слишком грубой и замкнутой, чтобы быть…хорошим собеседником, чтобы объясняться в любви и проявлять эмоции. Она умела слушаться. Но, наверное, прикажи Ее Величество полюбить — Вагата не справилась бы. Она продолжала быть ее опорой, охраняла отель и усмиряла особо буйных постояльцев. Она не спала ночами, когда Шарлотта разрабатывала стратегии и планы, явилась с ней на встречу с Раем — где попытка Лют выставить ее монстром в глазах Шарлотты полностью провалилась. Она была вся для Шарлотты и ради Шарлотты, но для любви у нее было слишком мало…сил? Сил, стало быть, душевных, а не физических. И когда был убитый первый ангел, когда она сама пошла посмотреть на то место и постречала там Энджела Даста. Когда узнала, что тот собственными руками решил избавиться от замучившего его Валентино… Вагата объяснила ему принцип действия ангельского оружия и ощутила себя трусом. Этот мальчишка — спустя десятки лет в Аду остававшийся мальчишкой — был смелее бывшего солдата. Вагата усмехнулась и, взяв свое копье, направилась к той, кого и обвиняли в убийстве ангела. К Кармилле. Бывших солдат не бывает. *** — Ты пытаешься бороться за любовь, в которой тебе нет, — стукнув огромным кулаком по столу, отрезала Кармилла, — я знаю много таких грешников, которые были опустошены войной. Ты не успокоишься и не вздохнешь легко, пока не найдешь причину быть и причину совершать хоть какие-то поступки. Ты боишься решений. Ты села на поводок Принцессы Ада и теперь во всем ее слушаешься, как собачонка. Ты даже полюбить ее неспособна. — И что теперь? — угрюмо отозвалась Вагата. — Я не буду учить тебя драться, ты наверняка разбираешься в этом гораздо лучше меня. У них, у праведников, есть одна заповедь: возлюби ближнего своего, как самого себя. Как ты можешь любить Шарлотту, если внутри тебя черная дыра, сжирающая каждое чувство? Сначала полюби себя. — Не могу. — А ты сумей. За что угодно. Хоть за того спасенного каннибаленыша. Есть и вторая заповедь: если ударили по щеке… — То подставь и вторую? — раздраженно отозвалась Вагата, — и что с того? — …то подставь и вторую за то, что в первый раз позволил себя ударить. Вот, какая истинная форма этой фразы. Ты постоянно терпишь и принимаешь, пока из тебя лепят чудовище. Ты оружие — но нельзя так думать. Нельзя бороться исключительно ради мести. Нельзя бороться за любовь в чистом виде. Ты должна сражаться за себя. А теперь ступай и подумай, есть ли в тебе что-то, заслуживающее борьбы? Вагата схватила копье и вышла из особняка Кармиллы. *** В отель прибыл сам Владыка — уже давно отошедший от дел разочарованный во всем Люцифер. Единственной его радостью была Шарлотта. Вернувшись после встречи с Кармиллой, Вагата тихо пошла в свою комнату. Дверь в кабинет Шарлотты была чуть приоткрыта, и без всякого намерения подслушивать, Вагата все же уловила часть их разговора. — Я бы без нее не справилась, пап. Она как крепость, как доспех, на нее всегда можно положиться и быть уверенным, что дело пойдет по плану… Жаль, что с постояльцами куда труднее, мне хочется самой уже увидеть результат. Увидеть, как грешная душа преображается. — Я здесь редко бываю, — прозвучал холодный голос Люцифера, — но замечаю от раза к разу перемены. Живущие здесь меняются. Особенно твоя Вагата. Она все еще отмалчивается и прячется от других, но я вижу, возможно, больше, чем ты, Чарли. Вагата уже в поиске себя и своего пути. Для солдата, всю жизнь возложившего на алтарь приказов, принять личное решение — это успех. Сегодня она была у Кармиллы. Не знаю зачем, да и ты можешь ее об этом не спрашивать — но она пытается, пробует, делает. Решает, повторю снова. Нынешняя Вагата уже не тот потрепанный телом и душой кусок мяса, который ты повстречала и притащила в отель. Не дослушав конца разговора, Вагата бесшумно ушла к себе. Неужели все это не зря? Неужели они не сражаются с ветряными мельницами, а создают действительно такое место, где у грешников есть шанс? Эти вопросы не давали ей покоя. Шарлотта считает ее преданный и нужной, сам Люцифер одобрил ее решения, не значит ли это… Лопатки сильно зачесались, и Вагата запустила руку под майку, тотчас изумленно замерев. …не значит ли это, что ей пора сражаться ради самой себя? И взять свою судьбу в свои же испещренные шрамами усталые, но сильные руки? Вагата подошла к зеркалу, скинула майку и повернулась полубоком, пытаясь глазами убедиться в том, что она нащупала пальцами. Из старых ран, прорываясь сквозь зудящую плоть и спекшуюся кровавую корку, пробивались настоящие ангельские крылья.